Лена Доронина – Волк и Алёнка [+Бонусная глава] (страница 12)
Он ушёл, растворившись в ночи. А я стояла на крыльце, прижимая пальцы к губам.
Глава 15
Иногда ты становишься посредником в чужой войне, даже если сам пришёл с белым флагом.
Я проснулась на заре, когда даже самые первые петухи ещё досматривали последний сон. После быстрого завтрака я отправилась в церковь к батюшке, и отчаянно надеясь, что он уже не спит. Мне нужно было кое-что прояснить для себя, задать ему те вопросы, которые я не могла обсудить с Егором. Мне важно было поговорить до появления Егора.
Батюшка удивился моему раннему визиту:
— Проходи, Алёна. Я думал городские барышни любят поспать подольше?
Я улыбнулась:
— Батюшка, это от безделья. А у меня очень много дел!
Его брови удивлённо взлетели вверх, и он заинтересованно уточнил:
— Что же привело тебя в столь ранний час?
Пауза. Долгая. Как объяснить ему, зачем я здесь?
Я вздохнула и сказала, как есть:
— Я подслушала ваш разговор с Егором. Недавно. Случайно. Он рассказывал о давней ссоре, и говорил это с болью в голосе. Мне очень важно знать, что произошло? Я не могу спросить у него лично, понимаете?
Батюшка нахмурился:
— Я не могу сказать тебе, Алёна. Ты не обижайся, но любой прихожанин имеет право на то, что никто не узнает то, о чём он молится или исповедуется.
Я сжала губы, размышляя, как быть дальше. Но то ли у меня был слишком скорбный вид, то ли он хотел помочь Егору, я не знаю. Но он спросил:
— А кто для тебя Егор, Алёна?
Я не спешила с ответом. Как объяснить батюшке, что Егор не просто мне нравится, что он мне дорог даже после того, как я узнала, что он оборотень. Но никому нельзя это говорить, никто не должен об этом знать. Рассказать — значит предать Егора. Тем более церковь никогда не примет этой правды, наоборот, Егору может грозить опасность!
Я в растерянности глянула на батюшку. Видно, его цепкий, мудрый взгляд, увидел в моём замешательстве что-то важное.
Он коротко махнул рукой:
— Пойдём со мной.
Мы прошли по коридору и попали в маленькую кухню. Пахло малиной. Батюшка усадил меня и поставил на стол отварной мелкий картофель, кувшин и хлеб:
— Угощайся, Алёна. Сейчас Петров пост, у меня простой завтрак.
Он указал на кувшин:
— Здесь кисель из малины, покушай. А я немного расскажу тебе о Егоре. Он же дорог тебе, верно?
Я, собираясь с мыслями, налила в чашку прозрачно-малиновый густой кисель и сделала глоток. Вкусно.
Ответила, как есть:
— Да. Мы встречаемся.
Батюшка сел за стол и слегка побарабанил натруженными пальцами по столу.
И тихо сказал:
— У Егора есть рана, которая кровоточит больше пяти лет. У них с отцом не простые отношения, девочка. Это всё, что я могу тебе сказать. И говорю не для того, чтобы предать Егора или навредить ему, а чтобы помочь.
Я встала и подошла к маленькому окошку. Егор ничего бы мне не рассказал. Конечно, нет. Он вообще был мастером скрывать всё, что имело значение. Но теперь стало понятно, что давняя ссора с отцом — это не просто рана и холод. Это глубокий, многолетний лёд.
И я решила сделать то, что делать не просили: попробовать их помирить. Что и озвучила, повернувшись к батюшке:
— Я хочу их помирить. Попробовать помирить. Не потому, что я считаю себя героиней или психологом. Просто не могу смотреть, как человек, который может быть таким сильным, прячет свою боль внутри.
Батюшка развёл руками:
— Думаю, хуже, чем есть, уже не будет. Но не скрывай от Егора о нашем разговоре. Он не заслуживает обмана.
Я горячо поблагодарила батюшку за помощь и угощение и поспешила домой.
В обед я набрала номер, который нашла в записях бабушки — она всегда хранила информацию обо всех, кто хоть раз пересекался с семьёй, даже если они давно не общались.
Звонила я Александру Петровичу — отцу Егора.
Он ответил после третьего гудка. Голос у него был хрипловатый, немного уставший, но узнаваемый.
— Да. Кто это?
— Здравствуйте, — начала я, стараясь звучать уверенно. — Меня зовут Алёна. Мы не знакомы. Но я знаю вашего сына. И мне нужно с вами поговорить.
Он замолчал. Потом спросил:
— Что тебе от меня нужно?
— Помиритесь пожалуйста с Егором, — выпалила я.
Он не ответил сразу. Только тихо выдохнул.
— Ты не знаешь, о чём просишь, девочка, — произнёс он наконец.
— Знаю, — возразила я. — Он ваш сын. И вы ему нужны. Давайте встретимся и поговорим.
Он снова замолчал. А потом сказал:
— Где?
— В парке.
У меня получилось. Александр Петрович пообещал прийти через час. Сказал, что знает это место. Когда-то водил туда маленького Егора.
А Егору я соврала. Не сильно. Я нашла его возле церкви, он с друзьями разгружал материалы для ремонта церкви. Я просто попросила прийти в парк, потому что «хочу кое-что рассказать». Он не стал расспрашивать, просто кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Только не тяни. Я занят.
— Это важно, — ответила я. — Для меня.
Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом кивнул.
— Хорошо. Приду.
Час спустя я уже сидела на скамейке. Рядом цвели одуванчики, в воздухе пахло свежими травами и детством, которое здесь явно когда-то было. Парк находился в противоположной стороне от церкви, там, где располагалось здание администрации. Здесь было ухоженно и красиво. Когда мы приходили сюда с бабушкой писать заявление на отлов собак, у меня не было времени полюбоваться этой красотой.
Памятник «Лесной ключ» встречает каждого входящего в парк. Здесь можно сесть на скамейку и просто… смотреть. Никуда не торопиться. Пёстрые цветы яркими пятнами украшали клумбы, а каждый заботливо уложенный бордюр как бы говорил: посмотрите, какие у нас прекрасные руководители, как тут красиво. И это всё для вас, дорогие жители.
Но я знала и другую сторону жизни Лесного ключа, ту, в которой церковь нуждалась в ремонте. Из окон администрации церковь была не видна. Батюшка не жаловался, ведь с ремонтом помогали прихожане и Егор со своим байкерским клубом.
Мой внутренний репортёр вознамерился осветить и эту сторону посёлка. Я уже почти набросала в голове план репортажа, когда увидела вдалеке мужскую фигуру.
Александр Петрович пришёл первым. Высокий, чуть сутулый, с седыми волосами и лицом, покрытым сетью морщин. Он был похож на Егора. Только более уставший. Пока он шёл ко мне по алее, я рассмотрела его: рукава клетчатой рубашки были закатаны до локтей, светло-синие джинсы отлично гармонировали с такого же цвета кроссовками.
— Вы Алёна? — сказал он, подходя ко мне.
— Здравствуйте, — ответила я, чувствуя, как сердце колотится. — Спасибо, что приехали.
Он кивнул, но глаза его были направлены на тропинку. Он ждал.