Лена Бутусова – Жемчужина для морского дьявола (страница 2)

– Человек за бортом! – Нигель снова крикнул, указывая на то место, где только что виднелась голова девушки.

– Где, капитан? – матросы замерли у борта с канатом, готовые бросать его в воду.

Ричард до рези в глазах вгляделся в волны. Девушка больше не показывалась.

– Она тонет, кальмарьи кишки! Нужно нырять! – понимая, что счет времени идет на секунды, Ричард, однако, не мог выпустить из рук рулевое колесо. – Штраус! Прими штурвал! – он проорал шкиперу, и тот мигом оказался подле капитана.

А капитан уже рвал пуговицы на своем камзоле:

– Чего замерли, медузы мохнатые?!! Испугались?

Матросы мялись возле борта, косились на товарищей, кивали друг другу головами, подбадривая, но никто из них не решался прыгать в воду. Волнение на море было сильным, а никто, кроме капитана, утопающего так и не увидел.

– Ну, вы мне за это еще ответите! Рыбам скормлю! – Ричард процедил сквозь зубы, зло сверкнув глазами на команду. Сейчас разбираться с субординацией времени не было. Нужно было спасать жизнь.

Нигель выхватил у матроса канат и, не колеблясь, прыгнул за борт. Плавал он, в отличие от большинства представителей своего сословия, очень хорошо. Даже лучше, чем многие матросы на его собственном судне. Сильными гребками он быстро добрался до того места, где в последний раз видел тонущую девушку. Чуть огляделся, но в мутной воде ничего не было видно. Набрав в грудь побольше воздуха, Ричард нырнул.

С тех самых пор, когда юный сын морского царя увел у Ричарда возлюбленную, а в отместку вылечил его от тяжелой болезни дыхания, Нигель снова смог нырять глубоко и надолго. И теперь он нырял, пытаясь отыскать незнакомку на ощупь, потому что зрение было бесполезно в темной глубине. Раз за разом он погружался в холодную воду, но кроме обрывков водорослей и одного обломка доски ему под руки ничего не попалось.

Капитан нырял все глубже и все на дольше, невольно снова совершая ту же ошибку, что когда-то в юности. После того погружения, ставшего для Ричарда роковым, на протяжении нескольких лет он не мог нормально дышать, чувствуя боль и тяжесть при каждом вдохе. Он был вынужден всегда иметь при себе надушенный платок, чтобы вытирать губы от сочащейся изнутри крови. И день за днем ждать того момента, когда в очередной раз не сможет вздохнуть, и его жизнь оборвется в самом расцвете.

Только теперь Нигеля толкала на глубину не жажда богатства и тщеславие, а желание спасти жизнь незнакомки, так не к месту напомнившей ему возлюбленную Эрику.

Мгновения, отпущенные на жизнь, таяли. Ричард в отчаянии нырял снова и снова. Он сам уже едва мог отдышаться, на краткий миг выныривая с глубины за глотком воздуха. Но все равно снова погружался, умом понимая, что девушка уже наверняка опустилась слишком глубоко, чтобы он мог ее достать, но не имея сил бросить ее без помощи.

И в какой-то момент понял, что помощь стала нужна ему самому. Он отчаянно греб руками, пытаясь всплыть, но сверкающая поверхность воды все не приближалась. Она качалась над его головой, маня и словно издеваясь. Грудь Ричарда рвало от острой боли и нехватки воздуха. Совсем, как тогда, когда он, не рассчитав собственных сил, нырнул слишком глубоко, за самым красивым и редким черным жемчугом.

Уже мутнеющим взглядом Ричард заметил движение рядом с собой, скользящее в мутной воде толстое гибкое щупальце, похожее на корабельный канат. А в следующий миг что-то большое и сильное подхватило его снизу и потащило вверх.

В себя Ричард пришел уже на поверхности и сразу же начал отчаянно кашлять, очищая легкие от воды. А рядом с ним на волнах покачивалась та самая незнакомка, которую он заметил с палубы. Тут же забыв о собственной боли, Нигель рванулся к девушке. Ему показалось, что она не дышала. Тогда он коснулся ее бледных губ своими губами, пытаясь заставить вздохнуть. Незнакомка закашлялась, выплюнув соленую воду Ричарду в лицо, но в себя так и не пришла. Тогда Нигель схватил ее за плечи и принялся грести в сторону судна.

– Капитан! – боцман махал ему рукой с палубы. – Сейчас мы вас вытащим.

Он дал отмашку матросам, и те дружно подхватили канат, который Ричард обвязал вокруг плеч девушки.

Спустя несколько минут вымотанный и ослабевший капитан вместе со своей неожиданной находкой выбрался на борт «Эрики».

Ричард

Ричард попытался встать на ноги – не пристало капитану ползать по палубе на виду у всей команды. Ему это удалось не сразу – его мучил кашель, корабль качало с борта на борт. Лишь со второй попытки, перебирая руками по ванте [*], Нигель смог подняться самостоятельно. И никто из матросов не бросился капитану на помощь. Наверно, ему мог бы помочь шкипер, но он был занят у руля.

