Лена Хейди – Госпожа для отверженных (страница 9)
– Постойте, тут написано, что раб Ирнел Вайс принадлежит госпоже Натали Игнатовой. Тут ошибка в имени. Меня зовут Наталья, а не Натали, – заметила я перед тем, как расписаться на этой бумаге.
– Все вопросы – к начальству, – равнодушно повёл плечом рослый брюнет. – Мне поставили задачу доставить это вам и проследить, чтобы вы расписались на документе в моём присутствии. Все остальные проблемы обсуждайте в полицейском Управлении. Завтра приём граждан с восьми утра до полудня.
– Советую поставить подпись прямо сейчас, – подсказала Роза. – Имя заменишь потом в Управлении, если захочешь. Для нашего мира «Натали» звучит привычнее, чем «Наталья».
– Бюрократия, как и везде… – тяжело вздохнула я и на всякий случай расписалась.
Глава 13. Кровать
*
Когда Роза ушла вслед за полицейским, я развернулась к Ирнелу:
– И что мы теперь будем делать?
– Всё, что пожелает моя госпожа, – отозвался мужчина, почтительно склонив голову.
– Как давно ты ел? – уточнила я.
Он задумался, потом ответил:
– Вчера вечером.
– Почти сутки назад, – с сочувствием посмотрела я на него. – Предлагаю спуститься на первый этаж, чтобы ты мог нормально пообедать.
– Вы очень добры, моя госпожа, – посмотрел он на меня с благодарностью. – Изволите, чтобы я шёл прямо в халате или прикажете облачиться в то, что почистила леди Роза?
– Нет, в халате не нужно. Лучше оденься в свои вещи, – отозвалась я.
– Прямо здесь или в ванной? – уточнил он.
– В ванной, – махнула я рукой.
Взяв аккуратную стопочку, Ирнел послушно отправился одеваться, а я ещё раз пробежалась глазами по документу. Может, не менять имя «Натали», оставить так?
С другой стороны, завтра должен прийти Томас, который принесёт мне документ о гражданстве. Там-то будет написано «Наталья».
Чтобы в будущем не возникло никаких проблем с бюрократией, лучше исправлять все ошибки в документах как можно быстрее. Так что надо дождаться прихода Томаса. Он говорил, что явится в полдень.
Но полицейский упомянул, что приём граждан в Управлении завтра с восьми утра до полудня. А мне нужно идти в Управлении уже с документом о гражданстве. Так что в полицию придётся идти послезавтра, имея оба документа на руках: и о гражданстве, и свидетельство о владении рабом.
Завтра вообще день будет насыщенным. Утром – Томас, а в семь вечера я отправляюсь рисовать гаремников Розы. Наверное, Ирнел будет меня сопровождать.
Чтобы закончить картину, мне понадобится дней пять напряжённой работы. И есть вероятность, что у меня прибавится ещё один раб. Джереми будет подарен мне хозяйкой таверны, так что есть надежда, что она позаботится о нём: выделит кровать и для него тоже.
Но как мы будем жить тут все втроём, и как мне прокормить своих невольников – я не представляла. Три месяца я, конечно, продержусь. Но что будет потом – меня тревожило. Денежного подарка от императрицы хватило бы на моё скромное существование ещё на три месяца. Но я теперь не одна.
Идти к кому-то в услужение совершенно не хотелось. Как и отправлять своих рабов в шоу-румы, к шесту.
Оставалась одна надежда – что я быстро обрету известность как художница и мне посыпятся заказы.
Пока я пребывала в раздумьях, в дверь постучали.
Как оказалось, двое мужчин принесли для Ирнела кровать. Поставив её у окна, они сходили за довольно толстым матрасом, подушкой и одеялом. И при мне заправили эту кровать чистым бельём.
– Госпожа Роза велела передать вам привет и пожелать хорошего дня, – заявил один из мужчин перед уходом.
– Взаимно, – улыбнулась я.
Хотя бы одна из проблем была решена: Ирнелу не придётся спать на кресле.
– Да это королевская перина, – изумлённо пробормотал он, выйдя из ванной и увидев своё новое спальное место.
– Надеюсь, тебе тут будет удобно, – отозвалась я.
Мужчина посмотрел на меня с благодарностью:
– Спасибо вам за заботу, моя прекрасная госпожа!
– Ладно, пойдём. Тебе нужно поесть, – сказала я и пошла к выходу. Ирнел – за мной.
