Лена Бутусова – Узник «Пещеры наслаждений» (страница 8)
Дикарь явно уступал своим противникам, Рагнар выставил его просто для затравки, для разогрева публики. В его задачу входило умереть не очень быстро и по возможности красочно. И пока что с этой задачей он вполне справлялся. С ног до головы покрытый кровью, облепленный пылью с плаца Арены, варвар выглядел как чудовищный окровавленный голем. Он размахивал тяжелым молотом, отгоняя от себя муорна, но тварь была настойчива и очень осторожна. Каким-то десятым чутьем зверь улавливал движения опасного оружия в руках человека, безошибочно избегая его ударов. А пока хищник отвлекал жертву, двое головорезов в зачарованных доспехах короткими наскоками пускали варвару кровь. И каждый попавший в цель удар зрители приветствовали восторженными криками.
И вот, варвар запнулся, подрезанная клинком противника нога подвернулась, и он бухнулся на колено. Муорн тут же кинулся к своей жертве – человек закрылся рукой. И, если бы не отсутствие зубов, то эта рука осталась бы в пасти хищника в качестве его законной добычи.
Зверь сомкнул беззубые десна на предплечье дикаря, мотнул головой. И сила укуса была такова, что послышался хруст ломаемой кости. Дикарь закричал, попытался освободить руку, но не тут-то было. Беззубые челюсти держали, словно кузнечные тиски. Муорн принялся трепать дикаря, словно щенок тряпичную игрушку. Двое головорезов, прекрасно понимая, что окончательная победа осталась за ними, опустили оружие и принялись вальяжно прохаживаться вокруг сцепившейся окровавленной парочки, салютуя в ответ на особенно возбужденные выкрики зрителей. Как и Сальма, эти двое явно получали удовольствие от того, чем им приходилось заниматься. Сальма чувствовала наслаждение от собственной боли, эти – от чужой.
Снова послышался крик боли. Дикарь еще пытался сопротивляться, отпихивая от себя муорна, но зверь, вкусивший крови, был неумолим. Отсутствие зубов лишь только распаляло ярость дряхлеющей твари, и она одну за другой перемалывала кости жертвы челюстями-тисками. Человек все еще боролся за жизнь, пытаясь сломанными руками отталкивать чудовищную морду, но тем самым лишь отсрочивал неизбежное.
Наконец, истерзанные руки не выдержали, и муорн вцепился беззубой хваткой в горло варвара. Тот захрипел. Хищник не мог перегрызть ему горло и оттого лишь дольше мучил несчастную жертву, душа ее и переламывая позвоночник. Но вот, раздался мерзкий хруст, и дикарь обмяк окончательно. А муорн принялся терзать безвольное тело. И никто не мешал хищнику насыщаться – кормить дряхлого зверя не собирались до следующего боя.
Тарис выдохнула – отмучился. И невольно скривилась при виде кровавых ошметков, в которые превратилось тело варвара. Отвела глаза и встретилась взглядами с Рагнаром – ее компаньон, как всегда, сидел в первой ложе у самого плаца, развлекая разговорами особо важных гостей. Мужчина поманил Тарис, и ей пришлось подчиниться. Неповиновения партнерши на глазах гостей такого уровня полукровок точно не потерпит.
Маман поднялась по ступенькам в ложу. Охрана Рагнара и телохранители гостей расступились, давая дорогу маленькой хрупкой женщине. Кое-кто провожал ее масленым взглядом – Тарис была хороша собой, – кто-то даже подмигивал и причмокивал губами, но тронуть никто не смел. А она, давно привычная к подобным знакам внимания со стороны изголодавшихся воинов, не реагировала вовсе.
Рагнар показательно обрадовался ее появлению. Не вставая со своего кресла, сгреб женщину в охапку и уткнулся лицом в ее юбки.
– Знакомьтесь, херр Веррик, это Тарис, прекрасная смотрительница нашего Цветника. Очень рекомендую заглянуть потом к ней. Тарис, ты же подберешь нашему гостю угощение по вкусу, – он покосился на женщину одним глазом, едва вынырнув из ее юбок.
– Разумеется, – маман улыбнулась приветливо, многообещающе, но сдержанно. Ни больше, ни меньше, чем того требовалось. – Накроем гостям самый изысканный стол, который они пожелают.
– Вот, и прекрасно, – Рагнар довольно хрюкнул, но тот, кого он назвал Верриком, уже не слушал его, всецело поглощенный кровавой расправой на плацу.
Пользуясь тем, что гость отвлекся, полукровок спросил негромко, чтобы слышала только Тарис:
– Как там наш дружочек Тиль?
– Упрямится, – улыбку маман как ветром сдуло.
– Это, да. Он такой, – Рагнар хохотнул и шлепнул ее по заднице. Не рассчитал силу удара из-за объемной юбки, промахнулся, недовольно крякнул. – Но ты же справишься? Или мне его снова себе забрать?
– Справлюсь! – Тарис ответила так поспешно, что сама себе удивилась.
