Лена Голд – Я вернулся за тобой, жена (страница 15)

— У тебя тут всё…

— Ты — моё всё! Ты, Саша. Пойми уже.

Выдохнув, киваю. Рома смотрит мне в глаза. Подняв руку, касается костяшками пальцев моего лица. Проводит большим пальцем по нижней губе, тянет вниз.

— До завтра, — хрипит он.

— До завтра.

Рома разворачивается и уходит. Я же бросаю телефон на кровать и зарываюсь пальцами в волосы.

Боже, как я устала. Ощущение, будто я вернулась в прошлое. Как тогда запуталась, так и сейчас. Голова кругом! Меня все бесит! Все раздражает. Опять хочется сбежать как можно дальше.

Но… Как я уже убедилась — побег не выход.

— Да что тебе? — рявкаю, едва сдерживая бешенство. В трубке повисает пауза. — Я же сказала тебе: жди!

— Мне не нравится наблюдать за тем, как вы разговариваете.

Меня будто окатывает ушатом ледяной воды. Развернувшись на пятках, смотрю на окно. Шторы сдвинуты в сторону. Ах да, когда свет в комнате горит, видно все, что происходит в внутри. Окно-то большое!

— Жди, — цежу, снова сбрасываю звонок.

Нахожу кардиган, набрасываю на плечи. И на носочках выхожу из комнаты. Как воровка, спускаюсь по лестнице. Свет везде выключен, но я слишком хорошо знаю этот дом и где что находится.

Аккуратно открыв дверь, беру тапочки, которые обычно ношу во дворе, и, надев их, выхожу из дома. Лишь фонарь у ворот горит.

Машина Загорского стоит дальше, а сам он курит, сидя на капоте.

Подхожу к нему, желая треснуть по его голове. И лучше чем-нибудь тяжёлым. Чтобы ничего от меня не требовал и не приказывал.

— Чего тебе?

— Что злая? Поссорилась с женихом?

— ЧЕГО. ТЕБЕ. МИХАИЛ?

— Да что же так официально. Можно просто Миша, — усмехается он, отшвыривая окурок. Выпускает клуб дыма, не отрывая от меня взгляда. — Когда ты собираешься уезжать отсюда?

— С чего ты решил, что я собираюсь уехать?

— Раньше ты от меня пряталась, — говорит так, будто напоминает. — А сейчас…

— Мне тут прекрасно живётся, — перебиваю. — Хочешь вернуться — вперёд. Главное, меня в покое оставь.

Он злится. Стискивает челюсти, в глазах появляется недобрый огонек.

— Не беси меня, Саша. Рано или поздно ты уедешь отсюда. Со мной!

— Нет. Я скоро выйду замуж. А ты свалишь отсюда точно так же, как и появился. — Я обнимаю себя за плечи, мелко дрожа. — С Тамерланом можешь видеться раз в неделю. И на этом все.

Перегибаю, знаю.

Загорский приходит в бешенство. Ему не нравится такой расклад.

— Где вообще мой сын? Мало того, что ты скрыла его от меня, так ещё и растила в этой глуши?

Бывший муж испепеляет меня ненавидящим взглядом, готовый из-за моей лжи свернуть мне шею.

— Я растила его в безопасном месте! Там, где нам не угрожали твои враги!

— Ты не имела права лгать мне! — шипит он сквозь зубы. — Не имела права скрывать моего же ребенка!

— Имела! Я имела полное право сбежать от того криминального мира, из-за которого чуть не пострадал мой малыш! Я имела право сбежать от тебя, предателя, который пообещал вернуться за мной, но сам отправился к другой женщине и переспал с ней! Да кто ты такой, чтобы снова врываться в мою жизнь и ломать то, что я строила годами? Кто ты такой, чтобы угрожать мне?

— Да, я обещал вернуться за тобой. Помню! — Наклонив голову, он спрыгивает с капота. Подходит вплотную и рычит мне в лицо: — И я вернулся. Но в первую очередь я заберу сына. А ты... выходи замуж. И можешь не волноваться насчет ребенка. Я воспитаю его гораздо лучше, чем ты. Он даже не вспомнит о тебе!

Глава 13

От возмущения и злости я вспыхиваю как спичка. Сейчас я готова наброситься на Загорского с кулаками и заорать, какой он подонок. Сказал, что все будет хорошо. Слово дал! Сказал, что вернётся, но пошел развлекаться с другой, а теперь… Строит из себя святого!

Ещё и не нравится ему, как я сына воспитала! Сам лучше воспитывать будет, ага! Так я и отдала ему Тамерлана! Мечтать не вредно!

