Лена Коваленко – На страже Империи. Отличник (страница 2)
Похоже, что и эти барышни из учёных были. Ванька, напрягая память, пытался вспомнить — говорили ли они что про это? Может, там их поискать? Хотя вряд ли они ночевать в женском клубе остались. Кто б им позволил-то?
Обойдя все комнаты и осмотрев всё хозяйским взглядом, Агриппина Фёдоровна тяжело вздохнула:
— Ничего не понимаю. Вещи на месте, а барышень-то и след простыл!
Ванька только сокрушённо покачал головой.
— Пойду я тогда, Ваше степенство, нечего мне тут рыскать. — Сдержать горечь у гида не получилось. Впрочем, не в характере Ивана Крылатого было отчаиваться. Время ещё не позднее: сейчас раскошелиться на извозчика, доедет до подножья Сокола6[6] — и попытает удачу. Сезон в разгаре, город кишит отдыхающими. Не клином же свет сошёлся на необязательных барынях.
— Вы, дражайшая Агриппина Фёдоровна, коли явятся барышни, не сочтите за труд — напомните обо мне. — Впрочем, отказываться от возможности заработка Иван не собирался. — Вдруг загулялись всё ж где?
— Всенепременно, Иван, всенепременно, — Агриппина Фёдоровна кокетливо заулыбалась, протягивая ручку в нежных перчатках для поцелуя. Тот, в свою очередь, не побоялся поклониться и облобызать протянутую руку. Репутация-с важнее всего.
— Коль к вечеру не явятся — буду звать городового, — сказала напоследок уже торопящемуся гиду купчиха. — Не дело это — барышням без сопровождающего ездить. Потом не найти. Теперь у бедной хозяйки сердце болит за них. А я уже стара для таких переживаний.
Иван лишь покивал и поспешил сбежать. Страдать о своей нелегкой доле эта женщина могла часами, а такой роскоши у него уже не было.
Глава 1. Воронов
Поезд, неспешно стуча колёсами, несёт меня всё ближе к новой жизни. За окном мелькают непривычные мне пейзажи юга Российской империи. Вроде бы та же зелень и синева, но совершенно другая. Синь — это не бескрайние берега Енисея, а неспокойные воды Чёрного моря. Вместо зелёного океана тайги — экзотические лианы и буки, мелькающие вдалеке горы. Всё похожее и в то же время совершенно иное.
Даже нужды у пассажиров совершенно другие. Вместо труб отопления, без которых не ходит ни один поезд в Красноярск, в этом есть специальные отверстия для свежего воздуха. На станциях магические артефакты заряжают не горячие огненные маги, а нежные воздушники.
За пять лет, проведённых среди ссыльных, старателей и простых суровых мужиков, я будто сам одичал. Стал более приземлённым, перестал ценить прекрасное и видеть особенное в обыденном. Вот и сейчас мои думы от любования пейзажем незаметно скатились к особенностям обслуживания поездов! Виданое ли дело?
Дорога к новому месту службы заставляет меня задумываться о многом. Конечно, должность полицмейстера в Светломорске — это не предел мечтаний лучшего выпускника Военно-магической академии, однако после четырёхлетней опалы в богом забытом Туруханске и ещё года в Красноярске — кажется возвращением к свету. Негласная ссылка, случившаяся в моей жизни, ещё не отменена, но уже значительно смягчена.
Жалею ли я, что волею судьбы моя перспективная карьера была зарублена на корню? Что сейчас мотаюсь по замшелым городкам, а не восседаю в министерстве?
Нет.
Ведь перст судьбы подарил мне чувство, которое бывает в жизни далеко не всякого мужчины. А за это чувство можно и голову сложить, не то что карьеру. Я смирился и даже нашёл свои прелести в Енисейской губернии, к тому же воли там было куда больше, чем в столице, где каждый чих юного офицера мгновенно докладывался министру.
Налетевшие мимолётным ветерком воспоминания заставили руку саму тянуться к часам. Подаренный ещё отцом брегет1[7] прошёл со мной все невзгоды и хранит самые тёмные тайны. Служит безмолвным напоминанием моих решений и ошибок. Сожаления, впрочем, как и всегда, не успели надолго задержаться в моей голове. Слишком многое происходит вокруг прямо сейчас, чтобы тратить время на бессмысленные страдания по прожитому.
Вызов в Москву, пришедший неделю назад, стал совершенной неожиданностью. Это могло означать всё, что угодно: как помилование, так и перевод на какую-нибудь окраину. Кому-то надо осваивать Туркменистан, Камчатку, на Кавказе опять какие-то волнения, да и медвежьих углов хватает. Министерские чиновники могли и просто вызвать на поклон. Проверить, так сказать, наличие подотчётной единицы.
