Лена Харт – Пышная Света #звездаРунета (страница 13)

— Убирайтесь.

Стас поднимает глаза от телефона.

— Что?

— Убирайтесь. Вон. Из моего дома. С моей земли. Вместе со своим смузи и своими хэштегами.

Улыбка медленно сползает с его лица.

— Свет, ты чего? Мы же помочь приехали! Мы тебе привезли сухой шампунь! И протеиновые батончики! И павер банк на двадцать тысяч миллиампер!

— Мне. Не нужна. Ваша. Помощь.

Каждое слово, как удар молота, который заколачивает очередной гвоздь в крышку гроба моей московской жизни.

— Но Антон сказал…

— АНТОН? — рычу так, что Лерочка, уже ковыляющая к «деревянной будочке», подпрыгивает на месте и роняет смузи. Зелёная жижа растекается по траве, и трава, кажется, вянет. — Антон?! Тот самый Антон, который слил видео с корпоратива? Тот Антон, который превратил мою жизнь в мем? Тот Антон, который сейчас, наверное, сидит в офисе и потирает свои потные ладошки, предвкушая новый «контент»?!

Стас бледнеет. Делает шаг назад. Пытается обойти лужу, поскальзывается и с громким шлепком садится прямо в грязь. Его бежевые брюки мгновенно становятся цвета мокрой земли. Футболка короля контента теперь выглядит иронично.

— Света, давай без истерики, — он пытается встать, скользит, падает снова. — Мы профессионалы и можем перевернуть нарратив. Сделать тебя героиней!

— Пошли. Вон.

— Но…

— ВОООН! — крик срывается на визг. — Пока мой сосед не решил помочь вам найти дорогу обратно! Его топор, знаете ли, отличный навигатор! А ещё у него трактор! Здоровый такой! Зелёный! Может переехать вашу машину, и никто даже не заметит!

Лерочка испуганно взвизгивает. Оператор опускает камеру. Стас, барахтаясь в грязи, как жук на спине, окончательно теряет остатки достоинства.

— Но, Света… Антон сказал…

— Передайте Антону, что я его тоже перезагружу. Лично. Вместе с его зубами и его карьерой. А теперь ВАЛИТЕ!

Они пятятся к машинам. Лерочка бросает попытки добраться до туалета и прыгает к фургону на одной ноге. Стас кое-как поднимается, оставляя на земле отпечаток своего тела — современное искусство в жанре «падение эго».

"Коллеги" спешно запрыгивают в машины. Моторы ревут. Колёса крутятся.

Но уехать не так-то просто.

BMW уже основательно увяз в той самой колее, которую оставил «Михалыч». Глубокой, жирной, коварной колее, в которой тонут надежды и городские внедорожники. Колёса беспомощно вращаются, разбрасывая грязь во все стороны и забрызгивая белый фургон. Фургон сдаёт назад и упирается бампером в столб.

— Газу! Газу давай! — орёт кто-то из машины.

Газ. Грязь. Рёв мотора. Никакого движения.

Баба Зина наблюдает за этим цирком, сложив руки на груди.

— Эх, жаль, Климка уехал, — говорит она с притворным сочувствием. — «Михалыч» бы их вытащил. За денежку малую. Или за большую. Как повезёт.

Не дожидаясь финала этой комедии, разворачиваюсь и бегу.

Бегу по деревне в мужской рубахе, как сумасшедшая из фильма ужасов. Не хватает только топора в руках и криков «Вот я вас!». Хотя… идея неплохая. Надо будет обсудить с бабой Зиной.

Грязь хлюпает под ногами. Ветер бьёт в лицо. Рубашка развевается за спиной, как плащ супергероя. Очень странного супергероя. Очень растрёпанного.

Адреналин несёт меня к мастерской Пашки, которая находится по соседству с Климом, единственному островку цивилизации на всю округу. Туда, где по моим ощущениям должен быть интернет. Где я смогу наконец сделать то, что должна была сделать сразу.

Врываюсь внутрь без стука, задыхаясь.

— Паша!

Он сидит, склонившись над разобранным ноутбуком, в наушниках, и его окружает творческий беспорядок из плат, проводов и отвёрток всех размеров. Рядом стоят три недопитые чашки с чаем, а на стене красуется плакат Илона Маска с подписью «Однажды и я», пока на мониторе мелькает какой-то код.

Увидев меня, Пашка срывает наушники с головы, и его глаза округляются.

