Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 767)

Чушь! Не могла же мебель сама взять и шутки ради поменять места. К тому же в ней не было ничего зловещего, а ее внешний вид ассоциировался скорее с коктейльными бокалами и портативным граммофоном. Тогда почему у него возникло это дьявольское ощущение, будто за ним следят?

И откуда?

Вероятно, это все из-за пережитых им прошлой ночью событий. Но скоро возбужденное состояние должно пройти. Прямо под ним внизу сейчас спали несколько человек.

«Но я видел и другой тип убийц. – Мартин вдруг вспомнил слова Стэннарда. Теперь ему казалось, что с того момента, когда он их услышал, прошло несколько недель, а не несколько дней. – Именно поэтому я и не поднял на смех эту идею о потустороннем зле».

Вот и хорошо. Но чем бы на самом деле ни было это «потустороннее зло», оно предпочитает скрываться в темноте, оставаясь невидимым. В эти утренние воскресные часы на самой обычной крыше посреди мебели, предназначенной для веселых вечеринок, оно бессильно, смешно и нелепо.

Мартин медленно направился на север, стараясь не подходить близко к краю, а затем снова остановился над фасадом. Опять посмотрел на тюрьму Пентикост, размышляя, куда подевался Стэннард. В эту минуту в голове у него всплыло две фразы: «К сожалению, кровь действительно человеческая», и еще одна, произнесенная в другое время, но которую ему уже приходилось однажды вспоминать: «Если сегодня ночью вы услышите тревожный колокол, значит мы попали в серьезный переплет».

Ему захотелось увидеть этот колокол. Он располагался над камерой смертника, где находилась веревка от него. Но с такого расстояния ничего нельзя было разглядеть. Мартин рассеянно взглянул на прямоугольный столик с блестящей оранжевой столешницей. Когда придет Дженни, на него можно поставить поднос. Вдруг Мартин заметил на столике полевой бинокль.

Он рассмеялся. Это все равно что загадать желание, и по щелчку оно вдруг осуществляется. Бинокль оказался очень старым, даже старинным: кожаный чехол был потертым и потрескавшимся, кожаный ремень выглядел так, словно вот-вот порвется. Но Мартину стало любопытно найти с его помощью колокол. Взяв бинокль, он крикнул:

– Дженни, где чай?

Нельзя так кричать, когда люди наслаждаются сном дремотным утром. Но Мартин поступил так только потому, что ему снова показалось, будто чьи-то неподвижные блестящие глаза следят за ним. Какая чушь! Он снова взглянул на бинокль.

«Уже позже, чем вы думаете».

Но вовсе не этот девиз на солнечных часах заставил его помедлить и повнимательнее рассмотреть бинокль. У него вдруг промелькнула мысль. Он мало что знал о деле Флита, Г. М. и Мастерс почти ничего не рассказывали. Но, по воспоминаниям двух других человек, сэр Джордж Флит поднялся на крышу с полевым биноклем.

Что характерно, Мартин первым делом вспомнил ту жуткую историю, написанную М. Р. Джеймсом, в которой похожий бинокль содержал в себе отвар из костей мертвеца. Его вдруг бросило сначала в жар, а затем в холод от мысли, что ему, возможно, удастся разгадать тайну смерти Флита, зная лишь часть фактов.

Говорят, с помощью оптических иллюзий можно показывать удивительные фокусы.

Что до технической стороны… К черту техническую сторону, он все равно в этом не разбирался и мог только строить предположения.

– Но допустим, – сказал Мартин окружавшему его туману, – что с линзами что-то не то и они неправильно показывают расстояние. Флит подошел к самому краю, хотя думал, что находится еще достаточно далеко от шестидюймового парапета. Он сделал еще один шаг и споткнулся – со стороны это выглядело так, словно его толкнули…

Стоило провести эксперимент. Мартин отошел подальше от края, повернулся к тюрьме Пентикост и поднес бинокль к глазам. Линзы были начищены, фокус настроен на сотню ярдов и очень четкий. Однако такова сила самовнушения, и в подобных ситуациях она подобна яду, поэтому Мартин лишь мельком взглянул в бинокль, после чего тут же убрал его от лица и со стуком положил на блестящий столик.

Его охватила злость. Неужели этот бинокль оставили здесь, на видном месте, чтобы заманить его в ловушку или просто разыграть? Чушь, это все нервы!

Очень медленно, словно пытаясь убедиться в верности своих предположений, Мартин развернулся и неспешно приблизился к краю, остановившись у маленького бортика ровно посередине крыши. Затем так же неторопливо окинул взглядом окутанную туманом окрестность: слева – через фронтоны «Лежбища дракона» – и направо.

В этот момент произошло два события.

Вдалеке послышался звук: сначала он напоминал тихую скрипучую трель, которая постепенно набирала силу, обретала голос, пока не разразилась оглушительным звоном металлического колокола, который нарушил утреннюю тишину, звенел и звал, звенел и звал, отчего Мартин замер на месте, осознав, что он сейчас услышал. Звонил тревожный колокол Пентикоста.

Он не обернулся. Просто не успел.

Кто-то со всей силы толкнул его в спину. И это были человеческие руки.

