Лена Голд – Я вернулся за тобой, жена (страница 52)

— Миш… Не стоит торопиться. Мы же никуда не денемся. Успеешь ещё. Все наладится!

— Я пойду, — приблизившись, коротко целует в губы. — Просто хочу поскорее забрать к себе, — говорит перед уходом.

Как только за Мишей закрывается дверь, я немного медлю, а потом сажусь в его кресло. Оно большое, теплое, с мягкими подлокотниками и пахнет им. Немного странно сидеть на его месте — как будто примеряю чужую роль. Но одновременно в этом есть что-то… правильное.

Передо мной аккуратно разложены документы, и я машинально беру одну папку. Буквы сначала плывут, потому что разум только приходит в себя после тех страстных поцелуев. Но через пару минут я уже вполне уверенно вчитываюсь в цифры, примечания, расчеты. Некоторые графы даже вызывают интерес — я понимаю, о чем речь, и это приятно удивляет. Всего неделя, как Миша начал вникать меня в дела компании, а я уже с легкостью ориентируюсь в части отчетов. Даже немного горжусь собой.

Через какое-то время, выдохнув, тянусь за телефоном и набираю маму. Она берет почти сразу, голос ее немного торопливый:

— Сашенька, привет, как ты?

— Привет, мам. Хотела предупредить — возможно я приеду не одна. Миша тоже будет со мной. Скорее всего, он задержится и я попрошу его остаться на ужин.

— Конечно, что-нибудь вкусное приготовлю, — отвечает она. Могу поклясться, что она довольно улыбается. — А то ты совсем пропала. Тамерлан, кстати, уехал в магазин с Егором — сказали, что что-то «важное мужское» нужно купить. Даже боюсь представить.

Я смеюсь.

— Узнаешь, мам, когда они вернутся. До встречи.

Мы прощаемся и я отключаюсь.

Снова устремляю взгляд на документы, и, пока перебираю бумаги. Вдруг ловлю себя на мысли: мне здесь нравится. В этом кабинете, среди этих папок, за этим столом. И работать вместе… Видеть его перед глазами большую часть своего времени. Чувствовать свою власть над ним… Мне нравится.

Устав от бумаги, откладываю их и откидываюсь на спинку кресла, прикрываю глаза. Мягкая кожа кресла обнимает спину, а в голове — уже не цифры и графики, а его голос. Миша сказал, что хочет, чтобы мы с Тамерланом переехали к нему.

Я снова улыбаюсь — теперь не сдержанно, а по-настоящему. Представляю: утро, мы на кухне, Тамерлан с серьезным видом выбирает между тостами и хлопьями, Миша за кофемашиной, взъерошенный, в домашней одежде. А я рядом в его рубашке.

И это больше не фантазия. Это может стать реальностью. Всего пару месяцев назад мне бы и в голову не пришло, что мы будем настолько близки. Ведь я перестала верить в чудеса и не имела ни малейшего представления, как сложится наше будущее. В моих мыслях не было Миши, но… У судьбы опять свои планы насчет нас…

Стук в дверь отвлекает меня от раздумий. Подавшись вперед, упираюсь локтями в стол.

— Да, — подаю я голос.

Едва дверь открывается, вижу на проеме блондинку. Это Маша — жена Виктора.

— Здравствуй , Саша. Мы можем поговорить?

Глава 33

Медленно отодвигаю от себя бумаги, не сводя взгляда от Маши, и легким движением руки указываю на кресло напротив.

Пока она устраивается, я невольно подмечаю, как изменилась — точнее, как расцвела. Прошли годы, а она стала еще красивее, еще увереннее, ухоженнее до мелочей. В каждом ее движении спокойствие и сила. Не знаю, зачем она пришла, но начинаю догадываться, когда она нервным движением руки поправляет прядь волос за ухо.

— Как ты? Как сын? — спрашивает тихо. В ее голосе чувствуется некое раскаяние.

— Все прекрасно, спасибо. А твои дети как?

— Растут…

В воздухе повисает напряженная пауза. Маша молчит, но при этом не сводит с меня глаз. А я жду, что она скажет. Не просто так она пришла сюда.

— Я хотела попросить прощения, Саша. Последнее, что мне хотелось бы, так это чтобы вы с Мишей разошлись по нашей с Виктором вине. Загорский рассказал, что ты тогда услышала.

— Это осталось в прошлом, Маша.

— Столько лет потеряли… Мы бы этого не хотели, клянусь. Мы обсуждали другую тему… Миша попал в аварию. Я просила Виктора рассказать, а он сказал, что ты не переживаешь. Видимо, в этот момент ты пришла, чтобы поговорить с нами, но все поняла не так…

— Все именно так и было.

— Прости. Я знаю то чувство, когда все разрушается по чужой вине. Поверь мне, я столько лет… думала о тебе. И когда Загорский признался, клянусь, я проклинала себя. Вы расстались из-за нас… Такое дурацкое совпадение. Ну или судьба… Ведь ты могла бы дослушать, но, видимо, на эмоциях ушла.

— Если честно, мне бы не хотелось больше это обсуждать. Сама говоришь, что прошло достаточно много времени. Сейчас я хочу спокойствия, покоя. Хочу работать, воспитывать ребенка…

— А как же Миша? — перебивает мягко. — Ты его не впустишь в свою жизнь?

Я усмехаюсь.

— Уже впустила, Маш. И искренне надеюсь, что не пожалею.

Маша опускает глаза на свои руки. Заламывает пальцы.

— Он тебя искал… Так долго. Не терял надежды. Но потом… Психанул, бросил все и уехал. А приехал в тот же день, когда нашел зацепку. Не стал терять времени. Потом в ту деревню отправился. Саш, он тебя очень любит. Накосячил, да. Но… всякое бывает в жизни. Ты же знаешь нашу с Виктором историю.

— Мне кажется, что ты хочешь сказать что-то другое… — щурюсь.

Маша улыбается.

— Да нет. Просто хочу, чтобы вы были счастливы. Не верь никому, слышишь? Только тогда у вас все будет прекрасно. По личному опыту знаю.

Сдержать улыбку не получается. Жизнь у нас действительно получилась не сладкая. Столько ошибок, столько недосказанностей… В итоге потеряли несколько лет, которые могли бы провести вместе…

Вскоре Маша уходит, пообещав приехать ко мне и поговорить по душам. Прошу ее привезти детей и заранее предупредить, когда приедет, на что она кивает.

Еще через двадцать минут дверь кабинета тихо приоткрывается, и Миша заходит в помещение. Он выглядит вымотанным до предела: появились тени под глазами, усталый взгляд, волосы слегка взъерошены, будто не раз проводил по ним рукой в попытке собраться с мыслями. Рукава рубашки закатаны до локтей — так небрежно, как у человека, который давно перестал обращать внимание на внешний вид.

Я молча слежу за ним. Он останавливается позади и, наклонившись, целует меня в висок.

— Как прошло?