Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 779)
Потом зазвонил телефон, и это была Дженни.
Нет никакого смысла приводить здесь первую часть их разговора. Без сомнения, сэр Генри Мерривейл назвал бы это сентиментальным вздором, добавив, что Дженни с Мартином удалось решить практически невыполнимую задачу и заключить друг друга в нежные объятия по телефону. Но Мартину голос Дженни показался немного странным.
– Ты не забыла, – спросил он, – что мы сегодня едем в Лондон?
– Мы… мы не можем. По крайней мере, сейчас. Вечером.
Мартина охватило предчувствие скорой катастрофы.
– Почему не сейчас?
– Мартин, – прошептала Дженни, – почему этот твой Г. М. позволяет себе издеваться над моей бедной бабушкой?
«Я так и знал! – подумал Мартин. – Провалиться мне на этом месте, я так и знал!»
– Дженни, сейчас он ничего ей не может сделать. Он здесь! В гостиной.
– Мартин, ты знаешь, где я? – спросила Дженни.
– И где же?
– Под главной лестницей, за толстой дубовой дверью. Я ее закрыла, чтобы поговорить с тобой. Подожди секундочку, сейчас я ее открою. Слышишь?
Мартин подскочил. Даже через телефон этот звук заставил его отдернуть трубку от уха, а затем снова прижать ее.
Шум стоял как на пляже курорта Блэкпула в августовские выходные. Но голоса заглушала музыка, в которой Мартин смог разобрать (или ему это подсказало воображение) звуки духового оркестра, патефона с неисправной иголкой и парового органа на карусели. Пронзительные звуки «Вальсируя с Матильдой» соперничали со «Спелой вишней» и «Отважным юношей, летящим на трапеции».
Когда Дженни закрыла дверь, все звуки стихли.
– Бабушка говорила тебе про ярмарку?
– Да, что-то такое упоминала, – задумался Мартин. – Хотя я думал, она имела в виду деревенскую ярмарку с майским деревом.
– Так и есть, – устало проговорила Дженни. – Только это самая большая странствующая ярмарка на Британских островах. Они полночи тут все устанавливали. Понимаешь, еще шесть месяцев назад бабушке прислали какие-то бумаги. Она заявила, что услуги юриста слишком дороги, к тому же она сама отлично разбирается в законах. И все подписала.
На мгновение в душе Мартина затеплилась надежда. В конце концов, это случилось шесть месяцев назад! Бабушка сама во всем виновата, и Г. М. здесь совершенно ни при чем! Он так об этом и сказал.
– Да, – ответила Дженни. – Но ты когда-нибудь встречал мистера Соломона Макдугалла?
– Не знаю такого.
– Он владелец, или управляющий ярмаркой, или что-то в этом духе. Так вот, Г. М. встретил его вчера, когда он осматривал поместье…
– Боже мой!
– И сэр Генри нашел в договоре нечто такое, о чем никто не догадывался. Сначала ярмарку собирались устроить на поле, что тоже было ужасно. Но Г. М. сказал, что будет замечательно, если они разместят киоски, палатки и весь этот цирк уродов на подъездной аллее перед главным входом! Но это еще не самое страшное. Ты когда-нибудь катался на «Поезде-призраке»?
Мартин катался. Но решил позволить Дженни выговориться.
– Это такое большое, как целый дом, сооружение, внутри темно. Ты едешь на маленьком поезде, а вокруг раздаются ужасные крики, завывания и визги. И знаешь, где Г. М. убедил Макдугалла установить этот аттракцион?
– Нет, моя милая.
– Прямо под окнами бабушкиной спальни, – ответила Дженни.
– Ой… да. То есть я хотел сказать, ясно.
– На крыше аттракциона, – продолжала Дженни, – установлен череп из папье-маше. Он зеленого цвета и все время крутится. А с каждым поворотом заглядывает в окно спальни и дважды клацает зубами.
– Дженни, – сказал Мартин, – подожди минуту. Не вешай трубку, просто подожди. Зачинщик всего этого здесь. Я… – Дрожащей рукой Мартин положил трубку рядом с телефоном. Он не знал, смеяться или возмущаться, в его душе назревал конфликт, который грозил разорвать его на части. Бабушка Брейл вернется домой только днем. И Мартину очень хотелось увидеть ее реакцию, когда она наконец приедет. С другой стороны, его не покидало ощущение, что проделки Г. М. все время разлучают их с Дженни, а он был полон решимости сегодня увезти ее.
Мартин, раздираемый злостью и смехом, вдруг осознал, что из гостиной доносится голос этого заслуженного мужа, который обращался к своим слушателям со всей серьезностью истинного оратора:
– Прежде всего, не забывайте о такой особенности Курциуса Мерривейла, как его дворянская честь. Представьте себе Карла Первого, сидящего в великолепном банкетном зале, созданном по проекту Иниго Джонса. Вокруг короля, как на портрете, расположилась вся его семья. И вот Карл Первый говорит, хотя за точность слов я, конечно, не могу поручиться: «Сэр Курциус, не соблаговолите ли немного развлечь нас?» И Курциус Мерривейл встает, качнув пером шляпы, и начинает декламировать: «В Белэр жила дева одна. / И вот однажды она…»
– Г. М.! – закричал во всю глотку Мартин.