У Мартина оставалась всего лишь доля секунды осознать, что он перелетел через парапет и нырнул головой вниз и немного в сторону, в море тумана. А в ушах все звонил колокол. Боли он не почувствовал. Он не почувствовал вообще ничего.

Глава тринадцатая

Откуда-то справа, из-за пределов круга тусклого света, доносилось тихое непрерывное тиканье. Оно исходило от часов на столе и становилось все громче, а вместе с ним возвращались проблески сознания и ощущение реальности.

Мартин приоткрыл глаза, и на ум тут же пришли мысли, которые пару раз посещали его во время войны. А именно: «Ну вот я и очнулся. Что, черт возьми, случилось на этот раз? – Далее следовала пауза для долгих размышлений. – Непонятно, было это что-то серьезное или нет, ведь я ничего не чувствую. О, какая умная мысль! И я не лежу плашмя на спине, мне что-то подоткнули под голову!»

Мартин тихонько пошевелился, его глаза по-прежнему оставались лишь слегка приоткрытыми. Он чувствовал напряжение и сильное волнение, но движений ничто не сковывало. Правое плечо и правая сторона груди болели, однако на левой руке не оказалось ни бинтов, ни шины, и он свободно двигал ею. Немного болела голова, Мартин нащупал на ней только нечто похожее на маленькую узкую продолговатую повязку.

И в этот момент память вернулась к нему, словно удар электрического тока.

Он не на войне. Кто-то сильно толкнул его в спину, он перелетел через парапет и нырнул головой вниз в туман, в его ушах звонил колокол, а в груди нарастала паника. И все же он остался жив. Эта мысль так потрясла Мартина, что он сразу же окончательно пришел в себя и с диким видом огляделся по сторонам.

Около постели справа он увидел широкое квадратное морщинистое лицо с орлиным носом и проницательными серыми глазами.

– Капитан Дрейк, – сказала вдовствующая графиня Брейл.

Мартин зажмурился, а затем снова открыл глаза.

«О прекрасная мадонна! Почему, после того как меня подняли с плитки у входа и каким-то чудом заново собрали в единое целое, в первую очередь мне суждено увидеть вовсе не Дженни. И даже не какую-нибудь хорошенькую медсестру. А именно вас!» – подумал он.

– Капитан Дрейк, – продолжала леди Брейл, – я сейчас кратко расскажу вам обо всем, что вы хотите знать. Во-первых, вы находитесь в комнате покойного сэра Джорджа Флита. Во-вторых, сейчас воскресенье, почти десять вечера. В-третьих, доктор Лорье наложил вам на голову пять швов. Еще у вас серьезные ушибы, но в остальном вы не пострадали.

Мартин приподнялся на локтях и с недоверием уставился на нее.

– Не пострадали, – размеренным голосом повторила леди Брейл, особенно подчеркивая эту фразу. – Доктор Лорье дал вам снотворного, чтобы вы не проснулись до вечера, из опасений, что пережитое потрясение даст о себе знать. Я думала, что в этом нет необходимости. И судя по всему, – она смерила его пристальным взглядом, – оказалась права.

Мартин откинулся на подушку и задумался об услышанном. Голова по-прежнему болела. Затем он снова приподнялся.

– Давайте разберемся во всем по порядку, – умоляющим голосом начал он. – Я упал с высоты сорок с лишним футов на плитку? И отделался несколькими синяками и пятью швами на голове? Но как такое возможно?

– Вы обязаны жизнью Провидению. Не забудьте отблагодарить его сегодня вечером в ваших молитвах, капитан Дрейк.

– Да, но в чем именно заключалась помощь Провидения?

Леди Брейл поджала губы.

– А еще, – добавила она, отводя в сторону взгляд, – я полагаю, что в случившемся определенную роль сыграл один ваш знакомый – несносный Мерривейл.

– Старина Г. М.? Что он сделал?

– Не знаю, обратили вы внимание или нет, – сказала леди Брейл, – на большой оранжевый навес над входной дверью. Обычно ткань лежит свернутой на железном каркасе.

– Ого!

– Что, прошу прощения?

Мартин хорошо запомнил этот оранжевый навес. Вчера Г. М. стоял посреди посыпанной гравием дорожки, упершись кулаками в бедра, и со злорадным видом глядел на этот навес над головами Мартина и Рут Каллис.

– Что касается Генри, – продолжала леди Брейл, прикладывая к губам носовой платок, – то иногда у меня закрадывается подозрение, не выжил ли он из ума. Горничная Филлис сказала, что он дал садовнику деньги…

– Знаю! Я был там, когда она об этом говорила.

– Да, но вам известно, с какой целью? Садовник должен был встать посреди ночи – заметьте, посреди ночи – и натянуть навес, чтобы затенить террасу! Но эта несусветная глупость, – продолжала леди Брейл, повышая голос, – неожиданно принесла пользу. Знайте, что, когда вы упали, ткань навеса задержала ваше падение. Точно так же делают пожарные с… Не помню, как это называется. Правда, потом ткань порвалась и вы соскользнули на землю. Это поистине удивительное спасение, капитан Дрейк.