Как только Ричард оказался на ногах, с деланным участием на лице к нему подошел корабельный врач Рено, служивший у Нигелей семейным доктором с тех самых пор, когда еще был жив отец Ричарда:

– Милорд, вы в порядке?

Нигель оттолкнул его:

– Я в норме. Ее осмотрите, – не глядя, махнул рукой на лежавшую без сознания девушку. – А мне нужно переодеться.

И, пошатываясь, направился к себе в каюту. Он старался расправить плечи и держать спину прямо, чтобы не показать команде, как ему на самом деле было плохо. Голова у капитана неистово кружилась, его душил кашель, но он сдерживался, как мог. Нельзя показывать матросам слабость. В море действует правило сильного: как только капитан перестает вызывать страх и уважение, его приказам грош цена. И он уже почти подошел к этой опасной черте. Команда и без того не особенно любила своего командира. Нигель был жесток и требователен, и только щедрое вознаграждение, обещанное матросам после возвращения на землю, держало их в повиновении.

Едва успев захлопнуть за собой дверь в каюту, Ричард рухнул на колени. Его несколько раз вырвало морской водой с примесью крови.

Нигель отплевывался, со злостью кривя губы и глядя на свое искаженное отражение в луже на полу каюты. На него смотрел еще совсем не старый и когда-то очень красивый мужчина. Но долгая болезнь и разгульный образ жизни сделали свое гнусное дело: Ричард выглядел старше своих лет. Под глазами его лежали глубокие тени, лоб прочертили ранние морщины. А в последние недели плавания он и вовсе запустил себя, перестав брить бороду и даже нормально ухаживать за волосами, из-за чего они сбивались длинными путаными сосульками, как у большинства матросов.

– Гадко выглядишь, Нигель, – он ухмыльнулся, обращаясь к своему отражению.

Отражение ожидаемо ничего не ответило. С кряхтением Ричард поднялся на ноги, стащил с тела мокрую одежду, с брезгливостью швырнув ее себе под ноги, прямо в грязную лужу. Он бы много отдал сейчас за возможность помыться в пресной воде, смыть с кожи многомесячный слой морской соли, въевшейся, казалось, до самых костей. Скрипнул зубами. Нет. Это было его решение плыть искать Эрику, и он не отступится от него, пока не найдет ее. Или же пока сам не пойдет на корм акулам.

Со смертью капитана контракт команды будет считаться исполненным. Они вернуться в гавань Торкоаса и получат процент от обещанного вознаграждения. И с каждым днем их решимость пойти именно этим путем становилась все крепче. Ричард поиграл скулами. Именно поэтому сейчас он пойдет и покажет команде, что он еще силен. И что неповиновение приказам на его корабле карается строго.

Смертью.

Рита

Соленая вода хлынула мне в рот, я забулькала, пытаясь одновременно выплюнуть ее и вздохнуть. Я отчаянно колотила руками по воде, но предательская жидкость не хотела держать мое тело, и я погружалась все глубже. Вокруг меня вилось целое облако блестящих пузырьков. Наверно, это было красиво, но в тот момент я не испытывала ничего, кроме животного ужаса. А потом резкая боль в груди выключила мое сознание, избавив от мучений.

В себя я пришла от глотка свежего воздуха, прояснившего голову. В тот же миг я зашлась в тяжелом кашле, пытаясь избавить легкие от остатков воды. Я приподнялась на четвереньках, опустив голову и не понимая, почему подо мной так качается земля. В памяти всплыли последние мгновения перед тем, как я упала в воду. Точно, я же была на катере. На этой дурацкой тусовке с Сержем, брюнеточкой и еще какими-то девицами. Наверно, Серж все-таки услышал мои вопли и спас меня. А это палуба нашего катера, потому она и качается. Только вот почему от этих досок так омерзительно воняет рыбой?..

– Вот это рыбка в наши сети заплыла, – надо мной прозвучал неприятный мужской голос, определенно принадлежавший не Сержу. У того был мурлыкающий мелодичный тенорок, а этот басил, словно медная труба.

А перед моими глазами оказалась пара грубых сапог, давным-давно не знавшая нормальной чистки.

– Может, по-быстрому в трюм ее, пока капитан не очухался? – рядом раздался еще один голос, не такой низкий, как первый, но такой же противный. – Он ее наверняка себе захочет, потом не отдаст, пока не наиграется. Вона, какая цыпа, чистенькая, мягонькая. Голенькая…

Голова у меня кружилась, и смысл звучавших слов доходил до меня урывками. Я попыталась сесть, подняла голову и… чуть, было, снова не лишилась чувств.

Я сидела на замызганных мокрых досках в одном бикини. Как упала в воду, так меня из нее и достали. А вокруг меня толпилась целая орава каких-то маргиналов. Память услужливо подсунула мне это умное словечко, подходящее к ситуации, вот только помочь в этой самой ситуации слова вряд ли могли. Да, и не могла я говорить, язык к нёбу прилип от страха.