Лена Бонд – Ты под запретом (страница 8)
— Кстати, на выходных собираемся у него на даче, — Камилла, кажется, решила добить меня окончательно. — Его предки уезжают. Будет только наша компания. Жаль, что тебя не будет.
— Я... я приеду, — вырывается у меня.
— Серьёзно? — удивляется Камилла. — А как же твои родители?
— Я хочу сбежать, вернуться в Москву, — признаюсь я. — Не могу я здесь всё лето сидеть, Ками. Просто не могу.
— Было бы круто, если бы ты приехала. Дэн будет рад тебя видеть, я уверена.
— Я знаю… — отвечаю я, окончательно уверенная в том, что уеду любым способом. Вообще неважно, как, главное добраться до Нижнего Новгорода. Да хоть на попутках!
Когда мы прощаемся, я обещаю ей, что приду к выходным. Ками говорит, что будет ждать, и мы отключаемся.
Иду обратно вдоль трассы, обдумывая план. Можно попробовать погулять по деревне, и если я увижу у любого дома машину, то могу подойти и спросить, могут ли меня отвезти в город. По-моему, звучит неплохо. Или можно попробовать поймать попутку прямо здесь, на трассе. Кто-нибудь да остановится.
Погруженная в свои мысли, не сразу замечаю машину, которая сбавляет скорость рядом со мной. Старенькая лада синего цвета, потрёпанная временем и дорогами. Внутри сидят трое парней, примерно моего возраста или чуть старше.
— Эй, красотка! Подвезти? — кричит один из них, высунувшись из окна.
Игнорирую их и продолжаю идти, ускорив шаг, но машина продолжает ехать рядом. Медленно, как хищник, выслеживающий добычу.
— Да ладно тебе, не бойся! Мы не обидим, — говорит другой парень, который за рулём. — Куда идёшь в такую жару?
— В Порошино, — неохотно отвечаю я, решив, что лучше не игнорировать их полностью, чтобы не спровоцировать.
— Так мы туда же! Садись, подвезём, — он улыбается, показывая неровные зубы, но эта улыбка не достигает его глаз, которые остаются холодными.
Останавливаюсь и смотрю на них, пытаясь оценить ситуацию и взвесить риски. Обычные деревенские парни. Ничего особенно угрожающего, но всё равно как-то некомфортно.
И тут меня осеняет. Они же на машине. Они могут не просто до деревни меня довезти, но и до города…
— Ребят, а вы можете меня до Нижнего Новгорода подбросить. Мне в аэропорт надо, — спрашиваю я, подходя ближе.
Парни переглядываются, явно удивлённые таким поворотом.
— В Нижний? — переспрашивает один. — Это часа два ехать.
— Я заплачу, — быстро добавляю я. — У меня есть деньги.
— Ну, если у тебя ещё и деньги есть... — усмехается водитель. — Почему бы и нет? Садись, обсудим.
Один из них открывает мне заднюю дверь, и я вижу потёртое сиденье, покрытое какими-то пятнами, происхождение которых я предпочитаю не знать. Смотрю на парней, которые все, как один, повернулись ко мне. Всё же будет хорошо, правда? Я им заплачу, и они отвезут меня, куда я скажу. Честные товарно-денежные отношения.
— Давайте завтра утром встретимся здесь, у этого знака, часов в одиннадцать? — предлагаю я.
— Да садись, довезём до Порошино и обсудим детали по пути, — парень, сидящий на пассажирском сиденье, открывает свою дверь и выходит ко мне. Его движения кажутся слишком резкими и нетерпеливыми. — Мы не кусаемся.
Он подходит ближе, и я замечаю, как он смотрит на меня — оценивающе, с каким-то голодным блеском в глазах. Или может быть мне всё это показалось, и я вижу опасность там, где её нет?
— Я пешком дойду, спасибо. Люблю гулять, — отнекиваюсь я, делая шаг назад.
— Ну же, красотка, — он протягивает руку, и я вижу грязь под его ногтями и какой-то странный шрам на запястье. — Поехали, отвезём, куда скажешь. А то как-то не по-людски получается. Ты хочешь нас запрячь, а мы толком и не знакомы. Вдруг ты нас обманешь? А так хоть познакомимся по пути. Мы тебя завтра можем прям из дома забрать. Но если ты, конечно, не хочешь, уламывать мы тебя не будем. Найдёшь ещё кого-нибудь другого на машине…
Его довод звучит почти разумно и убедительно, но что-то в его тоне, в его взгляде заставляет меня чувствовать себя загнанной в угол. Желание сбежать из Порошино борется с инстинктом самосохранения, и я не знаю, какому из них поддаться. Но я так хочу увидеть друзей, увидеть Дэна, вернуться в нормальную жизнь... Может быть, я просто накручиваю себя? Может быть, эти парни действительно просто хотят помочь и заработать немного денег?
— Хорошо, — слышу свой голос как будто со стороны. — Поехали. Только высадите меня где-нибудь на въезде в посёлок.
— Как скажешь, — он закрывает за мной заднюю дверь и садится вперёд.
Машина тут же трогается с места, но мы не поворачиваем в сторону Порошино, а едем прямо, и внутри у меня всё холодеет.
— Эй, ребят, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Мы проехали поворот.
