Лена Бонд – Ты под запретом (страница 42)
Она остаётся в коридоре, рыдая и повторяя моё имя. А я закрываю дверь своей комнаты и начинаю быстро переодеваться. Снимаю платье, надеваю тёплый спортивный костюм. Собираю в рюкзак самое необходимое — документы, немного одежды, зарядку для телефона. Беру все деньги, которые я смогла найти по карманам и сумкам. Совсем немного, но на неделю в хостеле хватит.
Перед выходом я останавливаюсь у зеркала. Стираю размазавшуюся помаду, убираю волосы в хвост. На щеке наливается синяк — последний «подарок» от Бориса. Теперь в отражении я вижу новую Полину — решительную, сильную, свободную.
Может, Илья был прав. Я действительно сильнее, чем думала.
Я выхожу из комнаты, прохожу мимо всхлипывающей мамы, мимо гостиной, где Борис что-то объясняет Носовым, и направляюсь к выходу. Оборачиваюсь в последний раз на этот цирк моральных уродов, которые все разом смотрят в мою сторону — шокированные, растерянные, злые, — и закрываю за собой дверь.
Когда проезжаю табличку «Порошино», сердце не просто падает — оно буквально проваливается куда-то в пропасть. Почти месяц назад я уехала отсюда, оставив здесь самые счастливые моменты моей жизни и часть души.
Не знаю, зачем я приехала сюда, на что надеюсь? Наверное, я просто хочу ещё раз увидеть Илью, попросить прощения у него, у его мамы, попробовать объясниться. Не уверена, что он станет меня слушать, но я не прощу себе, если хотя бы не попытаюсь.
Добраться до деревни было непросто, потому что я, как и ожидалось, осталась практически без средств существования. А самое смешное, что мне даже не к кому было обратиться за помощью. Я буквально осталась совсем одна. Новость о том, что Борис с позором выгнал меня из дома и оставил без копейки денег, быстро разлетелась по нашим кругам, всплыла даже фейковая информация о том, что я делала аборт. Не трудно догадаться, кто об этом проболтался.
И знаете, что, чудесным и немыслимым образом от меня отвернулись все люди, которых я совсем недавно гордо называла друзьями. Оказалось, что нищенка, которой даже жить негде, никому не нужна. Даже Камилла, которую я считала близкой подругой, откупилась от меня двадцатью тысячами рублей и перестала выходить на связь. Вот цена нашей «вечной дружбы». Как там говорится, друзья познаются в беде? О да, теперь я знаю это не понаслышке.
Первое время я жила в самом дешёвом хостеле, стала раздавать листовки у метро, чтобы были деньги хотя бы на еду, параллельно решала вопросы с учёбой, потому что, как и ожидалось, Борис расторг договор с вузом, в котором я училась.
Я действительно опустилась на самое дно. Но знаете что? Иногда нужно коснуться дна, чтобы оттолкнуться и всплыть. К сожалению, мне не удалось перевестись в другой университет, тем более на бюджет — все сроки были безнадёжно упущены. но в одном из вузов меня заметили или пожалели, но в общем, предложили работу секретаря на кафедре.
Зарплата там не Бог весть какая, но зато мне предоставили отдельную комнату в общежитии, как сотруднику. В тот день я впервые за долгое время почувствовала вкус надежды — острый, пьянящий. Из грязного хостела в собственную комнату, из раздачи листовок в офисную работу — это казалось невероятным подарком судьбы. Когда я очутилась в комнате, которая стала мне временным домом, я прослезилась, хотя и обещала себе больше не плакать. Но это были слёзы счастья, так что не считается.
Борис, конечно, не упустил возможности сделать мою жизнь ещё сложнее и запретил маме и Асе общаться со мной. И если с первой я в общем-то и не планировала поддерживать общение, то отсутствие сестры в моей жизни ощущалось как открытая рана, которая не заживает.
Но моя бесстрашная и храбрая девочка пригрозила Борису, что она сбежит из дома, если он будет продолжать запрещать нам видеться. Теперь мы общаемся по телефону каждый день и обязательно раз в неделю видимся вживую. В прошлую субботу Ася чуть ли не силой впихнула мне свой новый планшет, самый дорогой, навороченный, который она попросила Бориса ей подарить. Она отдала мне его, чтобы я подороже продала его и у меня были деньги. Поступок Асеньки растопил моё покрытое льдом сердце, и я второй раз не сдержала своё обещание и прослезилась.