— Света? Ты чего? За тобой медведь гнался? Или Прохор? Или…

— Хуже, — выдыхаю, хватаясь за дверной косяк. — Коллеги.

— Ох ты ж ёкарный бабай.

— Мне нужен твой интернет. Прямо сейчас.

Пашка окидывает взглядом моё лицо, мои босые ноги, рубашку Клима с узнаваемой заплаткой на локте, а потом встречается глазами с моими, где наверняка полыхает что-то такое, от чего умные люди отходят на безопасное расстояние. Его обычно весёлый взгляд становится серьёзными, потому что он всё понимает без слов.

— Садись, — никаких вопросов, никаких лекций, простое категоричное «садись», произнесённое тоном, который не терпит возражений.

Пашка разворачивает ко мне свой старый, но мощный компьютер, и в углу экрана горит заветный значок спутникового соединения — три полоски стабильной связи, окно в мир, который я так старательно избегала. Сажусь в его кресло, оно скрипит подо мной, а пальцы сами ложатся на привычную клавиатуру.

Открываю свой аккаунт, ввожу пароль и прохожу верификацию, жду, пока загрузится интерфейс. Руки предательски дрожат, а сердце колотится, словно пытается выпрыгнуть наружу и сбежать раньше меня.

Что я делаю?

Я сейчас уничтожу остатки своей карьеры. Меня вышвырнут с работы. Антон меня сожрёт, переварит и выплюнет в виде ещё одного мема.

А плевать!

Нажимаю кнопку «Начать прямой эфир», и в углу экрана загорается красный огонёк, маленький немигающий глаз, который смотрит на меня и транслирует миру то, что видит.

На экране появляется моё лицо без косметики, с растрёпанными волосами, в которых застряла солома. Глаза горят, в них плещется что-то среднее между яростью и безумием, а красные пятна на щеках выдают и бег, и злость, и всё то бешенство, которое накопилось за эти дни. Впервые за долгое время мне нравится то, что я вижу, потому что передо мной не мем и не «#ПышнаяСвета», а просто я.

На заднем плане — стена с плакатом SpaceX, связка лука на гвозде и чьи-то чертежи, похожие на схему вечного двигателя.

— Привет всем, — говорю в микрофон.

Голос не дрожит. Удивительно.

— Это я. Светлана Пышная. Да, та самая. Та, над которой вы смеялись последние дни. Та, чьё лицо было на каждом втором мемасике. Та, которая танцевала со шваброй так, будто это был последний танец в её жизни.

Пауза. Цифры онлайн-просмотров начинают расти. Десять человек. Двадцать. Пятьдесят.

— И знаете что? Вы были правы. Это было смешно до истерики. Я сама ржала. Потом, правда, плакала, но это уже детали.

Числа на экране продолжают расти. Сто человек. Двести. Комментарии начинают сыпаться:

«ОНА ЖИВА» «где ты???» «это правда деревня на фоне???» «лук топ»

— Я расскажу вам историю. Короткую. Про то, как обычная московская девушка — ну ладно, не совсем обычная, скажем так, девушка с выдающимися формами — решила расслабиться на корпоративе. Выпила шампанского и станцевала с подругой-шваброй.

Пятьсот человек. Семьсот.

— А потом кто-то снял это на видео, выложил в сеть и это стало вирусным быстрее, чем я успела протрезветь.

Пашка за моей спиной тихо присвистывает, глядя на счётчик.

— Я сбежала сюда, в эту деревню, которую когда-то любила больше всего на свете. К бабушке, которой больше нет, и к дому, который разваливается. К петуху-террористу по имени Прохор. К козе, которая пожевала сумку от Корса.

Тысяча человек. Тысяча пятьсот.

— И знаете, что я поняла? — делаю паузу, смотря прямо в камеру. — Что здесь, в этой глуши, без связи, без интернета, без маникюра — я наконец почувствовала себя живой. Настоящей. Не картинкой для ленты, не мемом, не набором хэштегов. Просто человеком.

Две тысячи.

— А ещё у меня для вас эксклюзив, — голос крепнет. Ярость, которую я копила всё это время, находит выход. — Хотите знать, кто автор того вирусного шедевра? Кто тот гений маркетинга, который решил, что унижение коллеги — это отличный контент-план? Кто тот человек, который снимал меня втихаря, а потом сливал видео с комментарием «смотрите, как жирная зажигает»?

Три тысячи. Комментарии взрываются: