Лена Харт – Пышная Света #звездаРунета (страница 7)
— Мамочки мои… — выдыхаю, плюхаясь на жёсткое сиденье.
Клим забирается следом. Моя каморка с бойлером по сравнению с этой кабиной была просторным бальным залом. Здесь не просто тесно, здесь опасно интимно. Он занимает собой всё пространство. Его плечо почти касается моего, а бедро, обтянутое грубой джинсой, находится в опасной близости от моего. Меня окутывает жар его тела.
Он поворачивает ключ. Мотор оживает с утробным рыком, и весь трактор начинает сотрясаться. Мощная дрожь проходит сквозь сиденье, пробирается по позвоночнику, заставляя всё внутри сжиматься в странном предвкушении.
Мы трогаемся. Дорога до Верхних Оврагов оказывается не дорогой, а направлением. Глубокие колеи, заполненные мутной водой, ухабы, на которых нас подбрасывает так, что я вцепляюсь в сиденье обеими руками. За окном проплывают серые стволы берёз, бескрайнее поле под свинцовым небом. Всё это создаёт чувство полной оторванности от привычного мира.
— Нормально? — спрашивает Клим, не отрывая взгляда от дороги.
— Просто восторг, — отвечаю сквозь зубы, пытаясь удержать внутренние органы на своих местах. — Лучше, чем аттракционы в парке. И дешевле.
Климентий снова фыркает. Кажется, это его версия смеха.
На очередном ухабе трактор сильно трясёт, и я по инерции заваливаюсь в его сторону, утыкаясь носом в его плечо. Оно твёрдое, как камень, и пахнет ветром и соляркой. Замираю на секунду, вдыхая этот запах, и отстраняюсь, как ошпаренная.
— Прости.
— Держись, — бурчит он.
Но держаться не за что. На следующем повороте я снова прижимаюсь к нему, и моя рука скользит по его бедру. Ткань джинсов грубая, но под ней угадываются твёрдые, как сталь, мышцы. Отдёргиваю руку, будто обожглась.
Клим молчит. Только на скулах упрямо ходят желваки, выдавая напряжение.
— В Москве работала? — вдруг спрашивает, нарушая молчание.
— Работала, — подтверждаю. — В маркетинговом агентстве.
— Что делала?
— Командовала, — отвечаю честно. — Составляла планы, переносила сроки. Занималась важными и совершенно бесполезными в реальном мире вещами.
Он кивает, будто понял что-то важное.
— Зачем приехала? Отпуск?
— Побег от цивилизации, — выпаливаю первое, что приходит в голову. — Устала от города, от сети. Решила побыть наедине с природой.
Наглая, беспросветная ложь, но признаться ему в том, что я ходячий мем, сбежавший от позора, я не могу.
— Ясно-понятно, — говорит он, и в его голосе мне чудится насмешка. — А телефон тогда зачем в руке сжимаешь?
Его слова бьют точно в цель, и я опускаю взгляд на собственный айфон, в который и правда вцепилась так, будто он спасательный круг посреди этого деревенского океана. Спешно прячу бесполезный кусок пластика в карман.
— Привычка, — бормочу.
Трактор снова подпрыгивает, и на этот раз моя ладонь ложится прямо на рычаг коробки передач, как раз в тот момент, когда он собирается переключить скорость. Его большая, горячая рука накрывает мою.
Рёв мотора отходит на задний план. Пульс сбивается с ритма. Остаётся только его рука на моей и вибрация рычага. Я ощущаю каждый загрубевший мозоль на его ладони, каждую линию, каждое сухожилие. Он не убирает руку. И я не убираю.
Мы едем так несколько секунд, которые кажутся вечностью. Боюсь поднять на него глаза, боюсь увидеть там насмешку или раздражение. Но когда я всё-таки решаюсь, то встречаю его взгляд. Тёмный, глубокий, как омут.
Клим очень медленно отводит взгляд и возвращает его на дорогу. Его рука так же неспешно переключает скорость и соскальзывает с моей ладони. Трактор дёргается, продолжая путь.
А я сижу, как громом поражённая, и на моей коже всё ещё горит фантомное тепло его прикосновения.
Глава 6. #Звезда_Сельпо
СВЕТЛАНА
Остаток пути до Верхних Оврагов мы преодолеваем в наэлектризованном молчании. Напряжение в кабине такое плотное, что хоть ложкой черпай и на хлеб намазывай. Я вжимаюсь в сиденье, а на коже ладони до сих пор горит фантомное тепло его прикосновения. Взгляд скользит по окну, по проплывающим мимо унылым пейзажам, но перед глазами стоит только одно: его рука, накрывающая мою.
Клим не произносит ни слова. Он снова превращается в гранитную статую, сосредоточенную на дороге, и лишь упрямо сведённые челюсти выдают, что он тоже не в нирване. Что это было? Случайность? Неловкий момент, который он уже забыл? Или…
Света, стоп. Нужно стратегическое отступление и перегруппировка сил. Это просто поездка за ТЭНом. И шоколадкой. Обязательно нужно помнить о шоколадке.
