Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 743)
Он ничего не сказал.
– Полагаю, мне нужно извиниться, – холодно признала леди Брейл. – Хотя в случившемся и нет моей вины. Вы должны смотреть, куда идете.
Лицо Г. М. побагровело.
– Что ж, – продолжила леди Брейл, опуская щит, – кажется, мы задержались здесь. Пойдем, Дженнифер! – Она крепко сжала руку Дженни. – Я вижу лорда Эмблсайда, и будет очень невежливо не перекинуться с ним парой слов. Всего хорошего, капитан Дрейк.
И все бы, возможно, обошлось, если бы она снова не обернулась к сэру Генри Мерривейлу. Как уже упоминалось прежде, леди Брейл обладала особым чувством юмора. И когда она взглянула на Г. М., ее лицо начало подергиваться.
– Простите, Генри, – сказала леди Брейл, – но честное слово!.. – Внезапно она запрокинула голову, и ее некогда чистое контральто разнеслось под сводами крыши искренним звучным смехом.
– Ха-ха, ха-ха-ха! – залилась хохотом вдовствующая графиня. – Ха-ха-ха-ха!
– Сэр, успокойтесь! – взмолился Мартин Дрейк.
Он схватил Г. М. за дрожащие плечи. Вытащил у него изо рта раздавленную сигару, чтобы тот случайно не проглотил ее, и отшвырнул в сторону.
– Успокойтесь, – настойчиво повторил он. – С вами все хорошо?
Каким-то невероятным сверхчеловеческим усилием Г. М. взял себя в руки или, по крайней мере, сделал вид, что успокоился. И если вначале в его голосе еще слышалось хриплое недовольство, вскоре он немного смягчился.
– Я? – проворчал он. – Конечно, сынок. Со мной все хорошо. Не волнуйтесь, мои чувства никоим образом не задеты.
– И вы… хм… не держите зла?
– Я? – снова воскликнул Г. М. с таким наигранным удивлением, что старший инспектор Мастерс сразу заподозрил бы неладное. – Ну что вы, сынок! Я умею прощать. Я, черт побери, настолько великодушен, что если бы перевоплотился в средневекового рыцаря (которым, возможно, был когда-то в одной из прошлых жизней), то каждый день получал бы щитом по физиономии от какой-нибудь старой ведьмы. А теперь, сынок, оставь меня одного. Хочу немного постоять здесь и все обдумать.
Мартин сосредоточил все свое внимание на Дженни и ни о чем больше не мог думать, поэтому на какое-то время забыл про Г. М. Дженни с бабушкой уже стояли позади толпы у стола, повернувшись спиной к комнате с оружием. Впрочем, Дженни время от времени оглядывалась и что-то беззвучно шептала ему, но Мартин не мог разобрать, что именно.
Г. М. погрузился в глубокие размышления, поддерживая толстой ладонью локоть, массируя пальцами покрасневший подбородок и оглядываясь по сторонам. Наконец его взгляд остановился на алебардах и гвизармах, прислоненных длинными древками к стене. Он медленно поднял взгляд и уставился на острые наконечники. Затем задумчиво перевел взгляд на аукционный зал и сосредоточил его на пышном, обтянутом цветастой тканью заде вдовствующей графини.
– Хм… – Выдающийся муж откашлялся.
С подчеркнуто непринужденным видом он поправил очки и взял одну из гвизарм. Держа ее параллельно полу обеими руками, Г. М. окинул древко критическим взглядом истинного знатока. Но, судя по тому, как часто он моргал, в комнате оказалось недостаточно света, поэтому он вышел в аукционный зал.
– Сто пятьдесят?.. Сто шестьдесят?.. Сто семьдесят?.. Сто восемьдесят?..
Глаза аукциониста – темноволосого мужчины с землистого цвета лицом, в пенсне и с аккуратно подстриженными усиками, – двигались с молниеносной скоростью. Он никого не упускал из виду, ни разу не ошибся. Кивок, бормотание, поднятый вверх карандаш или каталог – сидевшие за столом в виде подковы или стоявшие в толпе участники аукциона делали ставки настолько быстро, что уследить за всеми ними практически не представлялось возможным. Никто не разговаривал, все были собранны и сосредоточенны.
– Двести? Двести? Я не ослышался…
– О боже! – прошептал Мартин Дрейк – он увидел, какая страшная угроза тихо и незаметно подбирается к незащищенному тылу леди Брейл.
Единственным, кто еще обратил на это внимание, оказался тот маленький человечек с седыми усами, который молча наблюдал за происходящим. Но он не мог передвигаться с такой же скоростью, как Мартин. Молча широкими шагами Мартин приблизился к мстителю, схватился рукой за древко и уставился на сэра Генри..
