Лена Летняя – Проклятый ректор (СИ) (страница 37)

Меня никогда нельзя было назвать романтичной особой. Я не мечтала о большой любви и хорошем замужестве. Общение родителей, которое я наблюдала каждый день, чаще вселяло в меня суеверный ужас перед этой перспективой. Но иногда, прочитав пронзительный роман, я тоже предавалась мечтам о прекрасном, достойном мужчине, о страстной любви, о первом поцелуе, который, судя по разговорам сверстниц, в моей жизни неприлично припозднился. Я представляла, как это все могло бы быть. Но ни в одной из моих фантазий меня никогда не целовал женатый ректор у могил моих родственников. Я никогда не думала, что жесткая щетина в этот момент будет такой колючей. Что я сама не буду знать, что делать и как реагировать.

Разум твердил, что я должна остановить его, высвободиться, а еще лучше — дать пощечину. Он женат, проклят, заметно старше меня, к тому же мой ректор! Он из мира, в котором я оказалась случайно и на время, в котором я никогда не буду жить. Но пока в голове крутились эти мысли, тело вело себя совершенно неразумно. Вместо того, чтобы остановить его, я разомкнула губы, давая согласие продолжать, вместо того, чтобы высвободиться, наоборот, потянулась к нему.

Однако пусть не сразу, но разум все-таки отчасти победил. Я отклонилась назад, и Фарлаг позволил мне отстраниться ровно настолько, чтобы наши губы больше не соприкасались. Из объятий не выпустил.

Только сейчас я заметила, что закрыла глаза, когда он меня целовал. Теперь я не решалась их открыть, боясь увидеть лицо ректора. Он тяжело дышал, мои ладони, которыми я упиралась в его грудь, ощущали быстрое и неровное биение сердца. Я и сама задыхалась, но больше от страха, чем от страсти.

— Зачем вы?.. — это все, что мне удалось произнести.

— Почему нет? — его голос все еще звучал тихо. — Не говори, что тебе не понравилось.

Я бы солгала, если бы так сказала, но от этого мне становилось только хуже. Он женат. Он ректор Лекса. Сын министра. Он Фарлаг, в конце концов, с родословной, уходящей куда-то там очень глубоко… Я снова и снова повторяла все это себе, как заклинание, но эти слова казались пустыми, никчемными, ничего не значащими.

— Тара, не думай, что это минутная блажь, — быстро и уверенно заговорил он. — Для тебя все это слишком быстро, я понимаю, но у меня нет времени на долгие ухаживания. Я тебя ничем не обижу. И все для тебя сделаю. Найду любую информацию, отца твоего из-под земли достану, если нужно будет. Я дам тебе все. Все, что смогу, и все, чего ты заслуживаешь. Ты больше ни в чем и никогда не будешь нуждаться, и никто не посмеет тебя обижать.

«Значит, такая цена у его помощи», — пронеслось у меня в голове. И это придало мне сил: я смогла отодвинуться от него на большее расстояние и набралась смелости взглянуть ему в глаза.

— Перестаньте, сэр. Вы женаты, вы не забыли?

Он не пытался удерживать меня силой, но и совсем отпускать не торопился. В опускающихся вечерних сумерках в его глазах стало меньше видно зеленый, а карий заметно потемнел.

— Мой брак ничего не значит. Он давно ничего не значит.

— Возможно, для вас, — я окончательно освободилась из его хватки. — Но не для меня.

Чувствуя, что меня снова пробирает озноб, я поторопилась прочь. Он позвал меня, но я не оглянулась, только перешла на бег. К счастью, Фарлаг не стал меня догонять.

Глава 22

Я так и бежала до самого замка. Лишь когда на первых ступеньках лестницы дыхание внезапно кончилось, голова закружилась и мне пришлось схватиться за перила, я остановилась, чтобы отдышаться и прийти в себя. Тогда же я поняла, что бежать нет смысла: от себя не убежишь. Мне было стыдно. За то, что допустила поцелуй, и за то, что он мне понравился. И даже за то, что я не нашла в себе душевных сил более явным образом выказать свое недовольство случившимся. Все это шло вразрез с тем, как меня воспитывали.

От бега я взмокла, но в то же время меня продолжало знобить. То ли от волнения, то ли от не до конца вылеченной простуды. Сердце колотилось слишком быстро, сколько я ни стояла на одном месте, поэтому я заставила себя медленно двинуться вперед, старательно контролируя дыхание и заставляя себя не думать о случившемся. Противоречивый ректор, которого мотает из стороны в сторону, не должен быть моей заботой. Он исчезнет из моей жизни самое позднее через два месяца. У меня осталось всего два месяца на то, чтобы узнать, есть ли мне еще кого искать или стоит навсегда смириться с положением никому не нужного ребенка.

Конверт. Я заставила себя сосредоточиться на конверте. Я не знала, что там, но почему-то мне сейчас казалось, что в нем должно быть что-то важное. Возможно, я цеплялась за соломинку, но больше было не за что.

