Лена Харт – Брак по расчету. Наследник для Айсберга (страница 46)
Едва официант ставит перед нами бокалы, слышу громкий голос:
— Алина Рождественская!
Подняв голову, вижу своего бывшего однокурсника, который с широченной улыбкой идет прямо к нашему столику.
Не успеваю даже посмотреть на Кирилла, как Костя хватает меня за руку и втискивает в медвежьи объятия.
— Алинка, где ты пропадала? Я тебя не видел с тех пор, как…
Прерываю его, не давая договорить.
— Рада тебя видеть, — говорю, а он сжимает меня еще крепче. От него разит пивом так, что у меня мутится в голове.
— Руки убрал от моей жены! — в голосе Кирилла звенит неприкрытая угроза. Щеки вспыхивают от неловкости, пытаюсь отстраниться, но Костя держит мертвой хваткой.
— Костя, это мой муж, Кирилл.
Он пьяно улыбается мне, продолжая держать за руку, а потом переводит взгляд через мое плечо на Кирилла. Оборачиваюсь как раз в тот момент, когда мой муж поднимается. Плечи напряжены, челюсти сжаты.
Снова пытаюсь вырваться, но Костя стоит как вкопанный.
— Если ты сейчас же не уберешь свою лапу с задницы моей жены, я сломаю тебе обе руки.
Наконец вырываюсь из хватки бывшего однокурсника. Он удивленно смотрит на меня.
— Было приятно увидеться, Костя. Тебе лучше идти.
Он моргает, глядя то на меня, то на Кирилла.
— Костян, хорош, мы сваливаем! — кричит ему кто-то через весь зал.
Он бросает взгляд в ту сторону и снова поворачивается к нам.
— И мне было приятно, — фыркает он и, пошатываясь, идет к своему столику.
Сажусь обратно, чувствуя, как горит лицо.
— Зачем ты так?
Кирилл тоже садится, его брови грозно сдвинуты.
— Ты серьезно?
— Да, это просто парень из универа.
— Он держал руку на твоей заднице, мать твою.
Закатываю глаза.
— Это была поясница.
Его взгляд буравит меня насквозь. Он подается вперед.
— Уж я-то знаю разницу между твоей поясницей и задницей, Лина.
Тоже наклоняюсь, вызывающе вскинув подбородок. Ему можно принимать объятия от смазливых девиц, а когда я встречаю старого друга — это проблема? Лицемер!
— Я свое тело знаю лучше.
Его взгляд темнеет, он придвигается еще ближе.
— Я бы на это не ставил, corazón.
Сглатываю, чувствуя, как кожа горит под его взглядом.
— Он был пьян, вот и все. Уверена, он даже не понял, что делает.
— Так он все-таки лапал тебя за задницу?
Качаю головой.
— Я этого не говорила. Он мой старый друг, а ты повел себя как ревнивый собственник из-за простого объятия. Зато женщинам можно вешаться тебе на шею, а когда я задаю вопросы, ты…
Резко обрываю фразу, вспомнив вечер на прошлогоднем благотворительном балу. Жар обжигает бедра. Кирилл хватает меня за запястье.
— Что я?
— Если я правильно помню, ты обещал «укротить мой дерзкий нрав».
Его лицо мрачнеет — он тоже вспомнил ту ночь.
— И я сделаю это снова, если понадобится. Прямо здесь, за этим столом.
Моя губа дрожит, но я смотрю на него с вызовом.
— Не посмеешь.
— Больше всего на свете мне бы сейчас хотелось поставить тебя на колени и выбить из тебя всю эту спесь, corazón.
— Рискни, — бросаю вызов.
Он несколько секунд держит мой взгляд, уголок его губ дергается, а затем он отпускает мое запястье и подзывает менеджера. Я лишь наблюдаю за их коротким, но оживленным разговором на испанском, который, кажется, накаляется. Но вот менеджер улыбается и хлопает Кирилла по плечу.
Вежливо кивнув мне, официант подходит к ближайшему столику.
— О чем вы говорили? — спрашиваю я.
— Паоло освободит для нас ресторан.
Моргаю.
— Что, прости?
— Он попросит гостей уйти, — как ни в чем не бывало говорит Кирилл. — Его сотрудники тоже уйдут, а сам он поднимется в свою квартиру наверху. Ресторан будет наш.
Открываю и закрываю рот, как выброшенная на берег рыба.
— Ты… что? Ты не можешь так поступить.
Он не сводит с меня глаз.
— Уже поступил.
— Но… люди едят. Нельзя просто выгонять их посреди ужина.
Кир игнорирует мои слова.
— Им дадут двадцать минут, чтобы закончить. Счета оплатят, а следующий визит для них будет за счет заведения.
Растерянно смотрю на него.
— Это же будет стоить целое состояние.
— Это того стоит, corazón, — отвечает он, бросая взгляд на часы и ухмыляясь. — У тебя есть примерно двадцать минут, прежде чем мы останемся наедине.
Тяжело сглатываю, ощущая в его голосе неприкрытую угрозу.
Он зол.