Едва заметные брови Г. М. поднялись.
– Не знаю, о чем вы подумали, – сказал он глухим голосом, хотя Мартин до сих пор не произнес ни слова. Однако теперь заговорил:
– Нет.
– Что?
– Нет.
Г. М. сменил тактику.
– Послушайте, сынок, – взмолился он. – Я же не собираюсь причинять ей вред. Да эту старую моржиху ничем не проймешь. Просто один маленький укольчик, и ничего больше!
– Г. М., не думайте, что я вас осуждаю. Напротив, полностью поддерживаю! Но один маленький укольчик, и я навсегда потеряю девушку.
– Какую девушку?
– Двести фунтов. Кто-то хочет предложить больше?
– Девушку, про которую я вам рассказывал. Вон ту! Она внучка леди Брейл!
– Ох, сынок! Да она вас будет обожать, если вы Софии прищемите хвост!
– Нет!
Раздался тихий стук молотка.
– Продано за двести фунтов лорду Эмблсайду!
– Продано! – послышался голос леди Брейл среди шарканья и бормотания, последовавших за стуком молотка. – Дженнифер, ты слышала? Да еще нашему дорогому другу лорду Эмблсайду! Троекратное ур-ра! – Леди Брейл игриво вскинула руку, словно оперная дива. Пританцовывая, сделала два больших шага назад. И наткнулась прямо на острие гвизармы, которую держали Мартин и сэр Генри Мерривейл.
Звук, сорвавшийся с губ леди Брейл, сложно описать словами. Представьте себе стон волынки, которая тянет одну пронзительную испуганную ноту, становящуюся все выше и выше, пока не перерастает в отчаянный оскорбленный вопль. Примерно на десять секунд этот звук парализовал всех в зале.
Дженни с ужасом оглянулась и закрыла ладонями глаза.
Аукционист, уже собиравшийся объявить лот семьдесят один, замер с открытым ртом. Двое сотрудников в серо-голубой форме, которые выносили каждый лот и ставили его перед столом, чтобы все могли видеть его во время торга, со стуком уронили на пол письменный стол в стиле шератон.
– Господин аукционист!
Потрясенная, но непреклонная леди Брейл пронзительно крикнула:
– Господин аукционист!
Из потайной каморки справа от аукциониста выглянул лысый карлик, который принимал чеки за выигранные лоты, а в перерывах ходил и проверял, кто еще не успел выписать чек. У него было такое же блестящее пенсне, как у аукциониста.
– Господин аукционист! – закричала леди Брейл, театрально выставив указательный палец. – Я требую, чтобы этих двух господ вывели из зала!
Аукционист тихо и отчетливо сказал:
– Миледи, двое этих джентльменов повели себя недостойным образом?
– Да, именно.
– Могу я узнать, в чем именно заключалось их недостойное поведение?
Правда, только правда, и ничего, кроме правды.
– Эта старая перечница, – заревел сэр Генри Мерривейл, вырвав оружие из рук Мартина, – думает, что мы специально укололи ее алебардой.
Робкий старичок с седыми усами возник около Г. М. и тихонько постучал его по плечу:
– Нет, нет, нет! Нет, нет, нет, нет!
Г. М. повернул к нему побагровевшее лицо.
– Что значит нет? – прогрохотал он. – Вы слышали крики этой матери Беовульфа, требующей выкинуть нас отсюда?
– Это не алебарда, уважаемый сэр. Не алебарда!
– Неужели?
– Можете мне поверить! Это чудесная гвизарма восемнадцатого века.
Г. М. широко расставил ноги, упершись древком в пол, как бравый солдат времен Карла I.
– Эта старая перечница, – заревел он, на этот раз правильно объясняя произошедшее, – думает, что мы специально укололи ее гвизармой.
Все присутствующие с трудом подавили невольно возникшую дрожь. Мартин Дрейк не без удовольствия отметил, что это была отнюдь не дрожь ужаса. Скорее спазм напряжения в попытке сохранить лицо неподвижным и не рассмеяться. Один пожилой мужчина с моноклем и морщинистым ртом прижимал к губам платок. Другой положил голову на стол, его плечи тряслись. Даже аукционист, казалось, едва сдерживал улыбку.
– Миледи, я уверен, что это было досадное недоразумение. – Он слегка махнул рукой помощникам, а затем снова заговорил равнодушным голосом: – Лот семьдесят один. Это…
Г. М. и леди Брейл остались один на один в окружении участников аукциона, которые время от времени украдкой бросали на них взгляды.