Я поторопилась к апартаментам Блэка, но у самой двери остановилась, так и не произнеся отпирающего заклятия. Ректор никак не хотел покидать мои мысли, но на этот раз ради разнообразия он возник в них с полезным воспоминанием. Он сказал, что профессор Арт наложил на меня какие-то следящие чары, чтобы знать о любых нарушениях дисциплины. Врываться в комнату к умершему преподавателю — тоже нарушение дисциплины. И на это уже вполне можно пожаловаться в Легион. Я не знала наверняка, может ли Арт сделать это в обход ректора, но рисковать не хотелось. Мне сейчас только обвинения в попытке кражи не хватало.

Нерешительно потоптавшись у двери, я поплелась обратно к лестнице, чтобы спуститься на свой этаж, но уже на второй ступеньке силы покинули меня. Ноги подогнулись, и я едва успела схватиться за стену, чтобы не упасть, а хотя бы сесть.

По всему выходило, что конверт я могу достать только с чужой помощью, и самая безопасная помощь в данном случае — помощь ректора. А к нему после случившегося обращаться не хотелось.

Я едва не застонала в голос, коснувшись горящим лбом холодного камня стены. Мысль о том, что я зря все это затеяла, настойчиво крутилась в черепной коробке. Пока мои поиски не привели ни к чему хорошему. Только к еще одной смерти. Может быть, стоит их прекратить, пока не пострадал кто-то еще? И пока я не влезла в еще большие долги…

— Тара? — встревоженный голос Алека вывел меня из задумчивости.

Я оторвалась от стены и повернулась к нему. Он сидел на ступеньке рядом со мной, положив руку мне на плечо и изучая обеспокоенным взглядом.

— Тебе плохо?

— Да, — выдохнула я, хотя открыла рот для того, чтобы соврать. Голос прозвучал жалко. — Мне плохо. Потому что у меня ничего не получается. И потому что все хорошее в моей жизни исчезает, не успев появиться. Только нашла деда — и он сразу умер, даже не успев осознать, кто я такая. Не успев ничего рассказать. Как теперь искать отца — непонятно. Да и нужно ли? Только вопросы, вопросы… Я пытаюсь что-то распутать, а оно только запутывается еще больше. А еще ректор… Я устала, Алек…

Он смущенно кашлянул и бросил взгляд наверх, за мою спину. И тогда же я услышала удивленный голос Реджины:

— Так ты отца тут ищешь?

— Это Блэк был твоим дедом, что ли? — второй вопрос задала Сара Моргенштерн.

Я снова едва удержалась от того, чтобы застонать. Момент для внезапной откровенности был выбран мной из рук вон плохо.

Обе девушки спустились вниз и присели на корточки передо мной. На их лицах читались искреннее любопытство и, как ни странно, желание помочь. Это удивляло и настораживало.

— Может, расскажешь, что за беда? — предложила Сара. — У меня вся семья в Легионе. Отец — судья, старший брат — обвинитель, муж сестры — государственный защитник. Уж кто-нибудь из них наверняка поможет. Кого там надо найти?

— У меня в Легионе никого нет, но помочь тоже готова, — серьезно заметила Реджина.

Алек только ободряюще улыбнулся. Я удивленно смотрела на них. Одно дело взять меня в компанию на чаепитие с вином, совсем другое — помогать. С Алеком мне все было понятно: он из природного благородства жаждал спасти девушку в беде, но зачем это Реджине и Саре?

Последний вопрос вырвался у меня вслух, потому что Сара вдруг усмехнулась и заявила:

— Я в прошлом году Фарлагу снадобья сдала с третьего раза. Во всех триместрах. И это был не предел. Те, кто попали к нему, когда он был в плохом настроении, сдавали по пять раз. А он, должна сказать, неприлично часто бывает в плохом настроении. Так что ты сэкономила нам кучу времени. Я могу немного потратить его на тебя, чтобы не оставаться в долгу.

Реджина промолчала, но после нашего разговора, когда она ревела в своей комнате, ее отношение ко мне и так заметно изменилось.

Я еще раз обвела их настороженным взглядом, остановила его на Алеке. Как минимум ему я могла доверять. Он, в отличие от ректора, еще ни разу не заставил меня пожалеть о том, что я ему все рассказала и приняла помощь.

— В кабинете Блэка, в верхнем ящике стола, остался конверт. Он был при нем в момент смерти. Я зачем-то убрала его, а теперь понимаю, что он мне нужен.

— Так в чем проблема? — удивилась Сара. — Пойди да забери. Там же сейчас наверняка никаких чар нет. Смерть была естественной, наследников у Блэка нет, так что его имущество оберегать не для кого. Да и пропажу какого-то конверта никто не заметит, если там не пачки крон, конечно.

— За мной профессор Арт следит, — объяснила я. — Чем-то его мои поиски раздражают, поэтому он ждет любого повода, чтобы меня исключить отсюда.