Лена Коро – Любовь оставляет отпечатки (страница 5)

Но в данной ситуации внимание коллеги не поддержала.

– Какой смысл в твоих наблюдениях? Ты только видишь. Но не слышишь. А это крайне важно, чтобы не скатиться в предвзятость.

– Все и так ясно. Смотри…

– Не стану я смотреть.

– Тогда оппонируй. Понятно же, что жена ему не интересна.

– Вот так сразу и не интересна. С чего ты такой вывод поспешный делаешь?

– Ну, холод между ними. Как еще объяснить? Стена стеклянная. Это он ее видит, но не слышит. Хотя цепляет другое. Он даже не пытается.

Обычно мужчина, который выводит в свет свою отлюбленную жену, все же сохраняет комильфо.

А тут, такой с виду неглупый, представительный… и полный игнор. Что-то не так в их паре.

– Может, не в паре, а в ситуации.

– Понимаешь, как бы он ни относился к ней, он должен ее слышать и соответственно реагировать. Ведь она делает все правильно – говорит спокойно, без истерики, без назидания даже.

– Прекрати, не на сеансе у психолога. Ты так мало знаешь.

– Вот, я хочу узнать побольше.

– Зачем?

– Ну, понравился он мне. Такую позицию примешь?

– Принять-то приму, но одобрю ли? – Лина усмехнулась той загадочной улыбкой, какую Надежда уже ловила в автобусе. Но, так же как и тогда, не придала ей значения.

– Главное не одобрение, будь просто консультантом.

– То есть мои чувства тебе не интересны?

– Ты же не хочешь наблюдать. Поэтому я буду рассказывать, ты выводы делать.

– Здорово. Ну, давай попробуем. Авось на курсовую наберешь материала.

– Это ты правильно предложила… Что же не так в их общении? Чего он как маятник мотается, а она делает вид, что это нормально?

– Потому что в их паре это и есть нормальное состояние. Он действительно может ее не слышать. На людях тем более. В ином эмоциональном фоне. Предположим, она говорит сейчас не тем, привычным для него, тембром голоса, паузы делает не в том ритме.

– То есть ты думаешь, что на кухне он ее услышал бы и отреагировал, а здесь ее песня ему не понятна?

– Да. Такое сплошь и рядом. Как там Жванецкий говорил? «Никогда не буду женщиной… интересно, что они чувствуют?» Это как раз тот случай. Мозг мужчины так устроен, что обрабатывает голос как сложное музыкальное произведение.

– Ты сейчас смеешься или серьезно?

– Можешь конспектировать. Серьезно. И слова… они, чтобы до мужчины достучаться, должны быть ему знакомы.

– В смысле?

– Если женщина говорит только о своих претензиях, притязаниях, – это же не то, что ему близко, что его самого тревожит. И он это не слышит. Записала?

– Ты опять меня подкалываешь.

– Я пытаюсь сложное простым языком подать. Вот ты сейчас тоже меня не воспринимаешь. Потому что цели у нас с тобой разные. Ты хочешь убедить себя в том, что брак у этой пары развалился. А мне так не кажется. У тебя цель понравиться Никите, а мне это ни к чему. Понимаешь? Целеполагание у нас с тобой в разных плоскостях.

В это время ожил динамик, и диктор что-то сообщил на финском языке. Тут же, не дожидаясь знакомой речи и лишь уловив название «Силия-Серенада», народ потянулся к турникетам.

Пока на сцене готовилось ночное шоу, можно было спокойно поговорить – музыка в баре звучала не слишком громко.

– Да, да, я по генам финка, по рождению – русская, – попивая томатный сок из высокого стакана, рассказывала Ловииса. – Еще до войны мои родители оказались в СССР. И я выросла в Ленинграде. Дома мы говорили на суоми. И так получилось, что мой финский вдруг стал востребован. Начала ездить с экскурсиями, вышла замуж, теперь имею двойное гражданство.

– Я по вашей шапочке сразу поняла, что вам дороги корни, – Лина хотела расспросить подробнее о семейной истории, но решила, что это сейчас неуместно. И предпочла сдвинуть интерес в профессиональное русло. – Ловииса, а у нас будет возможность посетить Хельсингёр? Мальчика-русалку посмотреть бы…

– У нас запланирован только замок.

– То есть замахнемся лишь на Вильяма нашего Шекспира?

– Кстати, он никогда не был ни в Хельсингёре, ни в замке Кронборг, куда поселил своих героев. Шекспир был личностью творческой, однако фабулу самой пьесы он подсмотрел у датского летописца в саге о братоубийстве. Он даже имена не слишком менял. Так принц ютландский звался Амледом. В переводе это означает «дурачок».

