Лена Летняя – Уровень темных (СИ) (страница 21)

– Я не могу, – глухо ответил он. – Это все равно, что самому убить его. Знаешь, я много лет не чувствовал себя отцом. Я знал, что где-то там есть мой сын, но для меня это было… пустым звуком. До тех пор, пока его не изгнали и я не нашел его за Занавесью. Мы начали общаться, я узнал его, а он меня и…

– Поверьте, я прекрасно понимаю, что вы чувствуете, Арант, – тихо перебила Лана. – Я люблю Рейна не меньше вашего. И поэтому считаю, что нам нельзя медлить. Если бы он оставался собой, он не хотел бы этого. Мы обязаны это остановить…

– Мы говорим о моем единственном сыне, – с нажимом напомнил Арант.

Он хотел сказать что-то еще, но стук распахнувшейся и ударившейся о стену двери остановил его, заставил вскочить с места и испуганно посмотреть на вошедшего.

Еще не оборачиваясь, Лана поняла, кто так некстати присоединился к ним. И действительно: на пороге стоял ошарашенный Рейн. И судя по выражению его лица, он определенно слышал финальную часть их разговора.

Пойти к Аранту было трудно, но после того, что произошло в переулке, Рейн не мог этого не сделать. Он не спал всю ночь, прокручивая в голове события и воскрешая то, что раньше было погребено под слоем кошмаров, выворачивающих реальность наизнанку. Теперь же все встало на свои места. Он вспомнил. И вспомнив, сразу решил, что помочь может только один человек – Арант.

Дома того не оказалось, и Рейн только тогда посмотрел на часы. Оказалось, что уже довольно позднее утро. Вариантов, где старший друг может находиться в это время, было не так много, поэтому Рейн отправился в «Сияние».

Охранник сначала не хотел его пускать: не узнал. Это был кто-то из новеньких, кто не знал его со времен членства в Ковене. По крайней мере, в лицо. Стоило назвать свое имя, как Рейна сразу пропустили и велели подняться на второй этаж в административной части здания.

Коридор, в который привела его лестница, оказался неожиданно темным. Рейну казалось, что в рабочее время административная часть должна выглядеть куда веселее, но то ли сегодня здесь, кроме Аранта, никого не было, то ли здесь всегда так.

Где находится кабинет Аранта, понятно было сразу даже в темноте: дверь была чуть приоткрыта, из нее в темный коридор падала узкая полоска света. Рейн уверенно зашагал вперед, но потом настороженно замедлился и следом остановился.

В темноте у двери как будто что-то шевельнулось. Рейн нахмурился, вглядываясь и пытаясь что-нибудь рассмотреть, но ничего так и не увидел. Сделав еще несколько шагов вперед, он для верности применил магию: световой шар зажигать не стал, но воспользовался заклятием, повышавшем чувствительность зрения.

Никого. Значит, показалось. Не в первый раз.

Рейн остановился у двери кабинета Аранта, чтобы отменить заклятие: в наполненном дневным светом помещении оно могло стать причиной временной слепоты.

– Поверьте, я прекрасно понимаю, что вы чувствуете, Арант, – донеслось из кабинета, пока он возвращал глазам обычную чувствительность.

Лана. Что она здесь делает? Рейн едва успел задаться этим вопросом, когда она продолжила:

– Я люблю Рейна не меньше вашего. И поэтому считаю, что нам нельзя медлить. Если бы он оставался собой, он не хотел бы этого. Мы обязаны это остановить…

– Мы говорим о моем единственном сыне!

Слова упали на него гранитной плитой, прижав к земле, раздавив. Они оглушили, смешали его и без того сумбурные после бессонной ночи мысли, которые он с таким трудом привел в относительный порядок. Рейн даже не запомнил, как с силой толкнул дверь и сделал шаг вперед.

Арант, сидевший лицом к двери, конечно, увидел его сразу и вскочил на ноги. Лана встала и обернулась гораздо медленнее.

– Рейн… – выдохнул Арант, как будто хотел что-то спросить или просто сказать, но слова умерли у него на губах раньше, чем он успел начать их произносить. Все и так было понятно.

Аранту, но не Рейну. Тот все еще чувствовал себя выброшенной на берег рыбой. Он широко раскрывал глаза, хватал ртом воздух, но не мог издать ни звука. Столько вопросов проносилось в его голове, и он никак не мог выбрать главный.

– Рейн… – повторил Арант, но был тут же перебит:

– Меня зовут Марек. Марек Кролл. Я сын последнего канцлера Республики. Или по крайней мере, я всю жизнь так думал. Почему, Арант? Как ты мог?

– Что? – словно защищаясь, уточнил тот. – Как я мог – что? Оставить тебя? Это было не мое решение. Я хотел жениться на твоей матери, я был готов на все ради этого. Я любил ее. Но я не подходил ей, и ее семья решила иначе. Можно было бы побороться с ними, но для этого нужны были двое, а твоя мать не хотела. Нищий темный маг без перспектив при условии отказа в приданом и содержании был ей не нужен.