— Да не волнуйся, красотка, — отвечает водитель, встречаясь со мной взглядом в зеркале заднего вида. — Мы едем по другому пути. Заодно покажем одно классное место. Тебе понравится.
Парень рядом со мной придвигается ближе, а я вжимаюсь в дверь, лихорадочно нащупывая ручку, готовая выпрыгнуть на ходу, если потребуется. Чёрт, заперто…
Глава 5
В горле пересыхает от страха, который я отчаянно пытаюсь скрыть. Дыхание сбивается, но я изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие, хотя внутренний голос буквально кричит, что ситуация явно вышла из-под моего контроля. Доигралась, Полина. Довезли тебя до города, ага…
В голове лихорадочно мелькают мысли, цепляясь за любую соломинку надежды. Хотя, с другой стороны, что они могут мне сделать? Ну вот чисто теоретически? Если в этой глуши что-то случится с падчерицей состоятельного московского бизнесмена, это же шумиха поднимется! Федеральные каналы, расследования, полиция... Никто не захочет таких проблем. Успокаиваю себя этим, но холодный голос разума безжалостно добавляет: есть нюанс, у меня на лбу не написано, кто я и кто мой отчим.
Парень, сидящий рядом, внезапно кладёт свою мерзкую ладонь мне на колено, и меня как током прошибает насквозь. Но это, знаете ли, не томные искорки от приятного прикосновения, о которых пишут в любовных романах. Это настоящие двести двадцать вольт, от которых меня начинает трясти, а внутренности с грохотом опускаются ниже некуда и давят мне на мочевой пузырь.
— Руки свои убрал, — цежу сквозь зубы я, отпихивая грязные пальцы от себя.
— Тише ты, красотка. Не груби, и мы тебя не обидим, — усмехается водитель, а второй парень на переднем сидении начинает ржать, как голодная гиена, и этот звук впивается в мой мозг, словно ржавые гвозди.
— Остановите машину! — кричу я, теряя остатки хладнокровия. — Вы хоть знаете, кто я, уроды?!
— Гоша, закрой ей рот, а то она слишком разговорчивая стала, — выплёвывает ублюдок за рулём, и эти слова звучат как приговор.
— Слышишь ты, только тронь меня! — ору я, вкладывая в голос всю оставшуюся храбрость, хотя в этот момент мне становится по-настоящему страшно.
Нет, даже не так — я на грани истерики! Трое местных ублюдков везут меня в неизвестном направлении, так ещё и собираются закрыть мне рот, чтобы я не смогла кричать. Не прошло и суток, как я приехала в Порошино. Просто чудесное место, ничего не скажешь! Хорошо, что козёл, сидящий рядом, не успевает совершить задуманное, так как машина начинает тормозить, а водитель недовольно произносит:
— Вот же блять, нарисовался…
Что-то пошло не так. Я жадно впиваюсь взглядом в лобовое стекло, пользуясь тем, что никто меня больше не трогает, и вижу, что на пути у машины стоит какой-то парень на стареньком мотоцикле. Класс, где трое, там и четверо. Давайте уже сразу всю деревню соберём и вывезем меня в лес!
Автомобиль полностью останавливается, а парень слезает с мотоцикла и идёт в нашу сторону. Уроды переговариваются между собой приглушёнными голосами, решая, что сказать, и мне становится до жути интересно, кто этот человек, из-за которого они так занервничали. Я уже готовлюсь кричать во всё горло: «Помогите, насилуют!», но потом парень снимает шлем, и я узнаю... Илью.
В любой другой ситуации я бы ни за что не хотела пересекаться с ним ещё раз, но сейчас внутри меня разливается тепло облегчения, от которого я готова разреветься. Каким бы придурком он не был, доверия он вызывает явно больше остальных. По крайней мере, Илья не пытался меня лапать или затыкать мне рот, чтобы я не кричала. Пока что.
Он подходит вплотную к водительскому окну, и тот опускает стекло.
— Здарово, Илюха, — протягивает козлина, пока Илья нагибается и невозмутимо заглядывает в салон.
— Привет, Лёх, — отзывается он и задерживает на мне взгляд, пока я сижу, словно парализованная, не в силах произнести ни слова. То ли от волнения, то ли от стыда за собственную глупость. — Смотрю, ты за старое взялся.
От этих слов по моей спине пробегает липкий холодок. За старое? Что это значит? Что этот Лёха делал раньше?
— Да какой там, просто с девушкой познакомились, до Порошино везём. Она пешком шла…
— Ага, только деревня в другой стороне, — Илья кивает в сторону трассы, и в его голосе я слышу сталь.
— Я им то же самое сказала, — уже не выдерживаю я и снова нетерпеливо дёргаю ручку двери, чувствуя, как адреналин бурлит в крови. — Откройте дверь!
Водитель послушно нажимает какую-то кнопку, и я чуть ли не кубарем вылетаю на улицу. Колени подкашиваются от волнения, но я заставляю себя стоять прямо. Отряхиваюсь и быстрым шагом иду обратно к повороту на Порошино. Не собираюсь здесь оставаться ни секунды. Но не могу удержаться и через десяток метров оборачиваюсь — Илья всё ещё стоит у машины и о чём-то разговаривает с этими уродами.