На вырученные от продажи планшета деньги я купила себе недорогую офисную одежду, часть отложила на благоустройство своего нового жилища, а остальное потратила на билет на самолёт до Нижнего Новгорода. По воле судьбы самый дешёвый билет был на мой день рождения, и я подумала, что это знак.
И вот я здесь, подъезжаю на такси к дому Ильи. Выхожу из машины и прошу таксиста подождать меня немного, вдруг разговор не получится, а вызвать такси обратно будет очень проблематично без связи.
Внутри меня всё дрожит, когда я подхожу к калитке, но она оказывается перемотанной проволокой, а на двери дома висит массивный замок.
— Нету никого, — я вздрагиваю, услышав за спиной скрипучий голос.
Оборачиваюсь и вижу перед собой пожилую женщину в цветастом платке, которая стоит и внимательно разглядывает меня, опёршись на черенок лопаты.
— А вы не знаете, где они? — спрашиваю я.
— А кто «они»? — женщина щурится. — Надя померла, а Илья уехал сразу же после похорон.
Мир вокруг меня начинает кружиться. Я хватаюсь за забор, чувствуя, как ноги подкашиваются. Нет, нет, только не это...
— Как это умерла? Когда? — слова вырываются сами собой, хриплые, надломленные.
— Так неделя прошла, как схоронили. Когда Илью полиция забрала, Наденька так переживала за сыночка, всё плакала! Его только на следующий день отпустили. Очень сдала она после этого. Через две недели на скорой увезли, так и померла в больнице, — она замолкает, всматриваясь в моё лицо, и вдруг её глаза расширяются. — Погоди, так это ты! Из-за тебя, змеюка, Илью и забрали. Бегала всё сюда, летом, а потом так подставила парня! Тьфу!
Она плюётся мне под ноги и, развернувшись, уходит. А напоследок оборачивается и говорит:
— Это из-за тебя, падлюка, Наденьки не стало. Такая хорошая женщина была, — промокнув глаза платком, женщина уходит, а я стою в оцепенении, пытаясь принять то, что я только что узнала.
Мама Ильи умерла… Из-за моего поступка. Сердце так больно сжимается в груди, что я не могу дышать. Жадно хватаю ртом воздух, не веря в то, что это произошло. Водитель, видимо, заметив, что мне плохо, выходит из машины и подбегает ко мне.
— Девушка, что с вами?
— Всё нормально, — шепчу я. — Пожалуйста, отвезите меня на кладбище… Я покажу дорогу.
Через пятнадцать минут я стою у свежей могилы, усыпанной цветами и венками.
Смотрю на дату рождения и смерти и понимаю, что у нас с ней день рождения в один день — сегодня. Эта удивительная, добрая женщина с непростой судьбой не дожила неделю до сорока двух лет. Я кладу на могилу букет полевых цветов, которые собрала по дороге, — ромашки, васильки. Хоть так я могу почтить её память и поздравить её с Днём рождения.
Опускаюсь на колени прямо на влажную землю, не заботясь о том, что испачкаю единственные приличные джинсы.
— Простите меня, — шепчу я, и слёзы капают на свежую могильную насыпь. — Простите меня за всё...
В аэропорт я возвращаюсь только к вечеру. Таксист содрал кучу денег за ожидание, но мне всё равно. На билет до Москвы мне как раз хватает. Сидя в зале ожидания, я не могу перестать думать об Илье. Где он сейчас? Что с ним? Может быть, он здесь, в Нижнем Новгороде? Ведь он учился здесь.
Он, скорее всего, даже не узнает, что я приезжала к нему. А может, оно и к лучшему… Я внесла в его жизнь только боль и потери. А он... он подарил мне самое ценное — показал мне настоящую себя, без масок и притворства. Показал, что значит любить и быть любимой. За это я буду благодарна ему до конца своих дней.
Я надеюсь, что он будет счастлив. Илья заслуживает этого больше, чем кто-либо другой. А я возвращаюсь в Москву, бороться дальше за своё существование и жизнь. И я выиграю в этой борьбе, можете не сомневаться. Я стала сильнее. Я стала мудрее. Я стала собой.
Но я навсегда запомню парня с красивыми карими глазами, который поверил в меня, даже когда я сама в себя не верила, который полюбил меня настоящую.