Лена Летняя – Проклятый ректор (СИ) (страница 48)

Мою обиду как рукой сняло, я посмотрела на него с тревогой. Он и так ждал нового приступа сегодня, а тут еще практическое занятие! Вчерашний день выдался непростым, ночью он почти не спал, мучился от головной боли… Я не могла его так отпустить. Поэтому когда он поднялся из-за стола, я сделала то же самое и перехватила его за руку, не давая уйти.

— Сэр, позвольте мне помочь вам хотя бы с головной болью. Мне это несложно, правда.

Он удивленно посмотрел на мои пальцы сомкнувшиеся вокруг его запястья. Пожалуй, тут было чему удивиться: за это утро я уже дважды сама его коснулась, хотя до этого ни разу не позволяла себе таких вольностей. Потом он снова поднял взгляд и кивнул, поворачиваясь ко мне и разводя руки в стороны.

— Хорошо, если ты уверена, что тебе это не повредит, я весь твой.

— Очень опрометчивое заявление, — не удержалась я, в который раз за утро поражаясь собственной смелости.

— А главное, абсолютно искреннее, — заверил он, не отрывая взгляда от моего лица, пока я пыталась поймать вибрации.

Это сбивало меня с настроя, поэтому я закрыла глаза. Только тогда мне удалось наконец «настроиться» на волну его боли и выдать голосом нужную мелодию.

Когда вибрации — а вместе с ними и мой голос — смолкли, я разомкнула веки и посмотрела на него. Как и в прошлые разы, Фарлаг выглядел спокойным и безмятежным, словно погрузился в сон. Он не торопился открывать глаза, а я — убирать руки с его висков. Я разглядывала его лицо, такое молодое и красивое, скользила взглядом по двум глубоким скорбным складкам, образовавшимся вокруг рта, по обветренным губам и вспоминала его слова о том, что проклятие с каждым годом забирает у него все больше. Он искренне верил, что у него нет будущего. И все же сказал, что со мной в его жизни появилась слабая надежда на то, что какая-то радость его еще ждет.

Почему он сдался? На чем застряли его поиски снадобья противодействия? Можно ли как-то помочь сдвинуть дело с мертвой точки? Или хотя бы вернуть ему желание бороться за свое будущее?

Эти вопросы крутились у меня в голове, полностью вытеснив те, что еще вчера волновали меня куда сильнее. Почему? Неужели из-за простых слов: «Я просыпаюсь ради тебя»? Это ведь даже не признание в любви.

Фарлаг открыл глаза, снова встретившись со мной взглядом. Мои ладони сами собой скользнули чуть ниже и легли по краям его лица. Он удивленно нахмурился и даже открыл рот, чтобы что-то сказать, но я его остановила, на этот раз поцеловав первой.

***

Я выпала из времени и пространства, абсолютно забыв о том, кто я и где. Все вопросы, страхи и сомнения, все сожаления, вся горечь и боль последних дней, а может быть и месяцев отступили в тень, приглушились и были мною забыты. Я чувствовала только его поцелуи — сегодня не колючие, просто нежные — на губах, пальцы, запутавшиеся у меня в волосах, теплую ладонь на затылке и руку на талии, прижимающую к нему все сильнее и сильнее. Я слышала наше неровное дыхание, тихое тиканье настенных часов и шорох дождя за окном.

Мне было бы сложно сказать, сколько длился этот поцелуй. Когда Фарлаг немного отстранился, у меня уже болели губы, но в то же время мне было мало и хотелось еще. Он тяжело сглотнул и едва слышно прошептал:

— Это было совершенно неожиданно, но безумно приятно. Чем я заслужил? Неужели своим отвратительным поведением за завтраком? Знал бы, давно накричал на тебя…

Я нервно рассмеялась, обнимая его за шею и прижимаясь лбом к его лбу. Учитывая разницу в росте, мне пришлось привстать для этого на носочки. Меня слегка трясло от волнения, но я с удивлением поняла, что в тот момент, когда я по доброй воле потянулась к его губам, что-то безвозвратно изменилось во мне. Словно я открыла какую-то дверь, к которой еще вчера боялась приближаться. Я не знала, что именно заставило меня это сделать. Я не знала, к чему меня это приведет. Но в тот момент, когда я позволила себе обнять Фарлага, я была рада собственной неожиданной смелости.

Вот только как объяснить ее, не знала.

— Вы хороший человек, ректор Фарлаг, — прошептала я в ответ, боясь, что голос подведет. — В вашей жизни должно быть что-то хорошее. Если только я правильно поняла ваши слова ночью…

— О, это даже больше, чем я рассчитывал получить, — признал он, перебирая мои волосы. — Ради такого определенно стоило проснуться этим утром.

— Я буду целовать вас каждый день, если это вам как-то поможет, — вырвалось у меня. — Только, пожалуйста, перестаньте себя хоронить.

Я почувствовала легкий укол совести. Это прозвучало так, словно я собиралась делать ему одолжение. Мне, конечно, хотелось ему этим помочь, но его поцелуи стали бы приятными минутами дня и для меня. Наверное, стоило об этом тоже сказать, но я не успела.

