Лена Бутусова – Дикая охота (страница 2)

А потом она почувствовала, как что-то подняло ее с земли, и она плавно поплыла навстречу ночи. Тае было тепло и уютно, дремота смежала ей веки, и девушка едва могла бороться с ней. Она прижалась к своему спасителю, сквозь сон пытаясь рассмотреть его, но видела лишь темную ткань охотничьей куртки, и матовый блеск цепи на его шее. Она даже почти не удивилась, когда поняла, что ее несет на руках человек, а белый волк куда-то пропал.

А потом Тая заснула, и воспоминания о прошедшей ночи стали казаться не более, чем страшным сном. Под утро ее нашли на пороге пансиона для юных волшебниц, разбитую и опустошенную, с дырами в памяти и поломанным магическим Потоком. Мать-настоятельница лишь руками разводила, каким чудом одинокая раненая девушка могла оказаться так далеко от человеческих поселений, ведь пансион был намеренно построен вдали от жилья, чтобы никто и ничто не мешало обучению будущих чародеек. Девушка не помнила ни дома, ни семьи, но вспомнила свое имя. Настоятельница Нирина пожалела Таю и оставила при школе в качестве служанки. Ей дали кров, еду и платили крошечное жалование. Не так плохо, учитывая случившееся.

…Тая помотала головой, отгоняя тягостные воспоминания. Волчий вой раздался снова, уже чуть дальше за оградой. Девушка снова зябко повела плечами и еще ускорила шаг, чтобы не опоздать на ужин.

В трапезную Тая вбежала одной из последних. Нирина не любила, когда послушницы опаздывали на уроки или к приему пищи. Девушки блюли строгие правила пансиона, ведь для многих из них успешное обучение здесь гарантировало безбедную жизнь в будущем.

Обеденная зала была не очень велика. Два длинных стола, для старших и младших послушниц, занимали ее почти полностью. Тая сидела на дальнем краю среди малышек.

Девушка попыталась тихонько проскользнуть в свой уголок, но, как всегда, ее появление вызвало оживление в рядах учениц. По трапезной, словно ветерок, пронесся возбужденный шепот. Девушки хитро переглядывались, показывали пальцем на Таю, пряча в ладошках недобрые смешки:

— Смотри-смотри, Меченая опять опаздывает, — высокая худая девушка с длинной пепельно-русой косой зашептала своей подружке, бледнокожей полной блондиночке.

Та охотно поддакнула:

— Заработалась, бедняга.

Кто-то еще пошутил:

— Ее просто клубничные усы с грядок не отпускали!

Грянул дружный смех, и ученицы помладше принялись нараспев дразнить Таю:

— Метка-Метка, влезь на табуретку!

Девочкам подобные стихи казались очень забавными, они хихикали, а Тае было не до веселья. Она привычным стыдливым движением потерла уродливый шрам, оставшийся на щеке после той страшной ночи, когда она потеряла невинность и память. Нирина пыталась залечить следы ожога, но до конца убрать его так и не смогла.

Девушка с пепельной косой, очевидно, самая смелая и вредная из присутствующих, окликнула Таю:

— Эй, Метка! Ты помнишь, что сегодня Полнолуние?

Тая резко остановилась и обернулась на этот окрик.

— Опять чудачить будешь? — пепельноволосая не унималась. — Ты лучше запрись заранее в своей каморке, а то опять чего-нибудь вытворишь. Напугаешь тану [*] Лилье, она тебя потом снова выпорет. Хорошо бы прилюдно, в прошлый раз это было весело.

Девушки снова противно захихикали. Тая со злостью сжала зубы, собираясь уже ответить насмешницам чем-нибудь резким, но в этот момент в обеденную залу вошла настоятельница Нирина, и все разговоры разом смолкли. Нирину боялись и уважали, и не смели с ней спорить или пререкаться. Нирина была невысокого роста, полная и круглоликая, словно аппетитная булочка, и потому казалась многим доброй и мягкой. С первого взгляда никто не мог догадаться о ее жестком характере и сильном магическом даре, и потому наглецов ждал неприятный сюрприз, когда настоятельница резко и властно осекала любого зарвавшегося нахала.

Настоятельница обвела своих учениц строгим взглядом, произнесла короткое заклинание-благословение, что принято было говорить перед едой, дабы она приносила только пользу, и, опустившись на свое место, приступила к трапезе. Ее примеру последовали все послушницы, и какое-то время в обеденной зале был слышен только перестук ложек.

Кормили в пансионе вкусно. Тая сама не раз дежурила на кухне, и Мара, добрая старая кухарка, частенько хвалила ее за расторопность и чувство вкуса. Однако после того, как Тая, в очередной раз поссорившись со Сьеррой, магичкой с пепельной косой, подсыпала в еду ей и ее подружкам свистящего зелья, девушку отстранили от приготовления пищи.

Тая злорадно усмехнулась, вспоминая тот случай. Сьерра, сидевшая напротив нее за столом старших девушек, заметила ее улыбку и не удержалась от ехидного вопроса:

— Чему это ты ухмыляешься, Метка?