Закусила губу: откуда в ней было столько участия к этому пленнику? Подумаешь, де Бретон. Подумаешь, похож. Да, мало ли, кто на кого похож? Через ее руки прошло столько невольников, что все лица давно слились в одно. Должны были слиться, но… Тарис помнила их всех.
– Запала что ли на него? – мужчина хмыкнул. – Нет, я даже не против, может, как раз и поразговорчивее станет. Только ты это, смотри осторожнее с ним, ты же не убогая. Гнилое семя де Бретонов, с ним ухо востро нужно держать. Иначе не успеешь оглянуться, оттяпают и уши, и нос, и всю голову целиком, – Рагнар хохотнул и кивнул на арену, где муорн как раз оторвал своей жертве голову и теперь с упоением ее обгладывал.
– Не волнуйся, я свое дело знаю, – Тарис вывернулась из мужских рук и, одарив высокопоставленных гостей лучезарной улыбкой на прощание, покинула ложу.
Глава 5. Чужая боль
Ночь у Тарис выдалась беспокойной. Веррик оказался очень капризным гостем, перепробовал всех девочек, которых ему предлагала маман, но не удовлетворился выбором, требуя более изысканного угощения.
– Ты в своем уме, крошка? Ты хоть понимаешь,
– Что я могу сделать? – Тарис огрызнулась в ответ. – Могу предложить ему себя.
– Даже не вздумай! – полукровок процедил сквозь зубы. – Есть у нас что-нибудь свеженькое?
– В темнице двое: какой-то заморыш и твой приятель, которому ты хотел член укоротить, – Тарис показательно усмехнулась, но внутренне похолодела.
И не зря.
– Ти-и-иль, – Рагнар протянул с плотоядным выражением на лице. – И что, готов он?
– Нет, – маман ответила поспешно, искренне надеясь, что ее волнение не было заметно сожителю.
– Ничего, будет импровизировать… Херр Веррик, позвольте предложить вам наше самое изысканное «блюдо»…
…Важный гость в сопровождении Рагнара и четверых телохранителей направился в темницу. Тарис, кусая губы от гадкого чувства, что она невольно подставила Тильдо, направилась следом.
Темница в одно мгновение наполнилась чадящим светом факелов, лязгом доспехов наемников и крепким запахом выпивки, которую уже успел употребить Веррик. Испугавшись шумной процессии, невольник, которого Тарис кормила хлебом, забился в самый дальний угол камеры, спрятав голову между коленями. Но пришедших интересовал не он. Они прошли мимо его клетки, даже не повернув голов, словно мимо пустого места.
Тильдо поднялся со своего ложа и теперь, скрючившись на корточках, чтобы прикрыть чресла, буравил пришельцев враждебным взглядом исподлобья.
– Знакомьтесь, херр Веррик, это наш новенький. Мы не успели его привести в должный вид и потому не предложили вам сразу. Благородных кровей…
– А я тебя знаю, – Веррик не дал Рагнару договорить, внимательно глядя на невольника. – Де Бретон, верно?
Тильдо не посчитал нужным отвечать, даже головы не наклонил.
– Хм, я знал его отца, Рагнар, – гость обратился к полукровку. На лице Рагнара застыло вежливое напряженное выражение – он не знал, как теперь отреагирует Веррик на подобное знакомство. – Редкая была скотина, – гость расплылся в кровожадной ухмылке, и Рагнар выдохнул с облегчением. – Пожалуй, нам есть, о чем побеседовать с его наследником.
Гость приблизился к решетке:
– Ну, что, де Бретон? Готов ты расплатиться по долгам своего папаши? У него их осталось вдосталь. Поверь, тебе еще повезло, что ты оказался под крылышком Рагнара.
– Да, пошел ты, – Тильдо прошипел сквозь зубы и отвел глаза в сторону с видом высокомерного превосходства.
– Гордец, – Веррик хохотнул и в следующий момент выхватил из петли на поясе короткую палицу и со всех сил ударил ею по прутьям решетки.
Клеть выдержала, даже не погнулась – хоть Рагнар и отрицал свою родословную, но от предков-горняков ему досталось умение работать с металлом. Решетки в Пещере были сделаны на совесть.
Узник у входа принялся выть и причитать от испуга. Тильдо едва заметно вздрогнул, но не шелохнулся.
– Будем сбивать с тебя спесь. Выковыривайте его оттуда, мальчики, – Веррик кивнул своим телохранителям, и те уже шагнули к дверце…
– Херр Веррик, вы совершаете ошибку, – Тарис вихрем метнулась перед наемниками, перекрыв своим хрупким телом вход в камеру. – Этот узник нездоров.
Гость метнул на Рагнара быстрый злой взгляд, и маман буквально кожей почувствовала нацеленную на нее злобу полукровка, но лишь только выше вскинула голову:
– Я прошу простить моего… партнера, – Тарис сочиняла на ходу. – За здоровье своих «цветочков» я отвечаю сама, поэтому Рагнар не знал, что новенький нездоров. Он… заразен, я бы не советовала даже подходить к его клетке, не то, что… – маман сделала красноречивый жест, ударив кулаком по ладони.