Лена Голд – Ненужная жена (страница 3)

Иду в спальню. Наша кровать огромна и безжизненна. На его тумбочке книга, которую он читал, и часы. На моей — крем для рук и зарядка от телефона. Все так привычно…

Захожу в гардеробную. Включаю свет.

Беру с верхней полки большую дорожную сумку и чемодан на колесах. Начинаю складывать в них свои вещи. В первую очередь документы и паспорт.

Забрав сумку с чемоданом, ставлю их в прихожей у двери, рядом с брошенными туфлями.

Силы покидают меня. Ноги подкашиваются. Я опускаюсь на диван в гостиной, в ту вмятину, которую оставил Саша. Обнимаю себя за плечи. Тело дрожит мелкой, неконтролируемой дрожью. Слез уже нет. Чувствую только усталость и холод, который идет изнутри.

Я сижу так, может, минуту десять. Смотрю в темноту, а потом на перевернутую фотографию в рамке.

Зачем оставаться? Бороться? Делить эту квартиру? Чтобы каждый день видеть этот диван, зеркало и… кровать? Чтобы дышать воздухом, пропитанным его предательством? Чтобы растить ребенка в месте, где каждый уголок кричит о лжи?

Нет.

Я встаю с места. Надеваю первое попавшееся под руку пальто из прихожей. Открываю дверь. Выкатываю чемодан, выношу сумку. А через пару минут хлопаю багажником машины. Металлический звук кажется невероятно громким в ночной тишине.

Сажусь за руль. Руки ледяные. Я снова завожу двигатель. На этот раз знаю, что не вернусь.

Бросаю последний взгляд на темный фасад дома, который был моим домом. В котором умерла моя любовь и началась новая, хрупкая жизнь.

Глава 3

Я отъезжаю от дома метров триста. Дорога темная, в глазах стоит пелена от усталости и слез. Но где-то на втором километре нога сама срывается с педали газа и жмет на тормоз. Машина резко останавливается у обочины.

Сердце колотится уже по-другому — не от боли, а от накатывающей, удушающей волны гнева.

Что я делаю? Я сбегаю. Как провинившаяся. Как будто это я что-то натворила. Упаковываю свою жизнь в чемодан и тайком ускользаю в ночь, оставляя ему поле боя чистым. Оставляю его в нашем доме, в нашей постели, с нашими воспоминаниями. Это же несправедливо. Это Саша все испортил. Он разбил наш мир.

И он даже не узнает, как это было больно. Не увидит моих слез в машине. Никогда не поймет, что я ощущала, когда я собирала вещи. Он просто придет в пустой дом и… что? Пожмет плечами? Решит, что я сошла с ума? Или, что хуже, вздохнет с облегчением?

Нет. Так не пойдет. Он не отделается моим молчанием и тихим исчезновением.

Резко разворачиваю машину, колеса визжат по асфальту. Во мне больше нет страха или растерянности. Кажется, я остыла и начала здраво рассуждать. Еду обратно. Возвращаюсь в этот дом.

Не позволю той дряни, над которой сжалилась и начала помогать. Не позволю ей вести себя так, будто она что-то значит, а я пустое место.

Я, между прочим, добилась всего в этой жизни сама! Стала успешной. Три года Алекс таскался за мной, не оставлял в покое. А теперь я просто возьми и уйду?

Нет. Мне нужны ответы на мои вопросы. Хватит ныть.

Зачем сбегать? Он должен прийти. Должен посмотреть мне в глаза. Обязан сказать мне все в лицо. Те самые слова, которыми он предал нас сегодня днем. Не по телефону и не через адвоката. Здесь, на нашей территории, которую я не собираюсь ему просто так отдавать. Мы должны решить все по-человечески.

Снова паркуюсь у гаража, выхожу, с силой захлопываю дверцу.

Я не беглянка, а хозяйка, которая требует ответа.

Прохожу в гостиную, включаю свет. Он режет глаза.

Сначала слушаю каждый шорох. Гул холодильника на кухне, тиканье часов в кабинете. Каждый звук кажется скрипом шин его машины. Но ничего подобного нет, конечно. Это все мое воображение.

Да, мне не очень хочется общаться с мужем, но и сбегать не выход. Он должен ведь объясниться. Мы культурные люди. И вроде бы адекватные. Почему он ранее не мог сказать, что больше нет чувств? Столько лет жили вместе, столько общих воспоминаний. И Саша решил так подло поступить со мной? Почему?

Часы показывают три ночи. Тишина.

Четыре. Абсолютная тишина снаружи.

Пять. За окном начинает светлеть, ночь растворяется в грязно-сером предрассветном тумане. Его все нет.

Гнев, который гнал меня обратно, медленно тает, оставляя после себя усталость. Он не придет. Он даже не подумает вернуться домой. Потому что то место, где он был вчера, — вот его настоящий дом на прошлую ночь. С ней. Эта мысль больше не режет, а давит тяжелой железобетонной плитой.

Веки становятся неподъемными. Голова клонится к подушке дивана, которая все еще пахнет его одеколоном. Я больше не борюсь. Тону в этой усталости, в абсолютной тишине и бессмысленном ожидании. Сознание расплывается, и я проваливаюсь в сон, где нет ни боли, ни картинок из кабинета, ни стука маленького сердца.