Спустившись в обеденный зал, мы заняли свободный столик.
– Леди Наталья, рад вас видеть! – подскочил к нам рыжий официант. – Чего изволите?
Он протянул мне меню, которое я тут же передала Ирнелу со словами:
– Вот, выбирай.
– Всё, что хочу? – опешил от счастья мой невольник.
– Да, конечно, – ответила я ему и обратилась к рыжику: – Шон, надеюсь, госпожа Роза успела тебя предупредить, что отныне у меня есть раб, и его пропитание первые три месяца в таверне будет за счёт казны.
– Да, конечно, леди Наталья, не волнуйтесь об этом, – закивал Шон.
Бегло просмотрев меню, Ирнел выбрал несколько сытных блюд. А я заказала себе чай, десерт и мороженое.
Официант оперативно принёс всё это на наш столик, и мы с Ирнелом приступили к еде.
Первое время я помалкивала, давая мужчине возможность утолить голод. А потом спросила то, что интересовало меня больше всего:
– Ирнел, расскажи, пожалуйста, о себе. Ты называл себя вольноотпущенником. Ты был рабом, верно? У кого и как долго? Как тебе удалось обрести свободу?
Глава 14. История Ирнела
*
– Я родился свободным, – приступил к рассказу Ирнел. – Матушка умерла от болезни, когда мне было восемь. Отцу было нелегко растить меня, моих трёх братьев и сестру в одиночку. Он работал сапожником, но, как ни старался, не мог зарабатывать достаточно, чтобы обеспечивать семью. Влез в долги. Когда была жива моя мама, всё было проще: она подрабатывала в гостинице, мы не бедствовали. А с её уходом за грань всё изменилось. В конце концов, чтобы обеспечить сытую жизнь хотя бы четверым детям, отец решил продать старшего в рабство.
– Он продал тебя, – ужаснулась я.
– Отец был уверен, что поступает правильно, – тихо вздохнул Ирнел. – Он не стал отводить меня работорговцу на рынок, нет. Просто он принял предложение госпожи Гаваты. Скажем так, она положила на меня глаз, когда увидела на осенней ярмарке. Я тогда торговал обувью, сделанной отцом. Мне было семнадцать. Не знаю почему, но она захотела видеть меня своим рабом, а через год сделать гаремником. Отец был уверен, что с госпожой Гаватой я всегда буду сыт, обеспечен одеждой и всем необходимым, не говоря уже о крыше над головой.
– Но он же лишил тебя главного – свободы! – не сдержалась я от возмущения.
– Отец часто видел холёных самодовольных рабов, особенно гаремников, и был уверен, что им в жизни повезло. Он не сомневался, что в моём случае будет так же. Тем более, что госпожа Гавата выкупила меня за огромные деньги. В те времена средняя цена за раба была десять серебряных монет. Госпожа Гавата дала за меня моему отцу сто. Ей самой на тот момент было тридцать, выглядела она отлично.
– А ты сам как к этому отнёсся? Сильно переживал? – спросила я, глядя на Ирнела с сочувствием.
– Я не хотел становиться рабом, – признался он. – Но, с другой стороны, я понимал, почему отец так поступил. Половину денег, что он выручил за меня, были положены в банк под проценты. Эти финансы часто выручали зимой. А на вторую половину он купил приличный надел земли. Принялся выращивать овощи и продавать их.
– Был сапожником, стал земледельцем, – подвела я итог. – И всё это на деньги от продажи сына.
– По крайней мере, с тех пор моя семья не голодала, – нашёл оправдание родителю Ирнел.
– А ты? – пристально посмотрела я на него.
– Со мной всё было не так радужно, – потупился он. – Госпожа оказалась любительницей пыток и обожала воспитывать рабов. Особенно таких своенравных и свободолюбивых, как я. За непослушание она часто морила меня голодом и избивала.
– Кошмар, – ужаснулась я.
– Эти пытки привели к неожиданному результату: от хронического стресса во мне открылся дар телепатии. Выживать в поместье Гаваты стало легче. А потом я и вовсе ощутил себя счастливчиком: однажды к моей хозяйке пришла в гости её соседка, госпожа Раиса Линнер, – его голос потеплел. – Она увидела меня – худого, забитого, голодного – и уговорила леди Гавату продать меня ей.
– Она тебя пожалела, – понимающе кивнула я.