Поэтому, видимо, появился Гамлет. Герута превратилась в Гертруду… Был и Рорик, король всей Дании…

– Вы хотите сказать, что Шекспир, живя в туманном Альбионе, зачем-то владел датским языком? – Надежда впервые за полчаса открыла рот. До этого она пребывала в каком-то странном упоительном состоянии. Ей, впервые попавшей на круизный лайнер, все казалось в диковинку. И широкие крытые палубы, и длинные коридоры со светящимися указателями, и променад с магазинами. А оказавшись в шоу-баре, она и вовсе обалдела. Сидела тихонечко на мягком крапо, даже не озираясь. Хотя очень хотелось на время стать совой и крутить головой во все стороны.

– Нет, конечно. А вот латынь, наверняка, знал. – Ловииса садилась на своего конька, увидев заинтересованных слушателей. – Эти самые исторические хроники были написаны еще в двенадцатом веке на латыни. Потом утрачены. И только через четыре века датский переводчик издал их под названием «Деяния данов». Примерно за восемьдесят лет до того, как их прочел Шекспир.

– Если мне не изменяет память, то в пьесе другое название у замка, – Надежда приободрилась, так как речь зашла о том, что ей было знакомо. И легко процитировала: – «Акт первый, сцена первая. Эльсинор. Площадка перед замком.

Франсиско на страже. Входит Бернардо. Бернардо:

Кто здесь?»

– Надо же, – удивилась Ловииса. – Вы цитируете Шекспира?

– Да, – кокетливо подтвердила Надежда и даже позволила легкую иронию в свой адрес, – так же, как и большинство из нас Пушкина – «Мой дядя самых честных правил». Начало только.

Но все равно удивление гида было ей приятно. Она никогда не чувствовала себя докой и постоянно старалась учиться, узнавать что-то новое. Но, как Лина, рыться в источниках не любила. Хорошо запоминала со слуха. Поэтому в поездках старалась держаться поближе к экскурсоводу, не стеснялась задавать вопросы и сохраняла полученную информацию достаточно долго. Во всяком случае, до тех пор, пока не использовала ее хотя бы для надписей под фотографиями.

– Англичане знали эти места как Эльсинор. В ту пору это была шикарная резиденция Фредерика Второго. Он потому и назвал ее Кронборг, то есть «королевский замок». Однако до нас крепость дошла уже в перестроенном Кристианом Седьмым виде. Тогда замок превратился в тюрьму. В нем отбывала наказание королева датская. О, это такая драматичная история. Кстати, у меня есть замечательный фильм «Королевский роман».

Если не смотрели, могу в автобусе, на перегоне, поставить.

Внезапно беседу перекрыл взрывной рок. На сцену выскочили шестеро в костюмах Санта-Клауса. Надежда не любила рок, поэтому интуитивно от сцены отвернулась. Но тут Лина прокричала сквозь музыкальную пургу:

– Смотри, смотри, как двигаются. Какая пластика, – и стала рыться в рекламных проспектах на столе. – Вот. Это ребята из Венгрии. Какой-то «Квантум». Первый раз слышу. И вижу. Здорово.

– Вы любитель хип-хопа?

– Да нет. Я бальники люблю. Но не противник новой культуры. Особенно когда такое мастерство.

Ловииса хотела порассуждать на тему современной музыки, тем более что тема была близка – она воспитывала двух мальчиков-подростков. Но у Лины ожили часы, нестерпимой вибрацией сообщившие о входящем звонке, она извинилась и поднялась с места.

Надежда уютно устроилась у окна и поймала себя на мысли, что с трепетом ждет появления визави. Не то чтобы его образ будоражил, но интересовал точно. И присутствие жены в соседнем кресле явно не смущало, если только не подогревало азарт.

Никита виделся мужчиной, с которым не слишком комфортно иметь семью, но партнером в постели казался прекрасным. Однако Надежда понимала и то, что самого необходимого для этого не произошло. А именно – не пролетела между ними некая искра, способная разжечь дальнейшие отношения. Она гнала от себя эти доводы, так как была наэлектризована интересом. Ей хотелось его внимания.

Что-то дерзкое и неясное вдруг поселилось в голове. Забытое чувство кокетства стало диктовать тембр голоса, жесты, подкидывало темы для бесед. Никита как будто не сопротивлялся. Слушал внимательно, что-то комментировал. Причем общался исключительно с нею. Это было и приятно, и ставило в тупик.

Об этих неясных пока чувствах она не решалась поговорить с Линой. Та как-то чрезвычайно равнодушно восприняла своего соседа. Впрочем, это происходило с ней постоянно. Мужчины, которые оказывали повышенное внимание, получали как раз обратное – высокомерный взгляд и язвительные речи. Однако, находясь рядом с Никитой, она просто уходила в себя, становилась серой мышкой, цедила слова и эмоции.

Надежда знала, что после развода Лина года два, что называется, сидела в девках. Работала как вол, занималась дочками, параллельно училась и писала диссертацию. Потом очень аккуратно сообщила подруге, что она не одна – есть мужчина, с которым не прочь выстроить долгосрочные отношения. Но на людях, в компаниях и любимых ею театрах Лина с ним не появлялась. Из чего Надежда сделала вывод, что партнер этот – или человек несвободный, или иностранец. Как-то Лина проговорилась о редких духах – «мне Низье подарил».