Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 816)

Упоминание о Майкле Эрли очень не понравилось Джонни.

– Это все связано с ИРА? – спросил он. Джонни, как и большинство американских ирландцев, всегда держался того мнения, что лучше бы эти ирландские дела оставались по ту сторону Атлантики. Его отец, как и мой, порой с пеной у рта рассуждал о несправедливости ирландской истории, но у самого Джонни был такой характер, что он не мог злиться ни на кого, даже на англичан.

– Как поживает твой отец? – спросил я, чтобы не отвечать на его вопросы об ИРА.

– Умер в прошлом году, упокой его господи.

– О боже. – Я перекрестился. – Бедняга Имонн.

– После смерти мамы он утратил интерес ко всему, – сказал Джонни. – Я не мог вытащить его даже в море! Он тогда жил у нас, и Джули пыталась заинтересовать его чем-то, ну, просила пойти с ребятами на берег или еще что, но он хотел только, чтобы его оставили в покое. Отец Мерфи говорил, что некоторые люди знают, когда наступит их час, и я думаю, отец решил, что его час наступил.

– Я не слышал и о смерти твоей матери, – признался я. – Сочувствую тебе.

– Тебе бы нужно было держать с нами связь, Поли, – сказал Джонни с легкой укоризной и затем снова повторил свой вопрос – не имеет ли золото на судне какой-либо связи с ИРА.

Меня избавил от необходимости отвечать Джиллспай, распахнувший дверь в кухню.

– Что здесь происходит? – спросил он подозрительно.

– Поли просто объяснил мне, что я должен делать с домом, пока его не будет. – Джонни соврал с убедительностью правдивого человека. – А ты думаешь, тут не потребуется обшить алюминиевыми листами? – обратился он ко мне. – Дранка очень быстро разъедается солью, Пол, подумай об этом.

– Нет! Никакого алюминия. Пусть останется кедровая доска. – Хотя я и опытный обманщик, мои слова прозвучали не очень убедительно, но Джиллспай как будто поверил.

– Если вы закончили… – И он пригласил меня пройти с ним.

– И ради бога, Джонни, – продолжал я громко, чтобы Сара Син Теннисон могла услышать меня, – позаботься, чтобы девица убралась отсюда!

Сара Теннисон сразу же пришла в неистовую ярость.

– Не смейте больше появляться здесь, Шэннен! – закричала она из-за плеча Джиллспая. – Я уже говорила сегодня утром со своими адвокатами, и они подтвердили, что мой договор об аренде в полном порядке и я уплатила арендную плату вовремя, так что жилье принадлежит мне. – Джонни, вечный миротворец, пытался утихомирить ее, но она отпихнула его в сторону. – Вы слышите меня, Шэннен? Этот дом принадлежит мне, покуда остается в силе договор об аренде, и если вы еще раз попробуете вломиться сюда, то, помоги мне Бог, я подам в суд и отсужу его в возмещение убытков, и никогда больше ноги вашей не будет в этом доме. Никогда! Вы поняли меня, Шэннен?

– Господи, – пробормотал Джиллспай в ужасе, и немудрено, ибо Сара Син Теннисон в ярости – поистине впечатляющее зрелище.

– Я понимаю это дело так, – сказал я, – что ваш адвокат и адвокат моего шурина намереваются нагреть руки на этом деле, но я здесь ни при чем и не желаю принимать в этом участия. Так что вы стребуйте ваши деньги с Патрика Макфи, пришлите мне счет за установку телефона и электричества, а затем забирайте отсюда ваши паршивые картинки, верните мне ключ от дома и исчезните.

Она показала рукой на прихожую:

– Убирайтесь к чертям из моего дома – все вы! – Своим презрительным жестом она охватила Джонни, Джиллспая и меня. – Пошли вон!

– Упаковывай свои чемоданы и выметайся отсюда! – закричал я напоследок, в то время как меня изгоняли из моего собственного дома. Это был не самый удачный ответ, но ничего лучшего я не смог придумать, и, таким образом, Сара Син Теннисон осталась на данный момент бесспорной победительницей.

– Давайте поступим, как она велит, – пробормотал Джиллспай.

И мы бесславно бежали. Нас ждали в машине Стюарт Каллагени и взятый мною напрокат в аэропорту Логан автомобиль. Но это мало беспокоило меня – при оформлении найма я воспользовался кредитной карточкой уголовника, сидевшего во французской тюрьме, и, как я полагал, владелец рано или поздно найдет свою потерю.

Когда машина тронулась с места, я оглянулся и увидел в дверях дома Сару Теннисон с выражением ярости на лице, она следила, действительно ли мы покидаем пределы моей собственности. Я послал ей воздушный поцелуй. Она в ответ погрозила мне кулаком. Затем мы въехали на песчаный холм и поехали дальше среди низкорослых сосен.

– Сара Теннисон мне не по душе, – сказал я Джиллспаю, – но нужно как-то предупредить ее, что в этом доме ей угрожает опасность.

– Я позабочусь об этом, – ответил Джиллспай и сделал заметку в своей маленькой записной книжке, а затем стал глядеть в окно самолета, где под нами расстилался однообразный пейзаж кучевых облаков.