Тая иронично поджала губы:

— Вспоминаю, как вы с подругами штурмовали уборную после дегустации свистящего зелья. Тогда накануне тоже было жаркое на ужин.

— Ах ты, дрянь! — Сьерра непозволительно повысила голос, и мать-настоятельница тут же отреагировала на посторонний шум:

— Тишина за едой! — Нирина звонко стукнула ложкой по столу, и в трапезной снова воцарилась тишина.

Тая улыбнулась про себя: этот урок Сьерра с компанией запомнили надолго. Однако Нирина тогда быстро вычислила виновника, и Тая была наказана. В очередной раз. Девушку вообще частенько наказывали, обычно за дело, но порой и по недоброму наговору. А впрочем, даже если наказание было справедливо, причиной ее ослушания всегда была дружная нелюбовь к ней учениц пансиона. Тая поначалу очень огорчалась этой неприязни и не единожды плакала в подушку после очередной обиды, но потом привыкла, замкнувшись в себе, и, словно дикий волчонок, никого близко не подпускала. В чем была причина этой нелюбви? Быть может, в зависти? Тая была очень красива. С ладной фигуркой, смуглокожая, черноволосая, с темными, словно две спелые вишни глазами. Однако девичью красоту портил уродливый шрам от ожога, кривым рубцом тянущийся через всю щеку к подбородку. Тая много бы отдала, лишь бы только не иметь этой отметины. Ведь именно ей она была обязана обидным прозвищем Метка.

Однако было и еще кое-что, нечто более важное, чему неосознанно завидовали почти все послушницы. Девушки, которые учились магии, должны были оставаться девственницами вплоть до завершения обучения, и тот факт, что Тая свою невинность уже потеряла, почему-то делал ее отщепенкой. Только никто из завистниц не думал, что она вовсе не желала подобной судьбы, и что ее чистоту забрали без спроса.

Тая угрюмо работала ложкой, исподлобья поглядывая на старших учениц. Все они уже давно не были детьми, многие вскоре должны были закончить обучение, но из-за того, что эти девушки никогда не знали мужчины, фигуры их были по-юношески угловатыми и плоскими. В отличие от Таи, которая после случившейся трагедии очень быстро расцвела, превратившись из юной девушки в соблазнительную молодую женщину.

Ужин был закончен, и послушницы дружно вылезли из-за стола, выстроившись в очередь к мойщице посуды, чтобы отдать ей грязные тарелки. Тая по своему обыкновению пристроилась в самом конце. Нирина провожала своих учениц, стоя у выхода из трапезной, и благословляя каждую из них на отдых и добрый сон. Но когда мимо нее проходила Тая, настоятельница замолчала и, страдальчески нахмурившись, мягко взяла девушку на руку и решительно отвела ее в сторону:

— Не торопись, дитя, мне нужно поговорить с тобой.

— Конечно, матушка, я слушаю вас, — Тая улыбнулась.

Нирина, несмотря на свой магический дар целительства, не была ни ласковой, ни отзывчивой, но все же Тая очень ее уважала. И даже, наверно, любила по-своему. В конце концов, ей нужно было кого-то любить, а кандидатур для этой цели у нее было не так уж много: мать-настоятельница, которая приютила меченую девушку, да, пожалуй, еще кухарка Мара, что время от времени тайком от прочих девиц баловала обиженку вкусняшками.

— Послушай, Тая, — казалось, Нирина была смущена, с трудом подбирая слова для разговора, — как ты знаешь, учебный сезон заканчивается, совсем скоро у старших послушниц будут завершающие испытания.

Мать-настоятельница замолчала, а Тая преданно и терпеливо ждала, когда она продолжит. Женщина подняла на нее тяжелый взгляд, и что-то в ее глазах заставило Таю замереть от неясного тревожного предчувствия.

Нирина снова заговорила:

— В этот раз выпускаются девочки знатной крови, и потому внимание к испытаниям будет особое.

Тая понимающе кивнула, внутренне напрягаясь все сильнее:

— Вам нужна моя помощь? Вы только скажите…

Нирина не дала ей кончить:

— Не перебивай. Для того, чтобы испытания прошли на должном уровне, к нам приедут наблюдатели, чародеи и целители со всей Авлании, — настоятельница сделала паузу, словно собираясь с духом. — Они приедут завтра.

До Таи не сразу дошел смысл сказанных слов.

— Завтра? — она переспросила, закусив губу. — Но ведь сегодня ночью Полнолуние.

— Именно так, дитя мое. Именно поэтому я и позвала тебя, — Нирина вздохнула и неожиданно ласково погладила Таю по руке. Девушка была выше настоятельницы, и той приходилось задирать голову, разговаривая с ней. — Твой недуг, что приходит каждое Полнолуние, и что я не в силах излечить, не должен быть обнаружен. Иначе, я боюсь, что не смогу защитить тебя. Тебя заберут из пансиона, будут изучать, словно диковинную зверушку, или даже могут счесть твою болезнь заразной или опасной. И тогда…