Лена Харт – Пышная Света #звездаРунета (страница 14)
«КТО???» «ИМЕНА!!!» «мы готовы» «берём вилы»
— Знакомьтесь. Антон Вадимович Лощинский. Да-да, тот самый красавчик с идеальной улыбкой из агентства «БРИФ». Специалист по диджитал-стратегиям. Большой профессионал. Ещё больший мудак. Правда, креативно?
В этот момент дверь мастерской распахивается с грохотом. На пороге — запыхавшийся Стас, всё ещё перепачканный грязью с головы до ног. Его белые кроссовки теперь цвета болотной жижи. Футболка порвана на плече. Волосы торчат в разные стороны, как у испуганного ёжика.
— Света, прекрати! — выпаливает, не замечая красного огонька на мониторе. — Ты рушишь нашу контент-стратегию! Это неаутентично! Мы же хотели показать твой рост, твой путь героя! Антон уже придумал концепцию! «Из офиса в огород: история преображения»! У нас даже спонсоры есть!
Улыбаюсь спокойной, коварной улыбкой, от которой Стас должен бы насторожиться, но он слишком занят своей речью.
— Вот, кстати, и один из участников спасательной экспедиции, — комментирую, кивая на камеру. — Познакомьтесь, это Стас. Стас, помаши ручкой в прямой эфир. Тебя сейчас смотрят…
Пашка подсказывает из-за плеча:
— Четыре тысячи двести.
— …четыре тысячи с лишним человек.
Стас смотрит на монитор. Потом на меня. Потом снова на монитор. Его лицо меняет цвет от землистого к белому и обратно.
— Ты… ты снимаешь?
— Нет, я просто люблю, когда на экране горит красный огонёк. Создаёт атмосферу.
— Но это же… это же… — он не успевает договорить.
В кадр входит рука.
Огромная, как медвежья лапа. Загорелая. С содранными костяшками и въевшимся под ногти машинным маслом. Рука человека, который привык работать, а не рассуждать о «контент-стратегиях».
Она молча, без единого слова, хватает Стаса за шкирку его модной (когда-то) футболки, приподнимает над полом, как нашкодившего котёнка, и выносит из кадра.
— Клим, ты его ити… — начинает Пашка и осекается, его глаза горят восторгом. — Не, ну ты видела? Ты это видела? Как мешок картошки! Как котёнка! Чистый нокаут!
За кадром слышится короткий взвизг Стаса, звук чего-то мягкого, ударившегося о что-то твёрдое, и потом — тишина.
Пашка прилипает к окну.
— Он его в бочку с дождевой водой посадил! В бочку! Света! Он торчит оттуда, как… как… как герань в горшке!
Смотрю туда, где, оказывается, всё это время стоял Клим. Он пришёл за мной, был здесь, слышал всё, и вместо того чтобы орать, читать нотации или молча уйти обратно, как имел полное право сделать, он остался и вынес Стаса, как мусор.
Сердце пропускает удар, потом ещё один, а потом начинает колотиться так, словно пытается выбраться из груди и добежать до него самостоятельно.
— Так вот, — возвращаю взгляд в объектив, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Мой цифровой детокс окончен. Но не потому, что меня нашли или потому, что за мной приехала съёмочная группа. А потому, что я сама так решила.
Голос становится твёрже с каждым словом.
— Это мой хэштег. Мои правила. Моя жизнь. И если вы думаете, что можете и дальше делать из меня цирк — подумайте ещё раз. Потому что теперь я буду сама выбирать, что показывать. Когда. И кому.
Пять тысяч человек. Комментарии уже не влезают в экран.
— Так что подписывайтесь. Дальше будет интереснее. Обещаю интересную жизнь в Нижних Закоулках. Прощай, Москва!
Нажимаю кнопку «Завершить эфир», и красный огонёк гаснет, оставляя в мастерской тишину, которую нарушают лишь возбуждённое сопение Пашки рядом и далёкое булькание за окном, где Стас, судя по звукам, пытается выбраться из злополучной бочки.
Сижу, глядя в погасший экран. Руки всё ещё дрожат. Адреналин отступает медленно, неохотно, оставляя после себя странную лёгкость. Как будто я долго несла что-то тяжёлое и наконец поставила на землю.
— Света! — Пашка первым нарушает паузу. Он подпрыгивает на месте, хватает меня за плечи и трясёт так, что голова мотается, как у куклы. — Света! ЭТО. БЫЛО. ЛЕГЕНДАРНО! У тебя за пять минут плюс три тысячи подписчиков! Комментарии разрываются! Тебя называют «Королевой камбэка»! И «Деревенской мстительницей»! И… и… «Той самой рыжей»! Это же бомба! Ты понимаешь?!
Но я не смотрю на него. Мой взгляд прикован к Климу, который стоит в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, скрестив руки на груди. На костяшках его рук виднеются свежие ссадины: видимо, Стас успел дёрнуться, прежде чем оказаться в бочке.
Клим молчит и просто смотрит на меня долгим изучающим взглядом, словно пытался что-то понять и наконец понял.
