Лена Доронина – Волк и Алёнка [+Бонусная глава] (страница 13)

— Он придёт? — спросил он.

— Да, — ответила я. — Если только не передумал.

Но Егор не передумал.

Он приехал минут через десять. Без куртки, без шлема. Его шаги были уверенными, но взгляд — осторожным. Он заметил отца сразу.

И замер.

Между ними повисло молчание. Грузное, тяжёлое. Оно давило на плечи, как осенний дождь. Александр Петрович тоже не двигался.

Я встала со скамейки.

— Ну вот и все, — сказала я, стараясь говорить легко. — Я ухожу. А вы остаётесь. Здесь. Вместе.

— Алёна, это не игра, — начал Егор, но я подняла руку.

— Я знаю, что это не игра, — твёрдо сказала я. — Но и не война. Это всего лишь разговор. Попробуйте.

Егор посмотрел на меня. Его глаза были полны вопросов.

— Зачем ты это делаешь? — спросил он.

— Потому что вы нужны друг другу, — ответила я. — И пусть вы этого не хотите признавать, но я это чувствую.

Я сделала паузу и добавила:

— Я просто… не могу смотреть, как люди теряют тех, кого любят.

Егор опустил взгляд. Его отец — тоже.

— Я вас подожду там, за деревьями, — сказала я, указывая на аллею. — Полчаса. Потом вернусь.

И я сняла крышку, с висящего на шее фотоаппарата и пошла готовить снимки для будущего репортажа о посёлке «Лесной ключ».

Я не знала, о чём они говорили. Может, ни о чём, а может, об этом:

— Почему ты ушёл?

— Почему ты не остановил меня?

— Я думал, ты меня ненавидишь.

— Я думал, ты ненавидишь меня.

Или просто сидели молча, не в силах начать. Но когда я вернулась, они всё ещё были там. Сидели рядом. Не обнявшись, но и не убежав друг от друга.

Я подошла к ним, и оба посмотрели на меня.

— Ну? — спросила я.

Егор не ответил, только кивнул. Легко, едва заметно. Его отец тоже кивнул, но это был уже не кивок отстранения. Это был кивок примирения.

— Я пойду, — сказал он. — Егор, ты обещал завтра прийти.

Егор кивнул ему, а затем посмотрел на меня. Потом протянул руку и коснулся моей.

— Ты влезла не в своё дело, — сказал он.

— Я знаю, — улыбнулась я. — Надеюсь, не зря.

Когда мы с Егором шли обратно к мотоциклу, я спросила:

— Он много раз пытался связаться с тобой?

— Иногда, — ответил Егор. — Я не отвечал.

— Почему?

Он помедлил.

— Потому что думал, что он меня предал. Когда я рассказал ему, что стал оборотнем после укуса Родима, он сначала не поверил. Разве можно в такое поверить, Алёна? Он убедился, что я не вру только после того, как я перекинулся в волка.

Егор замолчал, но продолжил с решимостью в голосе:

— Когда он увидел меня... таким, то достал ружьё. Я всерьёз испугался, что он пристрелит меня, и ушёл навсегда. А теперь понимаю — он просто не знал, как быть, он был растерян. И все эти годы не знал, как исправить это.

— А ты? — спросила я. — Как ты хочешь это исправить?

— Не знаю, — честно признался он. — Но сегодня — это первый день, когда я хочу попробовать.

Эти слова согрели меня.

Егор вернулся к ремонту церкви, а я домой.

Вечером я услышала во дворе звук мотоцикла, но когда я вышла во двор, то Егора не было, а в калитке был букет — одуванчики, собранные в аккуратную связку. Внутри лежала записка: «Спасибо, что не уходишь от правды. Даже когда она тяжёлая».

Глава 16

Иногда самые сильные мужчины прячут свою мягкость за кожаными куртками и холодным взглядом.

После того как я свела Егора с его отцом, он стал чаще улыбаться. Молчаливо наблюдал за мной, когда мы были наедине. И даже бабушка заметила разницу.

— Ты счастливее стала, деточка, — сказала она однажды, пока мы поливали клубнику. — И он тоже. Видно.

Я только улыбнулась, но внутри всё перевернулось. Потому что знала: это правда. Мы сблизились.

Егор приходил почти каждый день. То с булочками, то с чаем, то просто так, чтобы сесть рядом и поговорить ни о чём. Его кожаная куртка скрипела, когда он двигался, а запах был странным — смесь кожи, железа и леса. Я уже начала ждать этого запаха. С нетерпением. Как будто он был моим наркотиком. Мы начали проводить больше времени вместе.

Однажды вечером Егор предложил мне покататься. Я надела куртку потеплее, забралась ему за спину и обхватила руками. Мотор взревел, и мы помчались в сторону заката.

Ветер бил в лицо, но я не закрывала глаза. Я вдыхала воздух, чувствовала его тело под своими руками — горячее, живое, такое сильное. Он ехал быстро, но не безумно. Я понимала: он контролирует скорость ради меня.

Мы остановились у поляны. Деревья окружали нас со всех сторон, а в центре стоял поваленный ствол — идеальное место для отдыха.

Егор выключил зажигание и слез первым, затем помог мне. Когда я встала, он не сразу отпустил мою руку. Только через секунду его пальцы медленно разжались, словно он не хотел терять контакт.

— Почему ты привёз меня сюда? — спросила я, оглядываясь.

— Потому что здесь никто не услышит нас, кроме леса, — ответил он.

Я замерла. В его голосе было что-то большее, чем просто желание поговорить. Что-то тёплое. Напряжённое.

Мы сели на дерево, и он долго молчал. Смотрел на закат, на реку, на свои руки. Потом вдруг сказал:

— Раньше я думал, что мне лучше быть одному. Что чем меньше связей, тем меньше боли.

— А теперь? — спросила я, глядя на него.

— Теперь я знаю, что ты — мой противоположный берег, — произнёс он, и его взгляд стал глубже. — Куда бы я ни шёл… ты всегда там.

Я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Он говорил не красиво, не изысканно. Но откровенно. И это трогало сильнее, чем любые слова.

Он протянул ко мне руку. Ладонь легла на мою щеку — тёплая, уверенная. Я чуть наклонилась к нему, и он понял намёк. Его губы нашли мои легко, как будто они давно искали этот путь.

Поцелуй был не таким, как раньше. Не осторожным. Не быстрым. Он был медленным, глубоким, почти интимным. Его язык проскользнул между моими губами, и я почувствовала, как всё внутри загорелось теплом.

Он целовал меня, как будто хотел запомнить. Как будто боялся, что я исчезну. Когда мы оторвались друг от друга, он коснулся своим лбом моего: