Лена Летняя – Уровень темных (СИ) (страница 23)
В кабинете повисла тишина. Пришедшие неуверенно замерли, видимо, ожидалась другая развязка. Аранту даже стало интересно – какая? Они предполагали, что он, склонив голову, уйдет, оставит свое место Ле Сьену? Без малого десять лет «Сияние» было негласной штаб-квартирой Ковена, все привыкли ассоциировать их друг с другом.
Но правда в том, что эти люди могут перестать подчиняться ему – все или часть – но никто не может лишить его ни клуба, ни дома, ни права называться главой Темного Ковена.
– Вон! – крикнул Арант так, что в окнах дрогнули стекла, не желая затягивать момент и создавать иллюзию, что они все-таки могут заставить его уйти.
Первыми исчезли те, кто стоял ближе всего к выходу. Вероятно, они с самого начала сомневались, стоит ли им здесь быть, а сейчас поторопились сбежать, надеясь, что Арант не успел рассмотреть их лица и у них останется выбор: остаться в Ковене или стать отщепенцами. Ле Сьен поднялся на ноги только тогда, когда кабинет почти опустел, а последним вышел Вайс, недовольно раздувая ноздри и сверля Аранта ненавидящим взглядом.
Дверь «революционеры» оставили нараспашку, Аранту пришлось резко махнуть рукой, направляя магический поток в заклятие движения, чтобы захлопнуть ее. Только тогда он позволил себе снова сесть в кресло и закрыть лицо руками.
Что ж за день-то такой?
Марта не понимала, что происходит. Сначала Лана убежала утром, не сказав ей и двух слов, потом вернулась чернее тучи, заперлась у себя и не выходила, на попытки поговорить через дверь не отвечала. Марта подозревала, что сестра плачет, хотя сквозь дверь ничего не слышала. Но она не представляла, что еще деятельная Лана может так долго делать у себя, совершенно не издавая звуков. Не спит же она… Впрочем, она могла освоить заклинание звукового полога: в последнее время Лана училась многому из того, что раньше не считала нужным уметь.
Давить Марте не хотелось, поэтому она не стала ломиться в комнату сестры, предпочла отойти в сторону и подождать, пока та сама будет готова к разговору. К тому же ей было, чем заняться: через несколько дней возобновятся занятия в Академии, имело смысл пройтись по планам лекций, внести в них то, что давно хотелось, освежить в памяти, какие задания она дает студентам разных курсов и специальностей в первый триместр.
Она так закопалась в бумажки, заполнив ими весь внушительных размеров стол в кабинете, когда-то принадлежавшем ее отцу, что даже не заметила, как пролетело время. Несколько часов спустя она с трудом осознала, что слышит решительный топот каблуков Ланы сначала по лестнице, а потом в холле первого этажа. Не сразу вспомнила, почему это важно, и в результате выскочила в холл уже тогда, когда Лана почти исчезла за дверью. На оклик та не отреагировала, а Марта не стала догонять, только разочарованно выдохнула.
И вот уже давно стемнело, а Лана так и не вернулась. После появления в зеркальном лабиринте Аранта ситуация немного прояснилась, но стала еще более тревожной и гнетущей. До этого момента у Марты болело сердце только за сестру, а теперь она еще и переживала за лучшего друга, которым за последние пять лет стал для нее Рейн Братт. И, конечно, она почувствовала боль Аранта почти как свою, что уже почти не удивило.
Когда Арант внезапно прервал разговор, Марта заволновалась еще сильнее: поняла, что случилась новая беда. Она попыталась дотянуться через лабиринт до Ланы, но та не ответила. Наверное, если бы не чутье, которым Марта обладала благодаря отцу, она бы уже бежала в Легион и требовала у Эрика Варта найти Лану, но интуиция подсказывала, что жизни сестры ничего не угрожает, а потому поднимать панику преждевременно. Возможно, Лана что-то придумала и пытается помочь Рейну.
Когда вскоре после ужина в холле первого этажа раздался звонок, Марта сразу решила, что наконец вернулась Лана и теперь можно будет получить хоть какие-то ответы. А потому очень удивилась, распахнув дверь и обнаружив на пороге Аранта.
Еще больше ее удивил его внешний вид: пальто небрежно расстегнуто, под ним вместо обычно безупречного костюма – только брюки и помятая рубашка, зачесанные назад длинные черные волосы, скрепленные на затылке, выглядели слегка растрепанными, несколько прядей выбивались из «хвоста». Арант стоял, привалившись плечом к дверному косяку, и выглядел непривычно уставшим и обессиленным. Таким он не был даже в тот день, когда признался ей, что потерял веру в возможность вернуть Рейна и готов проститься с ним.
– Марк? – выдохнула она удивленно.
– А ты ждала кого-то еще? – криво улыбнувшись, поинтересовался он.
– Лана пока не вернулась. Я думала, это она.
– Что ж… А это я. Можно войти?