Крик был таким громким, что даже Г. М. сразу же замолчал. А Мартин, который так и не смог разрешить мучившие его противоречия, лишь мысленно выругался.
– Это вы поставили тот чертов аттракцион «Поезд-призрак» под окнами спальни леди Брейл? – Вопрос прозвучал интригующе и привлек всеобщее внимание.
После короткой паузы до Мартина донесся шорох.
Рики Флит в белых фланелевых брюках и белой же рубашке, со слезами умиления на глазах, вызванными не иначе как долгим повествованием Г. М., неспешно зашагал по паркету. За ним последовала тетя Цецилия, которую на этот раз романтические анекдоты Г. М., похоже, не на шутку рассердили. Последним с горделивым видом из гостиной вышел сам Г. М.
– Разве не вы предложили разместить самую большую странствующую ярмарку в Англии на подъездной аллее поместья Брейл? – спросил Мартин.
– Послушайте… – начал предполагаемый зачинщик.
– А что там насчет поезда, который будет ездить под бабушкиной спальней? – заинтересовался Рики.
В этот момент в прихожую, освещенную солнечными лучами, которые проникали через открытую дверь террасы, вошли Рут Каллис со Стэннардом, а за ними – старший инспектор Мастерс. Мартин стал всем объяснять случившееся, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать хихикать и клацать зубами, как скелет.
– Дженни! – Он снова взял трубку.
– Да, дорогой?
– Как долго продолжается вся эта неразбериха? Почему ты не позвонила раньше?
– Я сама обнаружила это минут двадцать назад, – сказала Дженни. – Когда вечером я уходила из поместья Флитов, Г. М. дал мне снотворное. Он одолжил его у доктора Лорье и взял с меня слово, что я приму таблетки, как только вернусь домой. И я так за тебя переживала…
Мартин немного отодвинул от уха трубку, чтобы все собравшиеся могли услышать тихий нежный голос Дженни.
– Значит, Г. М. дал тебе снотворное, поэтому ты ничего не знала? Да, я помню, он говорил об этом.
Сэр Генри Мерривейл сложил руки на груди и замер, как статуя в парке. Судя по его виду, он был абсолютно уверен в собственной правоте.
– Доусон и другие слуги, – продолжала Дженни, – пытались разбудить меня ночью, но не смогли. Хотя тут было столько огней и шума. Когда я проснулась, то первым делом услышала чей-то крик: «Тащите свежих улиток и ракушки сюда!»
– А слуги не позвонили твоей бабушке? Туда, где она сейчас находится?
– В Прайори-Хилл? Нет. Они испугались.
– Когда твоя бабушка должна вернуться?
– В час дня, к ланчу. Наверняка привезет с собой того священника, который терпеть не может скачки.
– Боже правый! Они что, и скачки там будут устраивать?
– Нет, нет, нет! Конечно нет! Я не плачу, Мартин, я смеюсь и не могу остановиться. Видел бы ты сейчас наш дом! Пожалуйста, приходи поскорее!
– Я приду прямо сейчас! – сказал Мартин. – Дождись меня.
– И я тоже хочу туда! – с восторгом заявил Рики. – Могу подвезти вас, старина. Я слышал про ярмарку, но не ожидал ничего подобного.
Мартин взглянул на Г. М.
– Знаете, – сказал сэр Генри, в задумчивости окинув взглядом лица собравшихся, а затем упершись локтем в стену, – я, наверное, самый отвергнутый, непонятый и несчастный творец добра на этом свете! Клянусь Богом, я пытался сделать для Софии что-нибудь хорошее! И вот…
– Вы надеялись сделать для нее что-то хорошее, установив на ее лужайке палатки, торгующие улитками, и устроив площадку для игры в «сбей кокос»?
– Да какая разница! – мрачно сказал Г. М. – Просто никто не понимает старика. А когда видят результаты, которых я добиваюсь, говорят: «Как любопытно! У старого дурака это случайно так вышло!»
Его разглагольствования, во время которых сначала Г. М. риторически вопрошал, стоило ли ему обижаться, когда из электромобиля высунули череп скелета, чтобы поглумиться над ним, а затем сам же отвечал, что он, как никто иной, склонен к прощению, – были прерваны хрипловатым голосом Стэннарда.
Этим утром Стэннард выглядел бодрым и энергичным, глаза его блестели, и он почти не хромал.
– Рут, – сказал он, – мне кажется, такое зрелище нельзя пропускать! Не хочешь посмотреть?