Лена Бутусова – Хозяин моего виноградника, или Тугая лоза (страница 2)

В любом случае, дополнительная недвижимость стоила любого разговора. Наша с мамой скромная двушка в хрущевке уже давно требовала ремонта, денег на который не было ни у нее, ни у меня. Так и жили – с капающим краном и разводами на обоях после очередного залива соседями.

Дойдя до калитки, я остановилась и вдруг испугалась. Но не мошенников или бандитов, как опасалась мама, а того, что все мои детские фантазии об отце окажутся мыльным пузырем. Задержав дыхание, я протянула руку к звонку, но позвонить не успела. Дверь распахнулась, а на пороге меня встретил интеллигентного вида немолодой мужчина в забавных круглых очках. Чем-то он был похож на профессора, с аккуратной седой бородкой, в костюме-тройке и белоснежной рубашке, застегнутой на все пуговицы – в такую-то жару.

– Наталья Ивановна? – он сдержанно улыбнулся и как-то очень старомодно склонил голову, словно приветствуя меня.

– Да… это я, – в первый момент я растерялась, но быстро пришла в себя и протянула мужчине руку для пожатия.

Он бросил на мою вытянутую руку удивленный и даже как будто осуждающий взгляд, но тут же спрятал эти эмоции и улыбнулся шире:

– Ну-у-у… что же вы? Через порог руку не протягивают. Входите.

Я шагнула за ограду, и калитка тут же бесшумно захлопнулась за моей спиной. Я вздрогнула от неожиданности, испуганно обернулась на дверцу, но никого страшного рядом с ней, разумеется, не увидела. Мой новый знакомый поспешил меня успокоить, старательно растягивая рот в белозубой улыбке:

– Тугие петли, все никак руки не доходят ослабить. Мое имя Ротанов Владимир Станиславович, я поверенный вашего покойного отца.

Теперь уже мужчина протягивал мне руку, и я поспешила ответить на его рукопожатие, чтобы сгладить впечатление от своего детского испуга:

– Наталья… – Чуть помешкав, решила тоже представиться полным именем, – Наталья Ивановна Серова.

Против моего ожидания Владимир Станиславович не стал пожимать мою руку. Он осторожно сжал мою кисть, чуть наклонился и… поцеловал тыльную сторону ладони – очень коротко и деликатно:

– Рад наконец-то с вами познакомиться. Прошу вас, пройдемте в дом.

Мужчина вежливо указал мне на вход, к которому от калитки вела тропинка, аккуратно присыпанная ровным золотистым песочком. Чуть опешив от подобного галантного приема, я снова улыбнулась и, стараясь соответствовать чопорности момента, чинно прошагала к входу. Как назло озорной ветерок так и норовил поиграть с полами моей короткой юбочки и бесстыдно задрать ее.

Очередной порыв ветра всколыхнул легкую ткань, и я с испуганным ойком принялась оправлять одежду, краснея и недоумевая, как много успел увидеть под ней благообразный «профессор».

– Мдя… – Владимир Станиславович протянул задумчиво, чем вызвал еще один прилив стыда к моему лицу. Но тут же продолжил уже в полушутливой манере, – Пожалуй, Джоди это будет полезно. Наверно, он даже будет рад. Наверно.

– Чему он будет рад? – я резко обернулась, из-за чего замешкавшийся «профессор» едва не налетел на меня. – И кто такой Джоди? – я вопросительно выгнула бровь.

– Всему свое время, милая девушка. – Ротанов снова указал мне на вход в дом, но видя, что я не тороплюсь шагать туда, пока не получу ответа, вздохнул, – Не переживайте, я сейчас полностью введу вас в курс дела. Давайте только войдем в дом – на улице становится жарко, а в моем возрасте жара противопоказана.

Я хотела было ехидно заметить, что, если ему жарко, мог бы одеваться полегче, но увидев добрую, почти отеческую, улыбку Ротанова, озорной не по возрасту блеск его глаз, вздохнула и промолчала. И покорно шагнула за порог.

И словно бы оказалась в другом времени.

Изнутри домик оказался таким же чистеньким и уютным, как и снаружи. С тяжелыми гардинами на окнах, резными деревянными панелями на стенах, толстыми коврами, скрадывающими шаги. Мельком я подумала, что звук падения моего тела на такой ковер никто не услышит. Впрочем, домик стоял на отшибе, так что никто в любом случае не услышит ничего, что здесь будет происходить. Кричи – не кричи.

Почувствовав мою оторопь, Ротанов поспешил подбодрить меня:

– Да, вы не стесняйтесь, Наталья Ивановна, проходите, присаживайтесь. Чувствуйте себя, как дома. Вам, быть может, чаю? Или чего-нибудь холодненького?

– Мне? Спасибо, – я машинально опустилась в ближайшее кресло – с резными деревянными подлокотниками и такими же ножками в форме львиных лап. – Мне бы чего-нибудь бодрящего… и холодного. Может, айс-латте?

«Профессор» обратился к кому-то в глубине дома:

– Маргарита Валентиновна, будь так любезна, принеси нам пару бокалов полусладкого рислинга [*]. Там, в кухне у меня подготовлено.

