Лена Харт – Брак по расчету. Наследник для Айсберга (страница 99)

Его губы скользят по линии моей челюсти, оставляя влажный, горячий след.

— Точно, Лина.

Смахиваю подушечкой большого пальца каплю смазки с его головки и кокетливо опускаю ресницы.

— Тогда чего же Вы хотите, господин?

Кир резко вдыхает, сжимая зубы.

— Хочу твою узкую, мокрую киску, которая будет сжимать мой член, как тиски.

Прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.

— Ой, а я не расслышала, господин. Вы хотите мою… что?

Рычание, вырывающееся из его груди, заставляет меня дрожать от предвкушения. Он грубо хватает мою футболку и срывает ее через голову.

— Ты все слышала, — его ладони впиваются в мои бедра, оставляя красные следы. — А теперь сделай, как я сказал. Или я переверну тебя и пригвозжу к этой кровати.

Жар разливается по телу, пульсируя внизу живота.

— А если я именно этого и хочу? — выгибаю спину, бросая ему вызов.

Одна его бровь медленно ползет вверх.

— Если я это сделаю, Корасон, — он наклоняется, и его губы касаются моего уха, — ты не кончишь.

Пауза.

Его дыхание обжигает кожу.

— А теперь. Слушайся. Моего. Приказа.

Каждое слово — удар хлыста, обещание наказания.

С преувеличенно-драматичным вздохом отодвигаю в сторону кружевную ткань трусиков и приподнимаюсь, проводя его стальным членом вдоль своих влажных складочек.

— Так? — дразняще шепчу, чувствуя, как его дыхание сбивается.

Кирилл запрокидывает голову, глаза вспыхивают, но руки остаются на моих бедрах.

На секунду.

А потом он одним резким движением насаживает меня на себя, заполняя до предела.

Вскрикиваю.

Волна чистого удовольствия смывает все мысли.

— Боже, Кир!

— Знаю, Огонек, — его голос хриплый, как гравий. — Ты такая узкая.

Его руки становятся тисками на моих боках, задавая ритм. Каждый толчок бьет точно в ту точку внутри, от которой темнеет в глазах. Мой клитор трется о его лобок, и я больше не могу сдерживать стоны.

Запрокидываю голову, обнажая шею — немой приказ, который он тут же выполняет. Его губы и зубы выжигают путь по моей коже, оставляя метки, которые завтра будут напоминать об этой ночи.

— Ты… ты везде, — стону, когда его ладони сжимают мою грудь, пальцы играют с сосками, а рот опускается ниже, оставляя влажный след между грудей.

Кир втягивает в рот один сосок, одновременно сжимая другой пальцами, и мир взрывается миллионом искр. Цепляюсь за его плечи, чувствуя, как внутри все сжимается тугим узлом, а затем разливается волной экстаза.

Мое тело обмякает, но он не отпускает. Его ухмылка шире, чем положено.

— Видишь, Корасон? — он нарочито медленно проводит пальцем по моей вздрагивающей коже на внутренней стороне бедра. — Проще некуда.

Глава 71

Кирилл

Восемь месяцев спустя. Канун Нового года

Засунув руки в карманы, стою на балконе, глядя на россыпь городских огней. Вдалеке вспыхивают первые фейерверки, и на губах сама собой появляется улыбка. Вспоминаю детство — как мы с братьями носились по двору, запуская салюты задолго до полуночи. Впервые в жизни я встречаю этот праздник не с ними.

Но теперь у меня есть другая семья.

Моя.

Развернувшись, замираю на пороге спальни. Весь мир сужается до одной точки.

До неё.

Лина спит, откинув одеяло, в одних тонких кружевных трусиках. Её ладонь нежно покоится на высоком, округлом животике, где прячется наш сын.

Маленький упрямец.

Срок был два дня назад, но он, видимо, решил всё сам.

Весь в отца.

Тихо стягиваю брюки и скольжу под одеяло, прижимаясь к её теплой спине. Моя рука ложится ей на бедро, пальцы нежно оглаживают шёлковую кожу. Она что-то бормочет во сне и поворачивается на спину, её губы изгибаются в ленивой улыбке.

— Я уснула… Мы пропустили куранты? — её голос хриплый, тягучий, как мед.

Слегка прикусываю её плечо, бросая взгляд на большой экран на стене.

— Ещё пятнадцать минут, corazón.

— Прости, я такая скучная компания для Нового года, — томно выдыхает она, пока мои губы исследуют изгиб её шеи.

— Нет, — шепчу, целуя её снова. Моя ладонь накрывает её руку на животе. В ответ наш сын ощутимо толкается, и я не могу сдержать улыбку. — Ты самая лучшая.

— Льстец, — мурлычет она и подаётся ко мне, прижимаясь своими восхитительными бедрами так, что мой член мгновенно каменеет.

— А ты — опасная искусительница. Нельзя так соблазнительно тереться о меня.

Лина тихо смеётся.

— Ты же сам обещал позаботиться обо мне после фильма.

— Знаю, но моя девочка уснула, — снова покусываю её плечо.

Её рука скользит вниз, накрывая мою.

— Что поделать, создание человека — тяжёлый труд, Айсберг.

— Я знаю, corazón. И ты справляешься с ним идеально.

— Правда? — её шёпот щекочет кожу.

— Абсолютно.

Мои поцелуи спускаются ниже, к ключицам, и она тихо стонет. Взяв мою руку, она сама направляет её между своих ног.

— Позаботишься обо мне прямо сейчас?

Отодвигаю тонкую ткань кружева в сторону, и она выгибается мне навстречу.

— Да… пожалуйста.