А потом на его суровом, обветренном лице появляется улыбка. Медленная и неохотная, словно он сопротивлялся ей изо всех сил, но проиграл. И при этом совершенно, до последней чёрточки искренняя. Улыбка, полная чего-то похожего на смесь одобрения, уважения и гордости.
Он склоняет голову один раз, коротко, и этот жест стоит тысячи слов, лайков и подписчиков, стоит всех комментариев, которые сейчас сыплются в мою ленту, стоит всего, что я пережила за последние дни.
Клим отлипает от косяка и делает шаг ко мне, потом ещё один, и доски пола скрипят под его тяжёлыми ботинками. В тесной мастерской он кажется ещё больше, ещё надёжнее, словно притяжение, от которого некуда деваться.
На его лице нет ни тени злости за утро, рубашку и слухи, которые теперь наверняка облетят всю деревню. Только сосредоточенная, почти болезненная нежность, от которой сердце пропускает удар.
Он подходит вплотную, и я, сидя в кресле с задранной головой, чувствую себя маленькой рядом с его мощной фигурой. Поднимает руку, ту самую огромную, с содранными костяшками, и большим пальцем бережно стирает что-то с моей щеки.
— Вот теперь, — говорит тихо, и его низкий голос вибрирует где-то внутри меня, — ты настоящая.
И только потом наклоняется, накрывая мои губы своими. Весь мир вокруг исчезает в одно мгновение. Пашка со своим восторгом, мастерская с её хаосом, Стас в бочке, тысячи людей в интернете и вся эта безумная, невозможная ситуация растворяются без следа.
Остаётся только он, я и этот уверенный и тёплый поцелуй.
Клим целует медленно, глубоко, не торопясь, и его рука, та самая, которая только что выносила Стаса как мешок с картошкой, невесомо касается моего затылка. Пальцы путаются в волосах, вытаскивая застрявшую соломинку.
Он целует так, будто имеет на это право, будто имел всегда, и в этом поцелуе звучит что-то вроде «Я видел тебя. Настоящую. И мне нравится то, что я вижу». В нём слышится тихое «Я с тобой», которое отзывается в груди болезненно сладким эхом.
Когда он отстраняется, я всё ещё не могу нормально дышать. Губы горят, а голове царит блаженная, звенящая пустота.
— Городская… — выдыхает мне в губы.
И в этом слове осталась только странная, хриплая, невозможная нежность, от которой сердце переворачивается.
Улыбаюсь, чувствуя, как возвращаюсь к той себе, которую, кажется, нашла в его взгляде.
— Придётся привыкать, деревенщина.
Клим фыркает, почти смеётся, качая головой.
Где-то за окном раздаётся плеск воды и возмущённый вопль:
— ПОМОГИТЕ! КТО-НИБУДЬ! ТУТ ХОЛОДНО! И МОКРО! И ЧТО-ТО ПЛАВАЕТ!
— Лягушки, — невозмутимо комментирует Пашка, не отрываясь от монитора, где продолжают сыпаться комментарии. — У меня там лягушки живут...
Клим даже не оборачивается.
— Выберется, — говорит равнодушно. — Или нет. Мне без разницы.
Он снова смотрит на меня. В этот момент я понимаю, что моя перезагрузка действительно началась. И она будет куда круче, чем кто-либо мог себе представить.
Глава 12. Лягушачий царь и стратегическое планирование
В мастерской Пашки пахнет горячим железом, дождём и чем-то неуловимо мужским, что исходит от Клима. Наше прерывистое дыхание, тихий гул компьютера и стук капель с крыши. Всё моё тело — натянутая струна. Губы горят, колени превратились в кисель, а кожа покрывается мурашками размером с деревенских мышей.
— Ну вот, — выдыхает Пашка откуда-то сбоку, и в его голосе слышится восторг человека, который только что стал свидетелем запуска ракеты на Марс, причём с ним на борту. — Кажется, у нас появился новый хэштег: #Клим_растопил_лёд. Или лучше #Трактор_любви. Или…
— Паша, заткнись, — негромко, но весомо произносит Клим, не отводя от меня взгляда. Низкий, с хрипотцой, этот голос разливает по моему животу предательское тепло.
— Молчу, молчу, — бормочет Пашка, но я слышу, как он яростно стучит по клавиатуре. Уверена, он уже регистрирует домен «ТракторЛюбви. рф» и прикидывает дизайн мерча.
За окном снова раздаётся отчаянный вопль, который безжалостно лопает наш маленький хрупкий пузырь.
— Я сейчас утону! Тут слизь! Оно меня трогает за ногу!
Клим тяжело вздыхает. Вздох человека, которого оторвали от самого важного дела в жизни ради какой-то мелочи вроде спасения утопающего. Он бросает взгляд в окно, где из бочки с дождевой водой торчит несчастная голова Стаса, украшенная листом кувшинки, как дурацкой шляпкой.
— Никуда он не денется, — констатирует Клим с философским спокойствием. — Бочка немного дырявая. Вода к утру уйдёт.
— К утру?! — голос Стаса срывается на фальцет. — Меня до утра съедят комары! Или… или эти… зелёные твари!
— Это не твари, а краснокнижные жабы, — с видом эксперта сообщает Пашка из своего угла. — Я их специально развожу. Очень полезные для экосистемы.