Лена Бутусова – Узник «Пещеры наслаждений» (страница 1)
Лена Бутусова
Узник "Пещеры наслаждений"
Пролог
– Несите серп.
Мужчина, крепкий и коренастый, явно ведший свою родословную от гномов-горняков, устало махнул двоим помощникам, и те торопливо бросились исполнять приказание. Сам он принялся ручными мехами раздувать горевшую в подземелье жаровню.
– Ты зря упрямишься, Тиль. У меня осталось еще много способов развязать тебе язык, включая его отрезание. И не только его, – палач гнусно хохотнул и посмотрел на пленника злым ненавидящим взглядом.
К стоявшему перед ним широкому деревянному столу, больше напоминавшему дыбу, был привязан другой мужчина. В отличие от своего мучителя, он был высок и худощав. Впрочем, худоба его была не врожденным тщедушием, а следствием нескольких месяцев, проведенных в застенках. Сейчас он выглядел сухим и изможденным, хотя ширина плеч и жилистые руки выдавали в нем сильного воина.
Все еще сильного.
Он был прикручен к прокрустову ложу тяжелыми оковами, на его шее красовалась толстая цепь из орихалка – колдовского металла, способного укротить даже очень сильную магию. И мага, ею обладающего… Цепочка матово блестела, несмотря на покрывавшую ее спекшуюся кровь и копоть пыточных огней.
Пленник сжал зубы и в очередной раз молча отвернулся.
– Ну, смотри, как хочешь. Начну я, пожалуй, не с языка. Вдруг ты еще одумаешься и начнешь говорить.
В этот момент вернулись помощники палача. У одного из них в руках был небольшой нож и хищно изогнутым острием, похожий на серп. Тот, кого назвали Тилем, бросил на орудие быстрый взгляд, и на миг в глазах его мелькнул ужас. Он сглотнул, крепче сжал зубы, закрыл глаза… И в очередной раз попытался докричаться до своей магии. Но источник был глух к его мольбам. А вернее, оглушен колдовской цепью.
Палач кивнул подручным:
– Снимите с него лохмотья.
Те только брезгливо переглянулись:
– Рагнар, так он же и так почти что голый, – один из помощников, крысиной внешности молодчик с бегающими глазками, попытался отбрехаться от задания.
– Портки с него снимите, говорю! – Рагнар прорычал так грозно, что подручные не стали больше препираться, бросившись исполнять приказание. А сам палач принялся прокаливать на огне изогнутое лезвие.
Тиль попытался сопротивляться, когда двое разбойников стаскивали с него последнюю одежду, но условия были не равны. Они просто разодрали его полуистлевшие штаны на две части, с гадливостью отшвырнув ставшие ненужными тряпки в дальний угол. Узник остался полностью обнаженным. И даже сейчас, истощенное, изуродованное побоями и пытками, его тело все еще было красивым.
И Рагнар не мог этого не видеть – и не завидовать:
– Да, ты красавчик, я погляжу, – он процедил сквозь зубы и сплюнул. – Особенно хер у тебя хорош. Добротный такой болт. Много баб перетрахал? Или ты из этих… как вас там?.. Адептов истинной любви? Одна-единственная баба на всю жизнь и ни-ни на сторону посмотреть?
Крепыш снова с отвращением сплюнул, вытащил раскаленный докрасна серп из огня и приблизился к пленнику. Тиль рванулся из последних сил, не сводя взгляда с орудия пытки, но цепи держали крепко. Его член, действительно настоящая гордость своего владельца, сейчас жалко скукожился от страха, тщетно пытаясь спрятаться от жестоких рук палача.
– Ну, теперь ты на баб разве что только смотреть и сможешь. Попрощайся со своим поскребышем, больше вы не увидитесь. В коробочке будешь его хранить – на недолгую память, – мучитель хохотнул, протянул руку в грубой кожаной перчатке к опавшим чреслам узника, а второй занес серп для быстрого точного удара.
Глава 1. Цветник на Окраине
– Эй, Рагнар! – женский голос, грудной и глубокий, прозвучал под сводами пыточной так неуместно, что Рагнар вздрогнул и отвел руку с серпом:
– Чего тебе, Тарис? Видишь, я занят?
– Вижу-вижу, опять материал мне портишь, – в пыточную скользнула женщина, невысокая и худощавая, темноволосая, того чудесного возраста, когда женщина еще свежа и красива, но уже достаточно опытна и мудра.
Тарис бросила быстрый взгляд на распростертого на дыбе пленника, недовольно дернула головой и отвела глаза, сделав вид, что рассматривает безыскусное убранство темного узилища:
– Не надоело еще над ним издеваться? – в голосе Тарис звучало осуждение, брезгливость, безразличие – все в точно выверенной пропорции. – Пещере нужен хозяин, а не свихнувшийся на своей жестокости псих, – в голос пролилось немного лести и чуть-чуть восхищения, совсем капельку.