Верхние Овраги встречают нас асфальтом. После часа тряски по грунтовке ровная поверхность под колёсами ощущается как чудо господне. Наш зелёный левиафан с грохотом паркуется у главной достопримечательности посёлка — магазина «Пятёрочка». Стеклянные двери с наклейками «АКЦИЯ!» выглядят порталом в другую вселенную.
— Я быстро, — говорит Клим. — За соляркой и обратно. Справишься?
Справлюсь ли я в «Пятёрочке»? Милый, я в таких местах могу выжить во время зомби-апокалипсиса, имея в кармане только бонусную карту.
— Не впервой, — отвечаю, стараясь выглядеть невозмутимо.
Он уходит, а я выпрыгиваю из кабины, чувствуя себя космонавтом, ступившим на незнакомую планету. Автоматические двери с шипением разъезжаются передо мной, и я вдыхаю божественный, священный запах цивилизации: смесь бытовой химии, дешёвой выпечки и кондиционера.
Беру корзинку и медленно бреду вдоль полок, как по залам музея. Голова, делавшая за последние сутки выбор между «есть яйца» и «не есть яйца», испытывает системный сбой. Йогурты! Двадцать семь видов йогуртов! С бифидобактериями! Для комфортного пищеварения! Йогурт, который обещает сделать меня такой же счастливой, как та женщина на упаковке. Хочется лечь на холодный пол молочного отдела и разрыдаться от всего этого изобилия йогуртового рынка Верхних Оврагов.
И тут происходит второе чудо, мой телефон начинает издавать тилинькающие звуки падающих уведомлений. Достаю его из кармана. Робко, неуверенно, но на дисплее всё-таки горит значок 4G. Слабый, одно деление, но он есть. Руки сами, без участия сознания, открывают список контактов, игнорируя сообщения.
Проект «Я жива и в относительном порядке». Этап первый: успокоить маму. Прячусь между стеллажом с кошачьим кормом и бытовой химией. Запах «Вискаса» и хлорки — мой новый парфюм.
Одна палочка сети мигает, как кардиограмма пациента при смерти.
— Светочка! Живая! — её голос в трубке такой громкий, что я отшатываюсь. — Я тебе с первого апреля звоню, у меня уже все нервы кончились! У тебя что, трагедия? Ты где?
— Мам, привет, всё нормально, — тараторю я. — Я просто… в отпуске. Спонтанном. Цифровой детокс.
— Какой ещё детокс? Ты в секту попала? Света, если тебя держат в заложниках, скажи кодовое слово! «Борщ»!
— Мама, борщ. Я не в…
— Ты с мужиком?! — вопит мама. — Он хоть неженатый? С квартирой?
— Нет, мам, он не…
— О господи! — причитает мама. — Ты шапку носишь? Ночи холодные! А то потом будешь лечиться, а у тебя даже мужика нормального нет, чтобы тебе чай с малиной принёс!
Нормальный мужик, судя по всему, который мог бы принести чай или яйца с молоком, как раз сейчас заправляет свой трактор соляркой.
— Ношу, мам. И шапку, и валенки. Не волнуйся. Я позвоню, как только снова будет связь. Целую!
Сбрасываю звонок одним резким движением пальца, и сердце начинает колотиться так, словно я только что пробежала марафон. Теперь второй раунд с Виктором Петровичем, моим начальником, который наверняка уже видел это видео и готовит для меня персональную казнь.
— Пышная? Какого чёрта? — его баритон не предвещает ничего хорошего.
— Виктор Петрович, добрый день. Я хотела предупредить, что беру несколько дней за свой счёт.
— За свой счёт? Ты календарь видела? У нас отчётность на носу! Лощинский тут один за всех отдувается, из себя весь такой благородный, а ты где прохлаждаешься?
Лощинский, Антон, который сейчас отдувается... Ага... Волна тошноты накрывает меня, когда я осознаю весь масштаб предательства.
— У меня форс-мажор, Виктор Петрович. Семейные обстоятельства.
— Какие ещё обстоятельства? Умер кто?
— Почти, — вырывается у меня. — Моё душевное равновесие. Я… мне нужно перезагрузиться.
— Прорывы у тебя, Пышная, в другом месте. Журналисты уже достали! Ладно. Три дня. В понедельник чтобы была в офисе как штык. Иначе твой прорыв будет на бирже труда. Поняла?
— Поняла, — пищу я и отключаюсь.
Опираюсь на стеллаж. Итак, у меня есть три дня, чтобы превратиться из забитой деревенской дурочки обратно в топ-менеджера. Рука сама тянется к иконке соцсети. Просто на секундочку.
И лучше бы я этого не делала.
Первое, что попадается на глаза — пост Антона: на фото он красивый и задумчивый, в дорогом пиджаке смотрит куда-то вдаль из окна офиса, а под фотографией разливается настоящая ода лицемерному благородству.