Лена Бонд – Ты под запретом (страница 6)

— Туалет — это просто дырка?

— Ну да, — Ася пожимает плечами с таким видом, будто это самая нормальная вещь в мире. — А ты что ожидала увидеть в деревне?

Эта информация плохо укладывается у меня в голове, но терпеть становится невыносимо. Взяв пачку влажных салфеток и телефон с фонариком, я иду к выходу.

— Куда ты? — спрашивает мама, встречая меня в коридоре.

— В туалет, — мрачно отвечаю я, не в силах скрыть отвращение в голосе.

Мама улыбается с пониманием, и я вижу в её глазах сочувствие, которое только усиливает моё отчаяние.

— Он за домом, маленькая деревянная постройка. Не забудь взять с собой бумагу.

Я киваю, чувствуя себя как перед казнью.

Туалет оказывается именно таким, как я и боялась — маленькая, вонючая деревянная будка, больше напоминающая скворечник. Запах ударяет в нос, и я едва не поворачиваю назад, но потребности тела сильнее. Я задерживаю дыхание, стараясь не смотреть вниз, и делаю всё максимально быстро. Выскочив наружу, я жадно глотаю свежий воздух и тщательно протираю руки влажными салфетками.

Нет, я точно не выдержу здесь всё лето.

Ни на какое свидание я конечно же не иду, и в десять вечера мы с Асей уже готовимся ко сну. Перед этим я спрашиваю у мамы, где можно умыться, надеясь хотя бы на нормальную раковину.

— Вот умывальник, — мама показывает на странную конструкцию в углу веранды — металлический круглый бачок, из которого торчит что-то вроде толстого гвоздя шляпкой вниз, а под ним ведро. Господи, за что мне всё это… Но я уже настолько устала за сегодняшний день, что сил возмущаться и рефлексировать больше нет. Я просто хочу лечь и забыться сном, чтобы этот кошмарный день наконец закончился.

Зато Ася пищит от восторга, как будто ей показали новейший гаджет, а не примитивное устройство из прошлого века. Я вздыхаю и подхожу ближе. Мама показывает, как пользоваться этим артефактом девятнадцатого века, и мы сестрой кое-как умываемся и идём спать. Кровати оказываются на удивление удобными, с мягкими матрасами и пахнущими свежестью простынями. Но я всё равно долго ворочаюсь, не в силах заснуть.

Мысли крутятся вокруг сегодняшнего дня, который кажется бесконечным. Интересно, Илья ждёт меня у креста или нет? Хорошо, если ждёт. Так ему и надо. Пусть подумает немного и поймёт, что не все девушки готовы бежать на свидание по первому его зову.

Я прислушиваюсь к каждому шороху за окном. Ночь в деревне оказывается совсем не тихой — где-то вдалеке лают собаки, стрекочут сверчки, шелестят листья деревьев. Звуки одновременно пугающие и странно успокаивающие, такие живые и настоящие, не похожие на городской шум, к которому я привыкла.

— Поля, — слышу тонкий голосок Аси из темноты. — Можно я буду спать с тобой? Мне страшно…

Её голос звучит так жалобно, что у меня разрывается сердце. Я вспоминаю, что у Аси периодически бывают проблемы со сном, особенно в незнакомых местах, и на мгновение задумываюсь о том, как оставлю сестрёнку одну, когда сбегу. Как она будет засыпать без меня? Кто будет обнимать её, когда ей страшно?

— Конечно можно, маленькая, — отвечаю я, отодвигаясь к стенке и ощущая, как внутри разливается нежность к этой очаровательной девочке, которая так безоговорочно любит меня.

Ася ныряет ко мне в кровать, прижимаясь тёплым бочком. От неё пахнет детским шампунем и чем-то сладким, таким знакомым и родным. Я нежно глажу её по волосам, и она быстро засыпает. Я смотрю в темноту, слушая ровное дыхание сестры. Может, я слишком поспешила с решением сбежать?

Нет, нет и ещё раз нет!

Я уеду при первой же возможности. Ася ведь может спать с мамой, в случае чего. Она быстро привыкнет к новому месту, ей же здесь так нравится… В отличии от меня. Я не создана для деревенской жизни, для этих примитивных условий, для этой... простоты.

Но перед глазами почему-то всплывает улыбка Ильи и его слова:

«Дай этому месту шанс… Просто доверься мне…»

Я фыркаю и переворачиваюсь на другой бок, стараясь выбросить его образ из головы…

Глава 4

Просыпаюсь от настойчивого стука, раздающегося с улицы, и моментально ощущаю волну раздражения. Какого чёрта? Мой сон — единственный способ сбежать от реальности в этой Богом забытой дыре, и даже его у меня отнимают. Я зарываюсь глубже в подушку, пытаясь удержать ускользающие обрывки сновидения, в котором я была в Москве, среди друзей, но всё тщетно. Переворачиваюсь на другой бок, натягивая одеяло на голову, но звук не прекращается, проникая сквозь все преграды, словно специально издеваясь надо мной.

Тук-тук-тук. Равномерный, методичный, невыносимый, как тиканье часов в полной тишине, как капли воды, падающие на металлический поднос.