Между нами — считанные сантиметры. Сжав зубы, смотрю на него исподлобья. Хочется сказать все, что хранила в себе много лет, но язык будто прилип к небу. Ни слова, черт побери, выдавить не могу!

— Держи язык за зубами, — спустя напряженные минуты всё-таки удается хоть что-то выплюнуть. — Я столько лет делала для сына все, что он пожелает. Столько лет сама растила его. Не для того, чтобы после всего пережитого какой-то предатель пришел и отнял у меня ребенка. Да кто ты вообще такой?

— Ты забываешь, что он не только твой, но и мой! А ещё… То, что ты сделала, — преступление. Ты будешь наказана! Причем жестко!

— За что же?!

Он от ярости бросается обвинениями. Дышит глубоко. Его грудь тяжело вздымается. На шее вздуваются вены. На щеках ходят желваки.

— За то, что скрыла его от меня! Саша, прекрати строить из себя дуру. Я дал тебе время, чтобы ты поговорила с нашим сыном, но как я вижу, — Загорский разводит руками, — ты не собираешься нас знакомить. А значит, я должен сам во всем разобраться! Какого черта Тамерлан по городу гуляет с чужими мужиками, а я, его родной отец, не имею права хоть раз в несколько дней с ним увидеться?!

— Вообще-то, они не чужие! Тот “посторонний” мужик порой ночами не спал, присматривал за Тами! А ты что сделал?

Мы говорим тихо, но с такой злостью и ненавистью…

— Я присмотрел бы гораздо лучше, не сбежи ты несколько лет назад! Да какого черта я с тобой церемонюсь, сам не понимаю. Нужно просто затолкать вас в машину и увезти отсюда как можно дальше. А я стою тут и нянчусь с тобой.

Загорский замолкает, а мне становится безумно обидно. Я не чувствую никакой вины. Поступила я тогда верно. Должна была ждать, когда он устанет от развлечений с левыми бабами и вернётся ко мне?

Да блин!

В какой-то момент я убедила себя, что ничего подобного на самом деле не было. Что это враги все так подстроили! Но каждый раз одергивала себя, потому что знала… Будь у Михаила желание — он нас из-под земли достал бы. Но он не достал. Прошло столько лет, вышли новости о его помолвке и скорой свадьбе. И я действительно поверила, что ему стало наплевать на нас и он построил новую жизнь. Начал все с чистого листа.

Кажется, это была подстава. Но откуда на безымянном пальце Загорского кольцо? И почему он не комментирует мои слова о женщине, с которой был той ночью, когда обещал вернуться? Упорно игнорирует мои слова по этому поводу!

— Не нянчись со мной, будь добр! Уезжай! Женись! Оставь нас в покое! Мы как были тебе целых шесть лет чужими, так ими и останемся.

Михаил делает шаг назад, трёт ладонью подбородок. Оглядывается, и я машинально делаю то же самое. Свет в комнате Алевтины горит. Но у окна я никого не вижу. Интересно, она знает, что я вышла? Наблюдает за нами? Не удивлюсь…

— Саш, что мы делаем? Вместо нормальных разговоров ведём себя как дети, — тон Загорского становится мягким. — Нам есть что сказать друг другу. Не находишь?

— Нам было что сказать друг другу, да. Еще тогда, несколько лет назад. Но ты наплевал на нас и ушел к ней.

Как в бреду повторяю одно и то же. Но у меня всего одна цель: чтобы он признался в своем поступке.

Но вместо этого Миша хмурится.

— Да что за бред ты несешь, Саша? В который раз. Ты в своем уме? К кому я ушел?

Ответить не успеваю. В нескольких метрах от нас останавливается машина. Водитель открывает окно и смотрит на нас. Я сразу отворачиваюсь, ни капли не сомневаясь, что завтра по деревне распространятся новые сплетни.

— Ублюдок, — цедит Миша сквозь зубы и уже делает шаг вперёд, но я ловлю его за руку.

Машина уезжает. Вовремя, иначе Загорский порвет мужика.

— Что ты собрался делать?

— Тут все такие? Кукушкой поехали? — Загорский крутит пальцем у виска. — Нет, ну нормально вообще? Тут два человека разговаривают, а он останавливается и лыбится, как #банутый…

— Разговаривают два человека посреди ночи, — поправляю я. — И это не столица, Миша, а деревня. — Я снова оглядываюсь и в темноте вижу тонкий силуэт на крыльце нашего дома. Алевтина. — Думаю, мне пора.

— Куда это ты собралась? Мы не договорили. — Миша следит за моим взглядом. — Понятно…