– У Пещеры есть хозяйка, – Рагнар проворчал недовольно, серп, однако ж, опустил, и выпустил из руки истерзанные чресла узника.
– Я смотрю за Цветником, а Арена осталась без пригляда, пока ты здесь развлекаешься, – женщина шагнула ближе к палачу. Еще шаг – ее полновесная грудь в глубоком декольте уперлась в его объемный плотный живот. И хоть они были одного роста, она смогла заглянуть в его глаза снизу вверх – ласково и просительно:
– Оставь мальчика, Рагнар. Я его себе заберу. Вот увидишь, все матроны Окраины на него, как стервятники, слетятся. Молодой, свежий… хм… красивый, – она бросила на изможденного пленника оценивающий взгляд, – …будет, если его отмыть и накормить.
– А ты все на молоденьких заглядываешься, старая ты потаскушка, – крепыш ответил, гнусно ухмыльнувшись, однако ж, без злобы. В его устах это обращение прозвучало почти ласково.
– Это моя работа – отбирать качественный материал для гостей. И этот материал, – она ткнула длинным изящным пальчиком в сторону узника, – очень качественный. А ты собираешься лишить его самого большого, во всех смыслах, – здесь Тарис показательно вздохнула, – достоинства.
Женщина скользнула ладошками по широкой груди Рагнара, вроде невинно, но так игриво, что крепыш тут же расплылся в улыбке, а в живот Тарис ткнулся его собственный «поскребыш» в предвкушении женской ласки.
– Ну вот, другое же дело, – Тарис промурлыкала ему на ушко, еще разок для верности прижавшись к мужчине грудями. – Вы давайте, заканчивайте с ним, что вам тут надо. Только чтоб в Цветник мне его доставили
– Вообще-то я еще ни на что не соглашался, – Рагнар показательно сурово сдвинул брови. – Этот поганец спрятал
– Мне ваши скучные мужские дела совершенно не интересны, – Тарис прижалась к мужчине, словно бы невзначай стиснув его вставший торчком возбужденный член между бедрами. – Мне нужен новый невольник.
– А может, ты и права… – мужчина протянул задумчиво, скосив хитрый злой взгляд на пленника. – Для такого, как наш Тиль, твой Цветник покажется хуже могилы. А я уж сам лично позабочусь, чтобы к нему приходили самые требовательные гости, с самой богатой фантазией, – крепыш плотоядно осклабился, а пленник лишь сильнее зажмурился.
С жизнью своей он уже давно попрощался, но бывает ведь кое-что и похуже смерти…
– Глядишь, быстрее заговорит, когда надоест ублажать очередную старую, извращенную… хм, но очень богатую даму, – Рагнар гадко хохотнул. – Ладно, детка, ты иди, мы еще немножко с Тилем побеседуем – для профилактики, – а потом его тебе принесут.
– Целиком, а не по частям, – Тарис сурово сдвинула черные брови.
– Целиком-целиком, – Рагнар отмахнулся от нее. – А если вдруг невзначай чего отрежем, так это завсегда пришить обратно можно, – он гыкнул, но под сердитым взглядом маман осекся:
– Да, шучу, шучу я. Притащим тебе твою новую игрушку в целости и… почти в сохранности.
Тарис отправилась на обход своего Цветника – дома утех на Окраине, подобных которому не было ни в одном из Обитаемых миров. Только в «Пещере наслаждений» можно было позволить себе то, что в любом другом, более цивилизованном, месте даже в голову бы не пришло. Можно было не прятаться под маской, не скрывать истинной природы своего порочного естества. Потому что все, происходящее в Пещере, в ней же и оставалось. Иногда вместе с останками тел тех, для кого удовольствия оказалось слишком много.
У Тарис была своя тайная тропка, ведущая мимо всех покоев, откуда она могла присматривать за гостями, оставаясь при этом незамеченной. В каждой комнате был потайной глазок и даже дверь, ключи от которой тоже хранились у Тарис. Это было сделано в большей степени из соображений безопасности – подчас гости выделывали такое, что даже у коренных обитателей Окраины мурашки бежали по телу.
Впрочем… многим гостям нравилось, когда, за ними наблюдали. А были среди них и такие, которые платили за саму возможность подглядеть за другими. Были даже те, кто платил за подглядывание за подглядывающим или за то, чтобы подглядывали за ними самими…
И Тарис знала, что роль наблюдателя приносит ни с чем не сравнимое удовольствие ей самой. Тайное, запретное… Впрочем, какие могут быть запреты в «Пещере наслаждений»? Она не единожды ласкала себя, замерев напротив очередного смотрового окошка, глядя, как толпа мужчин лишает невинности юную деву или, наоборот, солидная матрона раз за разом овладевает неопытным юношей, измотав бедолагу едва не до потери сознания. А Тарис смотрела на все на это с вожделением, и кончала вместе со своими гостями, благодарная им за те крохи удовольствия, что ей перепадали.