Нащупываю телефон под подушкой, чтобы проверить время. Десять утра. Серьёзно? Я проспала почти до обеда? Внутри шевелится что-то похожее на вину — дома я стараюсь вставать не позже восьми, чтобы соблюдать режим и быть продуктивной. Впрочем, какая разница — здесь всё равно делать нечего. Аськи рядом нет, но её постель уже заправлена. Удивительно, как крепко я спала, что ничего этого не слышала.

Проклятый стук не прекращается. Я раздражённо встаю, чувствуя, как затёкшие мышцы протестуют против резкого движения, и подхожу к окну, готовая испепелить взглядом источник этого шума. Отдёргиваю занавеску и щурюсь от яркого солнечного света. На мгновение картинка перед глазами расплывается, а потом я вижу… Илью.

Этот деревенский умник стоит у нашего забора с молотком в руках, прибивая какие-то доски. Его волосы взъерошены, футболка прилипла к спине от пота, обрисовывая каждую мышцу. Я замечаю, как солнце играет на его загорелой коже, как напрягаются мускулы, когда он поднимает руку с молотком.

Рядом, как верный щенок, крутится Аська, что-то без умолку щебечет, а он улыбается ей в ответ и поддерживает с ней диалог. Меня аж передёргивает от этой идиллической картины!

В памяти всплывает наш вчерашний разговор на реке, и щёки начинают гореть от стыда. Надеюсь, вечером он не меньше часа простоял под тем дурацким крестом, ожидая меня и чувствуя себя полным идиотом. Так ему и надо!

Отхожу от окна и плюхаюсь обратно на кровать. Сегодня меня ждёт ещё один бессмысленный день в Порошино, ещё один день, вычеркнутый из моей жизни. Беру телефон в руки и по привычке захожу в мессенджеры, но они, ожидаемо, не загружаются, показывая лишь бесконечно крутящийся значок загрузки. Господи, как люди вообще здесь живут?! Интересно, а у этого Ильи хоть есть смартфон? Или он звонит друзьям по стационарному телефону? Последняя мысль вызывает у меня нервный смешок. Наверняка, так и есть, а возомнил-то из себя непонятно кого.

Слышу какой-то шум из кухни и заставляю себя встать, хотя всё, чего мне хочется — это снова зарыться под одеяло и проспать до конца лета. До момента, когда мы наконец вернёмся в цивилизацию. Открываю чемодан, который так и не разобрала со вчерашнего дня. Что вообще носят в деревне в июне? Перебираю вещи и останавливаюсь на тех же джинсовых шортах и укороченной футболке, в которых была вчера вечером. Волосы собираю в небрежный пучок, не тратя времени на укладку, всё равно здесь не перед кем производить впечатление. Не перед этим же напыщенным индюком Ильёй!

Стук молотка не прекращается, когда я выхожу из комнаты, и каждый удар отдаётся в моей голове, усиливая раздражение. В доме пахнет чем-то свежим и травянистым. Этот запах я не могу идентифицировать, но он странным образом напоминает мне о детстве, о тех редких поездках за город, когда мы ещё были полноценной семьёй, когда отец был жив.

— Доброе утро, Полина, — улыбается мама, увидев меня. — Выспалась?

— Угу… Если бы не этот невыносимый стук, — бурчу я, подходя к окну, чтобы ещё раз взглянуть на источник моего раздражения.

Илья как раз поднимает с земли ещё одну доску, а Аська подаёт ему гвозди из маленькой коробочки.

— Этот парень любезно согласился починить наш забор и крыльцо, — произносит мама, не отрываясь от нарезания зелени. — Как он тебе, кстати? Знаю, что ты у меня умненькая девочка, которая не станет связываться непонятно с кем, но мы с Борисом должны знать…

— Мам! Фууу! — резко перебиваю я её, в ужасе осознавая, что мама допустила мысль о том, что Илья может мне понравится.

— Ладно, ладно, просто мальчик симпатичный, может задурить тебе голову…

— Всё, мы закрыли тему, — отрезаю я, и мама движением одной руки показывает жест, будто закрывает род на замок.

Мама, блин, придумает тоже. Да я видеть этого Илью не могу, а она спрашивает, как он мне?! Он самодовольный, нахальный, невыносимый...

— Завтракать будешь, — переводит тему мама и ставит передо мной тарелку. — Овсянка с земляникой. Аська где-то за домом ягоды нашла, строго сказала нам с отцом не есть, тебе оставить.

Не могу не улыбнуться от того, какая заботливая у меня сестрёнка, а внутри разливается тепло, смешанное с чувством вины. Моя маленькая Аська… Надеюсь, она не сильно расстроится, когда я уеду отсюда без неё.

Сажусь за стол и пробую завтрак. Удивительно, но вкус оказывается не таким ужасным, как я ожидала. Ягоды сладкие и ароматные, взрываются во рту сочным вкусом. Они совсем не похожи на те, что продаются в московских супермаркетах.

— Где Борис? — спрашиваю я, чтобы поддержать разговор, хотя на самом деле мне всё равно, где он.