Он отстранился чуть сильнее, чтобы видеть мое лицо, и лукаво уточнил:

— Только целовать?

Этот вопрос заставил меня наконец смутиться. Я даже попыталась отодвинуться от Фарлага, но он удержал меня в своих объятиях, пытливо вглядываясь в мое лицо и дожидаясь ответа.

— М… если вам это очень нужно… я не знаю… наверное, я бы могла… не только… со временем, — сбивчиво ответила я, внутренне ужаснувшись тому, что говорю. И поражаясь тому, что действительно могла бы.

Этот возмутительный человек имел наглость рассмеяться! Он снова прижал меня к себе. На этот раз я уткнулась лицом ему в плечо, чувствуя, что щеки против обыкновения начинают гореть.

— Это невероятно мило, Тара, — заметил он, отсмеявшись. — Но боюсь, что так не смогу я. Секс из жалости — это, конечно, все равно секс, но я никогда не был с женщиной, которая не хотела бы меня так же сильно, как я ее. Наверное, не стоит сейчас начинать. Так что я подожду. Подожду пока ты сама созреешь и захочешь этого. И помни, что я тебе говорил: никогда не жертвуй собой. Даже ради любви.

— А кто говорит о любви? — проворчала я, задетая его реакцией и словами. Впрочем, это не помешало мне удобнее устроить голову у него на плече и наслаждаться этим мгновением и его теплом. — Обычное милосердие. Вы велели не влюбляться…

— Правильно, — спокойно и немного грустно подтвердил он, целуя меня в лоб. — Особенно не смей влюбляться в меня. Ничем хорошим это не закончится.

Я погладила его по плечу, завороженно слушая, как быстро и неровно бьется сердце в его груди. Отвечать не стала. Я и сама все понимала. Отношения с женатыми мужчинами крайне редко заканчиваются хорошо. Конечно, у меня было маловато собственного жизненного опыта, но на понимание этого моих мозгов хватало. Какими бы ни были причины нежелания разводиться — дети, боязнь скандала, финансовая выгода, любовное снадобье или что-то еще — вариантов у той, что встретилась на жизненном пути второй, не так уж много. Или навсегда отказаться от своих чувств, или согласиться на положение любовницы и навсегда отказаться от самой себя. Я не знала пока, какой из этих вариантов смогла бы выбрать, но уже понимала, что однажды выбрать придется. Потому что со своим советом ректор Фарлаг все-таки безнадежно опоздал.

— Горячий шоколад подали, — неожиданно сообщил он, но даже не дернулся, чтобы разорвать объятия.

— Угу, — невнятно промычала я в ответ, уже совершенно забыв, зачем мне вообще был нужен какой-то там шоколад. Будь он хоть самым вкусным лакомством на земле, ничто не могло сравниться с теми ощущениями, которые я испытывала сейчас.

— Я хочу попросить тебя кое о чем, — снова заговорил он через какое-то время. — Останься сегодня здесь. Полежи, отдохни, поспи или почитай что-нибудь. Мои апартаменты в твоем полном распоряжении. Только, пожалуйста, не выходи отсюда.

На этот раз я чуть отстранилась, чтобы вопросительно заглянуть ему в лицо.

— Мы не знаем, кто пытался тебя убить, — объяснил Фарлаг. — И почему. Я не могу гарантировать, что этот человек не попытается сделать это снова. Единственное место, где я могу за тебя не бояться, — это мои комнаты. Во-первых, никто не станет тебя здесь искать. Во-вторых, я большую часть времени буду рядом. В-третьих, на них наложены охранные заклятия.

— Я не уверена, что это уместно, сэр…

— Мне так будет спокойнее, — он хитро улыбнулся. — А ты ведь понимаешь, что мне нельзя волноваться?

Я не смогла сдержать улыбку.

— Это шантаж, сэр?

— Он самый, — без тени смущения признал он. — Но так действительно будет лучше. Я не могу допустить, чтобы ты снова пострадала. И у меня есть еще одна просьба, — после этих слов его лицо стало по-настоящему серьезным, даже немного мрачным.

Я немного напряглась, но когда он заговорил, едва удержалась от того, чтобы стукнуть его:

— Перестань называть меня «сэр».

— Не могу, сэр, — в тон ему ответила я. — Традиции Лекса, сэр. Так что без вариантов, сэр.

Он покачал головой, глядя на меня с плохо скрываемым восхищением.

— Я так и знал, что с тобой будет непросто. Но тем интереснее.

Часы пробили девять, извещая нас о том, что занятия уже начались. Фарлаг сокрушенно покачал головой.

— Мне пора идти, я уже опоздал.

Вопреки словам, его руки сжали меня только крепче. Я снова обняла его за шею и прошептала:

— И шоколад, наверное, скоро совсем остынет.

— Да, надо идти…

И вместо того, чтобы куда-то пойти, он поцеловал меня еще раз. А мне и не хотелось отпускать его на занятие, после которого ему наверняка станет плохо.