На счастье, это всё же перевод. Особо радоваться мне пока не приходится. В милом курортном городке пропали две весьма известные немки: Клара Паулюс и Роза Ланге. Французские и немецкие послы уже осаждают приёмную Его Императорского Величества, ведь барышни оказались известными. Громко и не без результата боролись за права женщин-магов, организовали женский факультет в Сорбонне, писали научные труды — стали личностями известными и популярными в определённых кругах. В Россию они приехали познакомиться с нашумевшими Женскими магическими курсами в Светломорске и бесследно исчезли. Для магов их уровня — это нонсенс.
Их коллеги бушуют, готовятся снаряжать поисковые экспедиции. Верные сторонницы пишут в газетах, строят теории заговоров, требуют реакции от наших властей, а полицейское управление Светломорска — бездарно провалилось.
Те материалы дела, с которыми мне удалось ознакомиться перед отправкой из Москвы, выглядят так, будто их заполняли студенты на практике: показания взяты не полностью, в деле зияют огромные дыры. Складывается ощущение, что по городу гуляла ещё парочка запасных Роз и Клар, потому что, исходя из показаний, они одновременно были в разных местах.
Прошло семь дней с их пропажи, а понимания, где могут быть барышни, так и нет. Шанс найти их живыми — всё меньше с каждым днём. По счастью, товарищ министра это тоже понимает, и передо мной поставлена задача — найти тела и наказать виновных, а не спасать невинных дев в беде. В глазах наших магов эти барышни сами по себе особой ценности не представляют.
Тем не менее никто мне поблажек делать не будет. Предыдущий полицмейстер вместе с главой магического сыска уже отправились в соседний регион налаживать отношения враждующих национальных движений на бессрочной основе. Передавать дела мне никто не будет, потому придётся осваиваться самому.
Во мне тлеет робкая надежда на нового главу магического сыска, назначенного из местных сыскарей, но здравый смысл успешно побеждает её. Хороший сыскарь не будет сидеть в городке, где самое громкое магическое преступление последних лет — это запуск несанкционированных иллюзий по пьяне. Его назначение, впрочем, как и моё, больше похоже на случайность, чем на результат успешной службы.
Предчувствие попросту вопило, что это дело станет испытанием моих сил, и подвохов тут ещё наберётся на мужицкую шапку. Одно то, что вызвали меня фактически в день пропажи, когда местные сыскари ещё не успели опозориться, говорит о многом.
Надежд на это дело никто не питал: в Петербурге прекрасно понимали всю безнадёжность работы местных. Вероятнее всего, и выбор пал на меня — по той же причине. Всё же я проявил себя с лучшей стороны, вылавливая беглых каторжников в последние годы. Поэтому и назначили меня? Опыт масштабных поисков у меня богат. Впрочем, гадать бессмысленно. Мотивы министерских мне не ведомы.
Я так ушёл в свои мысли, что не заметил, как поезд прибыл на станцию. Подхватив свой саквояж, твёрдым шагом я направился на выход. С каждым шагом где-то внутри зрело чувство начала новой, непростой страницы в моей жизни. И, признаться честно, я рад этим переменам.
Пока я выбирался из синего вагона, перрон уже заполнился галдящей толпой: из зелёных вагонов уже вышел простой люд, а жёлтые степенно покидали аристократы победнее да купцы посостоятельнее.
Моих соседей по вагону было немного. Как обычно, вагоны первого класса — даже на воды — шли полупустыми, несмотря на разгар сезона.
Уж больно дороги билеты! К счастью, моё семейное состояние успешно преумножалось старшим и младшим братьями, которые милостиво взяли в управление мою долю, пока я служу на страже Империи.
Ожидая слугу с моими вещами, я неспешным шагом иду к зданию станции: народ спешит, и мне совершенно не хочется попасться под горячую руку какой-нибудь скандальной купчихи.
— Григорий Алексеевич? — неожиданно рядом со мной раздаётся хриплый, надтреснутый голос.
Обернувшись, я вижу мужчину моих лет: аристократические черты лица, гордый профиль — будто потёртый, на всём внешнем виде заметны следы сильной усталости, измождённости. Губы бледны, под глазами — синяки, а в самих глазах видны красные точки. Волосы, мелькнувшие под цилиндром, когда мужчина приветствовал меня, совершенно непотребно взъерошены.
Я лишь коротко наклоняю голову, не спеша представляться каждому встречному подозрительной наружности.
— Разрешите представиться-с, Мамонтов, — хрипит мой неожиданный собеседник, будто этого достаточно, чтобы мне стало всё о нём понятно. Увидев замешательство на моём лице, мужчина уточняет: — Мамонтов Савелий Иванович, начальник магического сыска-с.
Второй раз окидываю мужчину куда более пристальным взглядом. Похоже, даже слабые лучики надежды сейчас умирают в моей душе. Глава магического сыска Светломорска выглядит последним забулдыгой. Едва уловимый шлейф алкогольного запаха, что исходит от него, только усиливает это ощущение. Ещё раз кивнув, я представляюсь в ответ: