Лена Бутусова – Узник «Пещеры наслаждений» (страница 5)

– Знаешь, что? – Тарис недовольно поджала губы. – Сейчас не будет тебе никакого массажа.

– Я же сказал, что пошутил, – лицо Рагнара тут же приняло злое выражение. – Давай, работай. Отрабатывай свой хлеб. А то ты больно расслабилась, я смотрю, в последнее время. Забыла, верно, как я подобрал тебя на помойке – нищую оборванку с пузом. Врача нашел, выходил, можно сказать.

– Не забыла, – Тарис процедила сквозь зубы, сдерживая злые слезы, разом подступившие к глазам. – Такое не забывается.

И решительно сдернула с Рагнара штаны, обнажив его уже успевший подвять инструмент. Снова капнула на ладонь эротического масла и принялась осторожно втирать его в мужскую плоть. Она помассировала ствол члена между ладонями, перекатывая его, словно домашнюю колбасу. Полукровок разом потек от этой ласки, расслабился, откинувшись на спинку дивана. А его «приятель» ожидаемо воспрял духом.

Тарис сложила кисти в замок, крепко сжав между ладонями мужской орган, и медленным движением оголила крайнюю плоть. Посмотрела на головку члена с таким интересом, словно видела ее в первый раз: сначала с одной стороны, потом – с другой. Легонько подула.

– Перестань, щекотно же, – Рагнар проворчал, но не сердито, а больше для вида. Ему определенно нравилось все, что делала Тарис.

А маман продолжала терзать возбужденный член. Несколько раз погоняла кожу на нем вверх-вниз – медленно, каждый раз с силой оттягивая ее к основанию органа. А потом также медленно собирая ее у самого кончика. Она чувствовала, как мужская плоть трепещет в ее умелых руках, словно пойманная птица. Но Тарис не собиралась так просто выпускать своего птенчика. Она сдавила его головку между ладонями – сильно, но не слишком, – помассировала ее вращательными движениями, словно лепила на кухне колобки из мясного теста.

– О, да… малышка, – Рагнар простонал и сполз на диване еще ниже, подставляясь под ласки подруги.

Тарис молчала. Ее работа не требовала разговоров. Разговор в базовую стоимость услуг не входил, а поболтать именно с Тарис стоило недешево. И поэтому большинство клиентов обходились менее сложными развлечениями, в которых язык играл совершенно другую роль.

Еще капелька масла – уже непосредственно на член, на самый его кончик. И одним пальчиком – круговыми движениями – она принялась растирать афродизию по нежной коже головки. Все увеличивая радиус вращения, постепенно подбираясь к самой чувствительной зоне – к краешкам полового члена.

– Ну же! Возьми его! – полукровок выгнулся, подавая пах ближе к лицу Тарис, но сегодня она не собиралась брать в рот его член.

Сегодня она планировала довести Рагнара до исступления лишь легкими касаниями пальцев, чтобы хоть такой небольшой мУкой отплатить ему за обидные слова и… за Тильдо. Маман в замешательстве закусила губу – ее рука дрогнула, и острый ноготок царапнул нежную кожу.

– Ш-ш-шкура! – Рагнар дернулся от боли.

Но Тарис тут же перехватила его член всей рукой, крепко сжала:

– Не дергайся. А то оторву ненароком, – скривила красиво очерченные тонкие губы, глядя, как побледнел Рагнар от этих слов.

Еще несколько медленных размашистых движений, и крепыш уже забыл о том, что любовница сделала ему больно. Он снова обмяк на диване, полностью доверившись ее быстрым пальчикам с острыми ноготками.

Наконец, почувствовав, что член мужчины набух в ее руке, встав колом, Тарис ускорила движения.

– Помнишь, до самого потолка, – она промурлыкала, и в этот момент с кончика пениса брызнула струйка белой жидкости.

До потолка она, конечно, не достала, оставив на штанах полукровка мокрое белесое пятно.

– Вот так, – словно финальный аккорд симфонии, Тарис медленно провела рукой по члену, собирая кожу кверху и чувствуя ладонью его последние содрогания. – А теперь одевайся и иди к себе. Я сегодня устала, а на завтра у меня оч-ч-чень много дел.

Она попыталась подняться с колен, но Рагнар сгреб ее в охапку и завалил к себе на диван.

– Не пущу. И сам не уйду.

– Что, вот так и будем спать? – Тарис попыталась вырваться из захвата засыпающего любовника, но он все еще держал крепко.

– Так и будем, – пробубнил, уткнувшись в ее грудь.

– Мне неудобно, пусти, – маман снова попыталась освободиться, и полукровок нехотя выпустил ее. – Ладно, оставайся тут, на диване.

Недовольно поджав губы, она оглядела храпящего Рагнара. Вздохнула, стащила с него сапоги и накинула сверху шерстяное одеяло.

Глава 3. Другой цветник

С делами на следующий день Тарис управилась быстро, хотя порой с последствиями ночной смены приходилось повозиться: кому-то из «цветочков» требовалось личное участие Тарис, кому-то врач, а кому-то могильщик. Последних, по счастью, в это утро не оказалось.

Арахнис, похожий на древнего ворона магик и по совместительству медик Пещеры, пользовал тех невольников, которым сама Тарис помочь не могла. Правда, Рагнар предпочитал от таких попросту избавляться, но Тарис тайком доплачивала Арахнису из своего содержания. И тот вполглаза приглядывал за ее подопечными, а заодно держал язык за зубами.

Сейчас магик скрючился над девушкой, безвольно раскорячившейся в специальном кресле для осмотра женских половых органов.

– Как она? – Тарис хмурилась, глядя, как безжалостно Арахнис орудует в ее утробе медицинскими инструментами.

– Жить будет, – магик прокаркал, еще больше увеличив сходство с вороном, – но вот такие игрушки внутри лучше не оставлять.

С этими словами он извлек из женского лона хрустальную имитацию полового члена. Лицо Тарис приняло каменное выражение, а магик ухмыльнулся:

– Ей крупно повезло, что эта штука не раскололась у нее внутри. Держи – на память, – сунул хрустальный фаллос в руки Тарис и направился к следующей пациентке.

Следующей была та самая девушка, которая позапрошлой ночью ублажала любителя дамских ротиков. При виде ее окровавленных губ Тарис скривилась: очевидно, этой ночью к ней приходил тот же самый гость. Девушка прижимала к груди маленький кулачок.

– Что там у тебя, Вита? – маман спросила возможно мягче, и «цветочек» просто протянула ей на раскрытой ладони два выбитых передних зуба.

– С-с-скотина, – Тарис прошипела сквозь зубы.

– Что вы говорите, госпожа Тарис? – девушка прошепелявила и подняла на нее потухшие глаза.

– Говорю, Арахнис что-нибудь придумает, – маман ободряюще улыбнулась и погладила подопечную по голове, – он же маг. Сильный, между прочим.

– Вот, смотрите, что мне дал этот гость, – «цветочек» засуетилась и вытащила из-за пазухи какие-то блестящие цацки.

Вдруг испугавшись, заозиралась и прижала сокровища к груди:

– Только вы никому не рассказывайте, – она снова протянула маман свои ценности.

На ладони девушки лежала пара дешевых сережек.

Тарис только вздохнула:

– Да, их цены хватит… – она осеклась, вымученно улыбнулась, – чтобы вставить тебе новые зубки.

«Цветочек» улыбнулась в ответ щербатой улыбкой, а Тарис отправилась дальше.

Проведя ревизию потерь среди «цветочков» и денежной прибыли за ночь, распределив постоянных клиентов на ближайший вечер, Тарис осталось только одно дело, но с ним она собиралась потянуть, как можно, дольше. Хоть ей и хотелось отправиться в темницу проведать Тильдо прямо сейчас.

Поэтому чтобы немного сбить нетерпение, она направилась в свой цветник – настоящий, в котором росли обыкновенные цветы, с зелеными листьями и яркими лепестками.

Тарис любила цветы и, потратив немало времени и таланта на уламывание Рагнара, она организовала под окнами своей спальни небольшую клумбу. Единственное яркое пятно среди унылой серой пустоши на Окраине. И теперь, каждый раз, когда к Тарис попадал новый невольник, она сажала на эту клумбу новый цветок. Каждому рабу – свое растеньице.

Сейчас в ее руках был небольшой кустик горной розы – колючего, неприхотливого растения, живущего на голых скалах, но цветущего невероятной красоты мелкими нежно-сиреневыми цветами. Эти цветки словно светились изнутри магическим сиянием, указывая заплутавшему путнику надежную тропу в горах. Одна лишь была проблема: горная роза в неволе цвела очень редко.

Тарис стояла на коленках среди цветущих кустов и трав и заботливо рыхлила почву между ними прямо пальцами. Земля на Окраине была скудная и сухая, но маман тщательно удобряла свой цветник. Сорняки там не росли вовсе – не выдерживали жестоких условий существования. Летом солнце нещадно палило ничем не прикрытые пустоши, высасывая из них всю влагу до капельки, зимой ветра приносили трескучий мороз с горных перевалов. Снега здесь отродясь не бывало, разве что скудная поземка, больше похожая на снежную пыль, поэтому земля промерзала, казалось, до самого скального основания.

На тощей почве почти ничего не росло, кроме сухих колючек и лишайников. Из живности водились только неприхотливые карги, горные лиссы, которые ими питались, да отвратительные муорны, которые пожирали вообще все, что движется и растет.

И люди.

Отверженные, убогие, озлобленные – все те, кому не нашлось места на Большой земле. Те, кто прятался от закона или от собственной совести. Публика на Окраине была весьма пестрая, и вся сплошь – опасная. Здесь можно было раздобыть любую вещь – даром или заплатить за нее непомерную цену. Здесь можно было обрести власть и богатство, а можно было потеряться навсегда.

В окружающих пустошь горах тоже жили люди – дикие племена, кровожадные, вечно голодные. Время от времени они устраивали стычки с охраной, и тогда в рядах «зверьков» Рагнара появлялись новобранцы – физически сильные и свирепые варвары…