Меня выдергивает из небытия настойчивая вибрация. Она доносится откуда-то издалека. Открываю глаза. Свет из окон моментально режет сетчатку.

Тело одеревенело, шея болит от неудобной позы. А вибрация продолжается.

Мой телефон. Он до сих пор в сумке, брошенной у двери. Я со вчерашнего дня не вытаскивала его.

Поднимаюсь с дивана, иду к прихожей. Каждый шаг отдается тупой болью во всем теле. Наклоняюсь, роюсь в кармане сумки, нащупываю холодный корпус. Достаю.

В шоке смотрю на экран, не понимая, к чему все это. Стелла для чего может мне позвонить? Чтобы насолить? Сказать, что эту ночь они провели с Сашей? Что безумно счастливы? Или что?

Усмехнувшись, бросаю телефон на журнальный стол и снова ложусь на диван. Я ни черта не выспалась. Чувствую себя ужасно.

Однако она слишком настойчива. Знаю, ничего хорошего не скажет, но… Не буду же я ее избегать? Зачем?

— Да, — отвечаю слишком резко, глядя на настенные часы. Почти двенадцать дня. Надо было позвонить в агентство, предупредить, что сегодня не приеду. Да и они наверняка мне звонили. И Оля тоже, скорее всего.

— Привет, сестренка, — тянет она издевательским тоном. — Ты это… Извини, ладно? Так получилось, что мы с Алексом влюбилась друг в друга. Да, я хотела все тебе рассказать, честно! Но Саша все твердил, что рано. Что сам все скажет. Не знаю, сколько он еще молчал бы, если бы ты нас не застала.

— Стелла, я искренне верила тебе. Приняла, в отличие от других. Очень жалею, конечно. Но факт остается фактом: вы обвели меня вокруг пальца. Ну и ладно… На чужом несчастье свое счастье не построишь ведь. Да и бумеранг хреновая штука. Поэтому даже не сомневаюсь, что вы в итоге получите то, чего достойны.

— А достойны мы всего наилучшего, — смеется она. — Любовь — она такая. Появляется в самый неожиданный момент. Ты бы сестренке счастья пожелала, а не каркала…

Теперь смеюсь я. Это от нервов.

— Ты вообще дура? Что ты несешь, Стелла? Если я с тобой адекватно разговариваю, это не значит, что я…

— Ой, ну что же ты сделаешь? — перебивает. — Кто-то тебя поддержит-то? Брат обанкротился. Папаня будет стрессовать слишком долго, и ему будет не до тебя. Оля… Ей самой нужна поддержка, знаешь ли… Олежек сейчас себе места не находит, вот-вот за решеткой окажется из-за отмывания денег.

Я без понятия, что она имеет в виду. Кажется, несет какой-то бред, совершенно не соответствующей реальности. Будь столько всего, я бы наверняка все знала. Да и Оля обычно раньше всех в курсе, что происходит в нашей семье. Не случилось же все за одну ночь, верно? Это невозможно!

— Стелла, ты будешь гореть в аду. Я тебе обещаю.

— Как горишь сейчас ты, Настюша? Ты не переживай за меня, ладно? О себе, своей работе думай. Глядишь, и ее отниму. Кстати, ты не жди Алекса. Он со мной. Душ принимает. Мы всю ночь любовью занимались. Только пришли в себя. Планируем на отдых улететь, подальше отсюда. Он такой горячий… Как ты не смогла его ублажать, не пойму. Такой секси.

— Сука. Шлюха! — рычу от злости. Хочу отключиться, как слышу:

— Сейчас, милый, присоединюсь к тебе, — говорит Стелла и сразу же прерывает звонок.

Телефон выскальзывает и падает на пол. Господи, как же быстро изменилась моя жизнь. Она буквально разорвалась на куски.

Сидя на диване, смотрю в одну точку на стене, но не вижу ее. В висках набатом стучат слова Стеллы:

«Он со мной. Душ принимает. Мы всю ночь любовью занимались».

Фразы, которые врезаются в мозг, как раскаленные гвозди.

Я ждала мужа. Сидела на этом диване, изломанная, но все еще надеясь… на что? На объяснения? Раскаяние? А он… он был с ней. Каждую секунду этой долгой, мучительной ночи, пока я металась между яростью и отчаянием, он был с ней.

Меня начинает трясти. Я смотрю на свои руки — они трясутся так, как будто я на морозе. Я пытаюсь сжать их в кулаки, чтобы остановить эту лихорадку, но пальцы не слушаются. Они деревянные и непослушные.

Подкатывает тошнота. Горький привкус заполняет рот. Я делаю резкий глоток воздуха, но он застревает где-то в груди.

Саша не просто изменил. Мимолетная связь, пьяная ошибка — это было бы тоже предательством, но другим. А то, что сделал он… Настоящая измена, намеренная.

Боже мой, как же больно.

А я… я просто не смогла его «ублажать». Это наверняка его слова. Оценка, пересказанная этой тварью.

Липкое и удушающее унижение накрывает с головой. Я не просто обманутая жена. Я — неудачница. Слепая! Дура, которая верила. Которая защищала сводную сестру перед всеми. Которая считала, что она ни в чем не виновата.

Ну и Саша… думала, у нас любовь, а оказалось, я просто не справилась со своими обязанностями.