Лена Харт – Брак по расчету. Наследник для Айсберга (страница 86)

Три ночи — и вернётся Тимур, а она исчезнет из моей жизни.

Снова.

А я до сих пор не решил, что делать. Не понимаю, чего хочет она.

Мы живём бок о бок, как лучшие друзья, но между нами висит призрак того, кем мы были. Кем могли бы стать. Эта химия, это животное притяжение никуда не делось, оно искрит при каждом случайном касании.

И если быть до конца честным с самим собой… Если бы не её хрупкое состояние после всего, что случилось, она бы уже давно была в моей постели.

Я бы брал её до исступления.

Каждую ночь.

Каждый божий день.

Наши документы о разводе лежат в сейфе моего офиса.

Ждут подписи.

У меня осталось три дня, чтобы решить, поставлю ли я её. И хочет ли этого она.

Смотрю на её прекрасное, умиротворённое лицо.

Ложь, с которой начался наш брак, кажется сейчас такой далёкой и незначительной. Если она сказала правду, то этот обман — просто пыль по сравнению с адом, через который мы прошли.

Телефон вибрирует на столике. На экране фото Егора. Отвечаю шёпотом, боясь её разбудить.

— Да.

— Всё готово. Документы у тебя на почте.

— Уже? Я же только утром попросил. Ты вообще спишь?

Он усмехается.

— Сам знаешь ответ, брат. Да и дело было несложное. Ты его в такой узел завязал, что он теперь дышать без твоего разрешения не сможет.

— О, он и не будет, — в моём голосе звучит металл.

— Ясно. Что-то ещё нужно?

— Нет. Пока пусть полежат. Просто хотел иметь этот козырь в рукаве.

— Понял, — Егор громко зевает. — Тогда я спать.

— Давай, друг. И спасибо.

Он что-то бормочет в ответ и отключается.

Осторожно, кончиками пальцев, убираю прядь волос с её лица. Лина улыбается во сне. Боже, как же я скучал по этой улыбке.

Но её веки дрогнули, и улыбка растаяла, как дым.

Сердце болезненно сжалось.

Каждый раз, просыпаясь, она заново переживает нашу потерю, и я бессилен что-либо сделать.

— Я опять уснула на тебе? Прости.

— Не извиняйся.

Лина садится, сладко потягиваясь, и от этой кошачьей грации у меня перехватывает дыхание.

— Надо отучаться. Тимур терпеть не может, когда я засыпаю под телевизор.

Эти слова — как удар под дых. Как будто кто-то вырывает из моей груди сердце голыми руками.

Никто.

Больше.

Никогда.

Не увидит её такой.

В голове тикает невидимый таймер, отсчитывая последние часы.

Блин.

Мне нужно срочно что-то решать.

Потому что я, кажется, впервые в жизни точно знаю, чего хочу.

Стою на крыльце, сжимая челюсти до хруста.

Она что, блядь, издевается?

Ещё один удар в дверь — и мне наконец открывает испуганная горничная.

— Мне нужна Ирина.

Женщина растерянно моргает, оглядывая меня с ног до головы.

— Меня ждут, — рычу, теряя остатки терпения.

Она молча кивает и провожает меня в гостиную.

Мать Алины, Ирина, восседает в кресле, как королева на троне, и лениво потягивает какой-то приторный ликёр. Её взгляд скользит по мне, полный неприкрытого презрения.

Отлично.

Моё презрение к ней сравнимо лишь с ненавистью к её выродку-сыну.

— Кирилл Князев, — её тонко нарисованные губы кривятся в усмешке. — Какими судьбами?

Тяжело опускаюсь в кресло напротив, упираясь локтями в колени.

— Мне нужна правда, Ирина. Если в Вас осталась хоть капля материнской любви, скажите мне эту чёртову правду. Алина знала о планах Ярослава? Знала, что он собирался меня подставить?

Мать Алины закуривает тонкую сигарету, делая долгую, театральную затяжку. Бледно-зелёные глаза-щёлки изучают моё лицо. Выпустив струйку дыма, она неторопливо скрещивает ноги.

— Алина не участвовала.

— Ни в чём?

Пепел падает в вычурную пепельницу, усыпанную стразами.

— Ярослав рассказал ей о «медовой ловушке» до вашей свадьбы. Но она и понятия не имела, как далеко он готов зайти.

Воспоминание о той ночи в отеле заставляет кровь закипеть.

— Она не знала, что он собирался накачать меня наркотиками?

Ирина качает головой.

— А ты? — рычу.

Она лишь закатывает глаза.