Мы приехали тогда на маленький муниципальный аэропорт в Хианнисе, откуда наш шестиместный самолет поднялся в воздух и сразу же был подхвачен шквалом мокрого снега. Джиллспай уже сказал мне, что ЦРУ намеревается держать меня в изоляции – подальше от опасностей – в течение стольких дней, сколько потребуется, чтобы я выложил всю известную мне информацию.

– Мы несколько взволнованы вашим возвращением, – застенчиво признался он мне, в то время как самолет пробивался через облака над Хианнисом. – Мало кто у нас действительно верил, что «безниточный проект» даст результаты.

– Он по-прежнему так называется? «Безниточный проект»?

Джиллспай взглянул в сторону пилота, опасаясь, что он может подслушать наш разговор, но тот был надежно изолирован большими наушниками.

– Да, он и сейчас так называется.

– И вы полагаете, что потребуется несколько недель, чтобы опросить меня?

– Я уверен, у вас есть немало что рассказать нам.

Я подумал о «Мятежной леди» и мысленно взмолился, чтобы у Джонни не возникло никаких трудностей с ней. Джиллспай снова занялся своей записной книжкой. Каллаген дремал, а тем временем самолет с громким гулом летел в сияющем зимнем небе высоко над белыми облаками. В аэропорту я купил газету с сообщениями о военных приготовлениях по обе стороны кувейтской границы. Упоминалось также о последних попытках предотвратить военное столкновение. Законопроект конгрессмена О'Шонесси о запрете использования американских вооруженных сил сроком на один год провалился, но конгрессмен продолжал еще выступать со своими зловещими посланиями. Теперь он утверждал, что Пентагон отправил в район Персидского залива пятьдесят тысяч мешков для убитых солдат и что заказаны еще партии таких мешков, и призывал президента попробовать в последний раз применить экономические санкции. На одной из страниц газеты была напечатана статья о принимаемых во всем мире мерах предосторожности против ожидаемых террористических акций со стороны Ирака. В европейских аэропортах патрулировали бронетранспортеры, число пассажиров авиалиний резко сократилось, западные посольства охранялись усиленными нарядами полиции. Саддам Хусейн, довольный тем, что находится в самом центре мировой напряженности, клянется, что никогда не уступит, что потопит силы коалиции и их страны в крови неверных.

– Пристегнитесь! – крикнул пилот, так как самолет вдруг накренился и стал проваливаться.

Мы скользили в облаках, и на окнах капли дождя стекали в направлении к хвосту самолета. Самолет вибрировал, затем внезапно провалился в воздушную яму, снова поднялся на встречном потоке воздуха. Заверещал сигнал тревоги, взвыли сервомоторы, выдвигая закрылки плоскостей. Пилот обернулся:

– Немного нас потрепало, ребята, извините!

Снова крен, снова сигнал тревоги – и вот мы уже вышли из облачности и летим над коричневато-серой и черной землей с белыми пятнами снега. Какое-то мгновение казалось, что мы сейчас рухнем на площадку, затем внизу появился мокрый асфальт, колеса ударились о дорожку, задымились и завизжали, и мы наконец остановились.

– Земля приветствует вас, – шутливо сказал пилот. – Однако чертовски неподходящий день для полетов.

Самолет не стал подруливать к небольшому аэровокзалу, а покатился в другую сторону, где стояли два автомобиля. Один из них – лимузин с затененными стеклами, а другой – полицейская машина. Возле лимузина стояли два солдата-десантника в беретах и черных непромокаемых плащах, оба с винтовками. Похоже, ЦРУ не сомневалось, что у иль-Хайауина длинные руки.

Мы поехали по автостраде номер 84 на восток через усыпанные снегом горные леса Поконо. То и дело попадались голые деревья, расщепленные снежными ураганами, а насыпь из камней, окаймлявшую шоссе, покрывала наледь. Мы двигались быстро – дорогу нам расчищала шедшая впереди машина с десантниками. Углубившись далеко в горы, мы свернули с автострады и ехали теперь по сужающейся дороге, пока перед нами не возник большой яркий транспарант с надписью «Департамент сельского хозяйства США. Научно-исследовательская станция по заболеванию бешенством. Въезд без пропусков категорически запрещен». Машина десантников, выключив наконец свою сирену, съехала на обочину дороги, и нам помахали, показывая, что лимузин может проехать.

Я усмехнулся:

– Похоже, я бешеная собака?

Джиллспай пожал плечами:

– Это отбивает охоту расспрашивать.

Лимузин остановился у пропускного пункта с группой солдат в военной форме. По обе стороны ворот тянулась высокая каменная стена с колючей проволокой наверху. Охранники внимательно осмотрели меня, проверили документы Джиллспая, затем стальные ворота автоматически открылись, и наш лимузин проехал в обширный парк, где в изобилии росли покрытые снегом рододендроны. Мы проехали по расчищенной дорожке между снежными наносами, по каменному мостику, переброшенному через затянутый льдом ручей, и оказались перед массивным зданием с крутой крышей, это выглядело так, как будто какой-то французский особняк неведомым образом перенесли в дикие леса Северной Америки.