Рейн покачал головой и пояснил свой вопрос:

– Как ты мог мне не сказать? Потом, когда мы встретились за Занавесью! Столько лет, Арант! Не ври, что у тебя не было возможности, мы столько раз разговаривали… В том числе о моем отце. Демон меня забери, я собирался мстить за него! Я мог снова разрушить свою жизнь во имя человека, которого сам же ненавидел, но перед которым чувствовал себя в долгу, потому что он дал мне жизнь! И ты ничего мне не сказал?!

Арант отвел взгляд, склонил голову, признавая свою ошибку. Он ничего не ответил, и это было лучшее из того, что он мог сейчас сделать, потому что Рейн чувствовал, как натянутые струной нервы готовы лопнуть от любого прикосновения, от любого слова. И тогда случится взрыв. Взрыв такой силы, что разрушения будет уже не восстановить.

Лана не обладала чутьем Аранта, поэтому она сделала попытку объяснить ситуацию:

– Рейн, он не хотел ничего плохого. Уверена, он по-своему защищал тебя…

– Лана! – перебил ее Арант, останавливая.

Но слишком поздно.

– Защищал? – переспросил Рейн, нервно рассмеявшись. На лице его появилась странная, безумная улыбка, как у какого-нибудь маньяка. – От чего он меня защищал? От знания, что для меня нормально ненавидеть Дангеста Кролла, потому что он не имеет ко мне никакого отношения? От знания, что не родной отец изгнал меня из магического мира, обрек на медленную мучительную смерть в трущобах мира людей? От знания, что я не один, что у меня все еще есть семья? Не меня он защищал, Лана, а себя! От моих закономерных вопросов. От объяснений, как можно было бросить собственного ребенка, оставить его жить в доме мерзавца. Вся моя жизнь могла сложиться иначе, ты понимаешь это?!

Последние слова он выкрикнул так громко, что Лана непроизвольно сжалась, сделала шаг назад.

– Нет, ты не понимаешь, – процедил Рейн, чувствуя, как его снова обволакивает тьмой, как затопляет злобой и ненавистью с головы до пят, наполняет до краев так, что уже начинает выплескиваться. Он сделал шаг к Лане, заставляя ее снова отступить назад. – Ты знала и молчала! Тоже защищала его! Кормила меня какими-то дурацкими историями о сыне, которого я ему напоминаю…

– Рейн, перестань, остановись! – прикрикнул на него Арант.

Он замер, больше не приближаясь к Лане, перевел взгляд на человека, который был его лучшим другом последние двенадцать лет. А оказался отцом. Лживым, трусливым отцом, бросившем его.

– Ненавижу, – процедил Рейн сквозь зубы и уточнил, снова повернувшись к Лане: – Вас обоих.

С этими словами он развернулся и стремительно зашагал к выходу. Потом по коридору, вниз по лестнице и по улице. Тьма бежала по его венам, наполняла голову и сердце, отравляла каждый вдох, и он никак не мог от нее закрыться, дистанцироваться, выстроить стену. Теперь он точно знал, что печать Легиона взломана и больше не работает, но за годы, которые он ее носил, Рейн успел отвыкнуть от темного потока, забыть техники по его обузданию. Или просто пребывание на темном уровне сделало его уязвимее для него.

О том, ради чего он изначально пришел к Аранту, Рейн ни разу не вспомнил.

Глава 12

За всю свою предыдущую уже достаточно долгую и очень насыщенную жизнь Марк Арант испытывал чувство вины примерно раза полтора. И вот сегодня наступил день, когда короткий список этих случаев пополнился еще одним.

Он действительно чувствовал себя виноватым перед Ланой. За то, что вовремя не узнал о Скверне, которая может прицепиться к темному «на той стороне». Девочка потратила полгода и тонну здоровья, чтобы вернуть к жизни его сына, а теперь оказывается, что все было зря. Он чувствовал вину за то, что не отпустил Рейна сразу: это было бы гораздо проще, чем убить его сейчас. И еще больше он чувствовал себя виноватым за то, что вовремя не рассказал Рейну правду об их родстве, а теперь Лана попала под раздачу. Она ушла из его кабинета со слегка подрагивающими губами и глазами, полными непролитых слез: не хотела плакать при нем. Сильная девочка. Арант с самого начала испытывал к ней симпатию, как к сестре Марты. И успел заранее полюбить, как потенциальную невестку. И теперь ему было больно за нее.

Впрочем, все это уже не имеет значения, если Рейна не спасти. Эта боль перекрывала все другое.

Арант не заметил, как за окном стемнело. Через три дня должна начаться весна, но в Аларию, где всегда был довольно мягкий климат, она в этом году отчего-то не торопилась.

Он знал, что ему стоит пойти домой. Вот прямо сейчас, чтобы порыться в своей обширной библиотеке, половина книг в которой запрещена Легионом, найти какой-то выход… Но не мог себя заставить. Потому что понимал: выхода нет. Нет, он может быть, но найти его нереально. В прежние времена, к которым относится прочитанный им дневник, это уже пытались сделать, решение искало целое братство несколько недель, но ничего не нашли. А ведь это были маги, получавшие знания еще тогда, когда темная магия не находилась под запретом, когда древние фолианты не уничтожались и не прятались под замок. Большая часть тех знаний давно утеряна, и последние пару веков никто не развивал темное направление.