Лена Коваленко – Якорь (страница 10)
— Боже, да он к нам ходит по расписанию! — взрывается молчавший до этого Евстрат. — Считая, что заявленные 4 часа на санити2[2] — это максимум! Про Паху вообще молчу! У него пацаны скоро код писать будут, пока горит спичка.
Второй раз за последние десять минут ловлю челюсть. И главное, все молчат. Формально‑то придраться не к чему. Руководитель соблюдает инструкции.
— Так, отзываем все свои заявления. Виталий Александрович, возьмёшь на себя временно и. о. начальника, постоянно поищу вам в ближайшее время. Ксению Владимировну не обещаю, но постараюсь найти адекватного. —
Вижу ошарашенные лица. Секунда — и они взрываются робкими улыбками, но я не остаюсь, чтобы прожить с ними момент радости. Забираю Саныча, как они говорят, вызываю Разумова и следующие пару часов решаю вопрос с передачей полномочий. Вот так, под моим личным контролем. В знание инструкций можно играть не только в одни ворота.
Параллельно осматриваю материалы от кадровиков — что там есть по потенциальным руководителям. Виталий Александрович — временное решение. У него отличный авторитет среди коллег, он был бы отличным начальником аналитиков, бухгалтерии или даже юристов, но в инновационном подразделении начальник должен быть ещё и креативщиком. Где же такого взять?
Мысленно ухмыляюсь. Как я легко размышлял, что быстро найду замену Ксюше. Нашёл? Больше тридцати резюме в мусорку.
Даю отмашку Юлии Дмитриевне, пусть её ребята поработают. Помониторят резюме на сайтах, поищут внутри приличных кандидатов, в конце концов, переманят у конкурентов. Даю полный карт‑бланш. Пусть начнётся охота за головами в формате двадцать первого цифрового века.
К концу рабочего дня чувствую себя неестественно измотанным. Признавать свои ошибки болезненно, разгребать последствия — ещё хуже.
— Константин Владимирович, можно? — заглядывает Кристина. Волнуется, что в последнее время ей совсем не свойственно. Отрастила зубы в нашем офисном террариуме, выучилась, стала профессионалом. Последние годы работать с ней — одно удовольствие.
Кивком приглашаю её сесть за стол для посетителей. Сердце на миг замирает. Чую, сейчас мне ещё разок прилетит по самой маковке.
Моя помощница секунду сомневается, но всё же занимает предложенное место. Правда, говорить не начинает. Пользуясь случаем, разглядываю девушку. За последние годы она здорово изменилась: из неопрятного подростка превратилась в ухоженную женщину. Светлые волосы убраны в гладкий пучок, неброский макияж подчёркивает все преимущества лица, строгий, но элегантный голубой костюм. Образ достойный помощницы руководителя.
Ни одной лишней эмоции в её сторону. Красивая? Бесспорно. Вызывает ли внутренний трепет? Нет. Мне как‑то по‑отечески хочется её оберегать, хотя разница у нас не такая большая. Она для меня как племянница какая‑то. Дальняя родственница, за которую отвечаешь головой.
— Давай, Кристин, жги уже! — подбадриваю секретаршу.
— Я не знаю, моё ли дело, да и вы весь день были заняты… — начинает мямлить, но потом вся будто встряхивается и говорит чётко. — Сегодня весь день до вас и до Сергея Ивановича пыталась дозвониться его бывшая жена.
— До меня? — удивлённо переспрашиваю. В целом, почему Екатерина могла звонить своему бывшему, я могу предположить. В конце концов, у них есть общие дети, да и в целом… Бывшие не равно чужие. Мне‑то зачем?
— До вас, — кивает Кристина. — Дело в том, что Рогов запретил его соединять с бывшей женой и… ну… настоятельно рекомендовал вас тоже не отвлекать. Вы правда были заняты, но не сказать я не могла. Я мало знала Екатерину Дмитриевну, но голос её был очень странный. Так не звонят, когда всё в порядке.
Задумчиво кручу в руках ручку. Рогов развёлся лет восемь назад, был громкий скандал. Я не знаю всех деталей, но он обвинил её в измене и даже считал последнего ребёнка не своим.
— Соедини меня с ней, — прошу Кристину. — Спасибо, что сообщила. Впредь никакие просьбы Рогова, и рекомендации, и уж тем более запреты по моим контактам не воспринимай. Напрямую с ним не агрессируй, но я всегда должен быть в курсе.
— Поняла, — кивает секретарь, будто ставит мысленную галочку в списке поручений. Встаёт и идёт в приёмную.
— Кристина? — окликаю её у самой двери.
— Да, Константин Владимирович? — замирает она и разворачивается с профессиональной улыбкой.
— Ты молодец! — решаю похвалить сотрудницу, и не зря, судя по тому, как румянец заливает женские щёки. Девушка теряется и, пробормотав благодарность, вылетает из кабинета.
Ничего удивительного: я никогда не ругал её, но и похвалой не баловал особо, хотя такого помощника найти сейчас не легче, чем руководителя подразделения. Морщусь, как от зубной боли. Вот она, больная мозоль, да.