Она только молча посторонилась, пропуская его в дом.
Арант вошел, на ходу скидывая пальто с плеч, отправил его на вешалку магией, словно сделать два лишних шага для него было невыносимо тяжело. Он не отрываясь смотрел на Марту и пил ее взглядом, как уставший путник, умирающий от жажды, – воду. И как такой путник, Арант на глазах оживал: лицо перестало быть смертельно бледным, на него вернулись краски, плечи слегка расправились, хотя они и так не очень-то сильно сутулились.
Возможно, Марта придумывала лишнее, и Арант просто согрелся в теплом холле, но ей казалось, что он сюда пришел именно в поисках сил пережить все то, что на него свалилось.
– Что-то случилось? – мягко спросила она, неловко обнимая себя за плечи, бессознательно пытаясь закрыться от его жадного взгляда. – В смысле… Что-нибудь еще?
Он кивнул и улыбнулся шире.
– От меня ушел Ковен, представляешь?
– Как это? – не поняла она.
– А вот так… Выразил недоверие, пытался уволить с поста главы, но я сказал им, что все, кто недоволен мной, могут валить на все четыре стороны.
– И они все ушли? – настороженно уточнила Марта.
Для человека, только что лишившегося дела всей своей жизни и собирающегося потерять еще и сына, он выглядел слишком веселым. Едва ли эта веселость могла быть здоровой.
– Не думаю, что все, – вздохнул Арант, резко мрачнея, что лишь подтверждало: позитивный тон перед этим был наигранным. – Но большинство приближенных, скорее всего, да. А дальше последует внутренний раскол. Темного Ковена, каким он был тридцать лет, больше не будет.
– Мне очень жаль, – сочувственно произнесла Марта, понимая, как много для него это значит.
– А у меня такое странное состояние… – признался он задумчиво. – Я вроде как и понимаю, что на меня упала гранитная плита, но ничего не чувствую. Как будто это происходит не со мной. Утром было гораздо хуже.
– Это нормально, – осторожно улыбнулась она. – Рейн твой сын… Это важнее всего остального.
Марта сама не заметила, как шагнула к Аранту и коснулась плеча в утешающем жесте. Словно не отдавала себе отчета, потому что сознательно никогда не стала бы первой делать этот шаг, инициировать контакт. Наоборот, постаралась бы держать дистанцию, потому что понимала: физическое пространство между их телами – это последнее, что держит обоих в рамках.
И она сама разрушила эту невидимую стену.
То, что его руки скользнули вокруг ее талии, Марта уже приняла как должное. Она уперлась раскрытыми ладонями в грудь Аранта в последней отчаянной попытке сохранить дистанцию хотя бы между лицами, если уж не удалось между телами, но это была бесполезная попытка, и Марта сама прекрасно это осознавала. Ее ладони лишь почувствовали жар его тела сквозь тонкую ткань рубашки, а значит, он точно так же явственно ощутил ее прикосновение.
Арант прижал ее к себе, больше не тратя время на никому не нужные разговоры и соболезнования, поцеловал требовательно, жадно, даже немного агрессивно, как будто заранее готовился к штурму, к завоеванию, а не к поцелую.
Но эти приготовления оказались напрасны: ее губы приоткрылись ему навстречу добровольно, Марта отвечала с не меньшим жаром и нетерпением, ее руки скользнули по его плечам, обвили шею, скрепляя их в объятии еще более крепком и яростном.
Она не поняла, как оказалась прижата к стене в холле, очнулась лишь тогда, когда жесткие губы Аранта, покрывавшие жалящими поцелуями ее шею, скользнули ниже, к груди. Только тогда Марта осознала, что ее блузка расстегнута, юбка неприлично задрана, а ноги уже едва держат. Она запустила пальцы в волосы Аранта, слегка потянула их, заставляя его прекратить делать то, что он перед этим делал.
Арант выпрямился, недовольно выдыхая и заглядывая ей в глаза. Его собственные сейчас были темнее, чем она когда-либо видела.
– Ну что еще? – хрипло и немного грубо спросил он. – Что еще ты хочешь мне сказать? Я не желаю слушать дурацких возражений о том, что я темный. Я хочу тебя, ты хочешь меня и нет ни одного довода, который заставит меня сейчас остановиться!
Она невольно улыбнулась тому, с каким отчаянием прозвучали его слова. Где-то там за горькими нотками пряталось понимание, что она
Но у Марты не было ни малейшего желания их произносить. Она выдохнула всего два коротких слова:
– Не здесь.
Посреди ночи ее разбудило неясное чувство тревоги. В спальне было темно и тихо, как и во всем огромном доме, поэтому Марта не сразу поняла, что не так. Лишь когда туман сонливости в голове развеялся, она поняла, что несколько часов назад засыпала в постели не одна, а в объятиях мужчины. Теперь же вторая половина кровати была пуста, и лишь смятые подушка и простынь говорили о том, что вечерний визит Аранта ей не приснился.