– Это из твоего погребка? – ему ответил удивленный женский голос, а в соседней комнате мелькнула седая, аккуратно причесанная голова и сразу же пропала.

– Да-да, у нас сегодня важная гостья, – Ротанов улыбнулся и опустился в кресло напротив меня. Чуть помедлив, все-таки расстегнул пару пуговиц на своей жилетке.

– Вы уж меня простите, но эти ваши молодежные «айс» и «латте» вгоняют меня в тоску. Позвольте вам предложить кое-что гораздо лучше. Оно одновременно бодрит и освежает.

В этот момент из соседней комнаты показалась женщина с подносом в руках. На подносе стояли два высоких бокала с золотистой жидкостью и белое блюдо с аккуратно нарезанными фруктами. Мельком я успела заметить лежавшие на тарелке сочные зеленые яблоки, кусочки груш, крупный зеленый виноград и что-то еще, но разглядывать угощение совсем уж бесстыдно мне было неловко.

Женщина поставила блюдо на низенький, отполированный до зеркального блеска столик.

– Спасибо, дорогая, – Ротанов ласково, но сдержанно погладил ее по руке, и женщина, тепло улыбнувшись, вышла из комнаты.

– Ваша жена? – спросила и только потом поняла, что вопрос прозвучал бестактно.

«Профессор», однако, не оскорбился:

– Да, Маргоша. Уже почти полвека вместе.

– А это ваш дом? – я продолжала расспросы.

– Все верно, – Ротанов кивнул.

– Почему мы встретились здесь, а не где-то в более подходящем месте? – я решила спрашивать напролом. В конце концов, мне не каждый день зачитывают завещание моего пропавшего без вести отца. Но почему-то мне казалось, что это должно происходить в более формальной обстановке.

– Под более подходящим местом вы подразумеваете душный бездушный офис где-нибудь в центре города? Простите за каламбур, – Ротанов снисходительно усмехнулся. – Не думаю, что он в полной мере подходит к тому, что сейчас произойдет.

– А что сейчас произойдет? – мне снова стало чуточку страшно, но совсем немного. Уж больно располагал к себе и сам Ротанов, и его супруга, и вообще вся окружающая обстановка.

– Да, вы угощайтесь, – Владимир Станиславович засуетился, пододвигая ко мне поднос с бокалом и фруктами, и сам, показывая пример, взял второй бокал. – Это превосходное вино из моих личных запасов. Вы только понюхайте его – в одном вдохе целый цветущий сад, – и он с искренним удовольствием втянул носом аромат, струящийся из-за края бокала.

Я недоуменно скривилась, но предложенный бокал взяла:

– Вообще-то я не пью.

– Я не предлагаю вам пить, – Ротанов снова усмехнулся. – Я предлагаю вам вкусить божественный нектар, порадовать свои органы чувств невероятным букетом из ароматов трав и цветов, впитавших в себя золотой свет южного неба и свежесть ласкового ветра, дующего с прогретых солнцем холмов.

– Вы так вкусно и красиво говорите, – я не смогла не улыбнуться и все-таки поднесла бокал к лицу. От напитка и вправду исходил легкий цветочный аромат, с нотками жасмина и чего-то еще, незнакомого и свежего.

– А я пока что зачту вам ваше завещание, – Ротанов поставил свой бокал на столик. – Ах, да, чуть не забыл. Позвольте ваш пальчик. Формальность, – он пожал плечами в ответ на мой вопросительный взгляд. – Я должен удостовериться, что вы в полной мере подходите для… кхм… того, что завещал вам ваш отец.

– А что он мне завещал? – я сделала небольшой глоток. Напиток был прохладно-кисловатым на вкус, с легкой сладостинкой и приятно освежал пересохшее от жары горло.

– Вы позволите? – Ротанов взял мою руку и приложил к подушечке безымянного пальца небольшую квадратную коробочку. Я почувствовала легкий короткий укол, ойкнула, но «профессор» уже выпустил мою руку, – Все-все. Пару минут для получения результата. Как вам вино?

– Очень вкусное, – я искренне похвалила. – Кажется, что я гуляю по летнему лугу и чувствую все эти запахи. И свежее такое…

– Во-о-от, – Ротанов назидательно выставил палец вверх. – А вы говорите, я вам выпить предлагаю. Я вам предлагаю приобщиться к искусству. Вы себя хорошо чувствуете? – он вдруг озабоченно нахмурился.

– Голова немного закружилась. Это из-за жары, наверно, – я неуверенно улыбнулась, тронув висок. Легкое ощущение головокружения не доставляло дискомфорта. – Так что там с завещанием?..

– Да… кхм… с завещанием, – Владимир Станиславович зашуршал бумагой, похожей на ту, которую я получила накануне, такая же желтоватая и хрустящая.

И этот бумажный хруст неожиданно звонко отозвался в моей голове. Я нахмурилась, пытаясь собрать расползающиеся мысли.

– Согласно завещанию, вы являетесь наследницей сельскохозяйственных земель вашего отца и прилегающего к ним производства…

– Каких еще земель? – я спросила, чувствуя, что язык вдруг онемел и плохо меня слушается. Чтобы смыть это неприятное ощущение, я глотнула еще золотистого вина. – У отца что, был огород? Ик…