Телефон на столе звонит, и я беру трубку.
— Константин Владимирович? — слышу встревоженный, смутно знакомый женский голос. Мы не были близко знакомы, но пересекались. В голове тут же всплывает ещё один образ блондинки. Как‑то много белокурых красавиц вокруг в последнее время.
— Екатерина? — уточняю в ответ.
— Да… Да! — голос собеседницы срывается, женщина на грани истерики просто. — Господи! Спасибо, что перезвонили, Константин Владимирович!
— Екатерина, успокойтесь. Что случилось? Нужна помощь? — тревожусь не на шутку. В моих воспоминаниях эта женщина умела держать себя в руках.
— Да! Случилось. Может, слышали… По новостям говорят… Автобус, экскурсионный детский, попал в аварию. Там… Это класс Кирюшки. Кира… Младшего сына. Моего и Рогова. Этот дурак не признаёт его, но он наш! — Екатерина говорит сумбурно, но общий смысл я понимаю, и кровь стынет в жилах. — Кир… Он пострадал очень. Нужна кровь для переливания. Сергей… Он упрямый баран! Может во что угодно верить, но у Кира его группа крови! Редкая! А её не хватает. Он игнорирует мои звонки. Константин Владимирович! Умоляю! Уговорите его сдать кровь! Пусть что хочет обо мне думает. Но Кир… Кирюшка…
На том конце провода собеседница просто срывается в плач. А мне хочется ещё раз втащить Серёге. Жесть какая!
— Катерина, Катерина, ответьте? — зову собеседницу.
— Да… Да, простите, я просто… — чувствую, что женщина пытается собраться, но эмоции переполняют её.
— Екатерина, в какой вы больнице? — уточняю сразу, одновременно пишу в чате Кристине, чтобы вызвала мне Рогова на стоянку.
— В Склифосовского, — мысленно выдыхаю. Уже что‑то.
— Кроме крови что‑то надо? Врачи, лекарства? Старшие дети с кем? Надо присмотреть? Продукты, няня? Вам самой? — пытаюсь переключить Екатерину на бытовые нужды.
— Нет, только кровь. Врачи говорят, что ночь всё решит, — всхлипывает опять. — Старшие с моей мамой, у них всё есть. Мне тоже ничего не надо. Пусть только Сергей приедет. Умоляю вас, Константин Владимирович. Уговорите его! Он послушает вас!
— Хорошо, не переживайте, Екатерина… Катерина, я привезу его. Кровь будет! — транслирую. Внутри меня кипят эмоции. Наверное, какие‑то свои детские обиды. Я не понимаю, как можно поставить взрослые амбиции, обиды и мнительность выше жизни и здоровья СВОЕГО ребёнка. Прощаюсь с едва успокоившейся Роговой и тут же набираю дядю. Дозвон идёт долго, а я, чтобы не терять время, уже выхожу из кабинета.
— Кристин, меня сегодня больше не будет, — говорю на ходу. Опытная помощница ловко подстраивается под мой шаг. — Всё срочное — на Аркадия. Роговой скинь мой личный номер: будет звонить сюда — переводи сразу. Узнавай её адрес, организуй доставку продуктов. Там пожилая женщина и парочка подростков — пусть будет полезное и гадости какой. Ты лучше знаешь.
Мы уже почти дошли до лифтов, когда дядя берёт трубку.
— Срочное? — спрашивает вместо приветствия. — Я только от стола.
— Срочное. Рогов Кирилл с автобусной аварии у вас? — тоже отбрасываю лишнюю вежливость, зная, как дорого время врачей.
— Рогов… Не видел всех списков, сейчас узнаю, — слышу, как зовёт кого‑то и переспрашивает. Сам благодарно киваю Кристине, вызвавшей мне лифт.
— Ага, понял. Да, это он? Как ситуация? Понял. Меня в курсе держите, Лилечка, — слышу в трубке разговор Владлена, судя по всему, с медсестрой или администратором.
— Так… Кость, это же не однофамилец, да? — возвращается к разговору со мной дядя.
— Сейчас звонила Катерина Рогова, их младший, — коротко поясняю. Ситуация в семье нашего начбеза не секрет для родных. Насколько я знаю, жена Владлена и жена Рогова даже какое‑то время дружили. Так что дядя сдавленно ругается, понимая сложности ситуации.
— Катя тут? — уточняет, подтверждая мои мысли об их близком знакомстве.
— Я так понял, да, — отвечаю, заходя в лифт, и переспрашиваю: — Как мальчик?
— Плохо: его сдавило сиденьями, обильное внутреннее кровотечение. Все запасы крови, что у нас были, ушли. Со станции привезут, но риски осложнений ночью очень велики. Кровь редкая. Сегодня была ещё одна крупная авария; если там тоже нужна эта кровь, то, боюсь, запасов не хватит. — Голос дяди профессионально сдержан, но я слышу там нотки тревоги.
Вообще не представляю, какие надо иметь нервы, каждый день встречаться со смертью. Вот так знать, что где‑то там родственники, а в противовес — малыш, которого не факт, что спасут.