Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 658)
Взревев еще раз и выпустив из-под капота густую струю то ли пара, то ли дыма, автомобиль остановился.
Подобрав юбки, Виктория ринулась вниз по лестнице, перескакивая через две ступеньки, ее шаги стучали у меня в ушах, словно удары молота. Распахнув входную дверь, она впустила в холл луч солнечного света и порыв несущего с собой запахи улицы ветра.
Когда я, достигнув двери, увидела, как Уиффи энергично машет рукой, мне немедленно захотелось сказаться больной и остаться дома. Перспектива провести полдня с едва знакомым человеком пугала меня.
– До сих пор не могу с уверенностью определить, кто из вас леди Стэнли, – произнесла Уиффи, разматывая шарф.
Я вяло подняла руку.
– Готова? – спросила она, поправляя шляпку и откидывая металлическую ступеньку, прислоненную к сверкающему зеленому боку машины. – К сожалению, здесь есть только одно пассажирское место. Виктория, дорогая, вас я прокачу как-нибудь в другой раз.
Держа спину неестественно прямо, Виктория промолчала, и, хотя ее лицо было обращено в другую сторону, я знала, что щеки ее покрылись красными пятнами. Даже мраморная статуя выглядела бы сейчас по сравнению с ней более живой. Это было затишье перед бурей, пауза перед броском змеи.
– Желаю вам приятно провести время. Надеюсь, погода не подведет, – резко обернувшись, Виктория направилась к дому. Я хотела поймать ее за руку, но она, как всегда, оказалась проворнее меня.
Уиффи поджидала меня возле машины. Я сделала глубокий вдох и выдавила из себя улыбку. Усадив меня, Уиффи показала, как складывается ступенька, объяснила, как обернуть вокруг ног юбку, чтобы ее не раздуло ветром, и указала на расположенный перед сиденьем металлический поручень.
– Держись крепко. Не могу же я позволить, чтобы ты выпала по дороге, – усмехнулась она, и я схватилась за поручень с такой силой, что швы на перчатках чуть не лопнули.
Уиффи крутанула рукоятку, и мотор угрожающе зарычал. Машина рывком стронулась с места, и я покрепче зажмурила глаза.
Разговаривать на ходу было совершенно невозможно. Мало-помалу я расслабилась на теплой коже сиденья и действительно стала ощущать себя как леди, едущая в автомобиле со своей приятельницей, что, по-видимому, в этой стране никого не удивляло.
Но какой же, господи, шум!
И взгляды. Я привыкла к пристальным взглядам, вызванным нашей с Викторией похожестью, и старалась, насколько возможно, игнорировать их. На Уиффи же взгляды оборачивающихся в нашу сторону людей действовали возбуждающе. Она весело махала им рукой, а иногда даже что-то выкрикивала. Поначалу мне казалось, что она знает их всех, но потом я поняла, что это всего лишь случайные прохожие.
Прогрохотав по булыжной мостовой, автомобиль остановился.
– Добро пожаловать в Центральный парк, – произнесла Уиффи, улыбаясь. – Он, конечно, немного обшарпанный, но по нему приятно пройтись по утрам.
Подражая движениям Уиффи, я откинула ступеньку и выбралась из автомобиля. Ноги дрожали от непривычной тряски, а в ушах все еще стоял рев двигателя, так что слова Уиффи доносились до меня как сквозь толстый слой ваты.
– Уолт хочет создать комиссию по уходу за парком, чтобы хоть капельку привести его в порядок.
Пробурчав что-то долженствующее изобразить заинтересованность, я пошла вслед за Уиффи по выложенной булыжником аллее, обрамленной высокими деревьями.
– Он предлагает построить детскую площадку, – продолжала Уиффи, – чтобы вытащить детей из переполненных дворов на свежий воздух.
– Он, наверное, замечательный.
– Уолт? – удивленно переспросила Уиффи.
На мгновение мне показалось, что я что-то не то ляпнула, как это со мной иногда случалось. Неуверенно кивнув, я лихорадочно обдумывала, что могла сказать не так.
– Вообще-то, он ничего себе, – произнесла Уиффи как бы пренебрежительно, но ее тон подсказал мне, что она осталась довольна.
Мы зашли в тень. Несмотря на яркий солнечный день, здесь было прохладно, а влажные камни по краям дорожки были покрыты мхом. Подол моей юбки намок, а задник одной из туфель стал натирать пятку. А Уиффи все так же энергично шагала вперед с таким видом, словно собиралась обойти парк целиком.
Аллея упиралась в подстриженную лужайку, по краю которой на одинаковых расстояниях друг от друга возвышались груды булыжника. Нет, этот
– Присядем? – спросила Уинфрид, указывая рукой на лужайку, и, не дожидаясь ответа, опустилась на траву.
Вокруг нас на одеялах или прямо на траве сидели, сняв пиджаки и засучив рукава, мужчины. Женщины в соломенных шляпках обмахивались ненужными здесь перчатками.
Удивляясь тому, как можно вести себя столь беспечно, я осторожно опустилась на землю, полагая, что, если Уинфрид Вильямсон может вести себя подобным образом, мне уж точно нечего стыдиться.
Некоторое время мы сидели в полном молчании, и я прислушивалась к отдаленному шуму автомобилей, доносившимся до нас голосам отдыхающих и щебетанию незнакомых мне птиц, для которых Америка была домом. Дул легкий и теплый ветерок, и мало-помалу я стала ощущать себя более свободно.
– Ты любишь лошадей? – прервала молчание Уиффи и ответила сама себе: – Ну разумеется, любишь.
Достав из сумочки портсигар, она вынула из него сигарету и, сощурившись, прикурила, положив зажигалку, на боку которой было выгравировано ее имя, на траву. Как странно видеть, что у женщины может быть именная зажигалка!
– Стэнли любит лошадей, – продолжала она, не дождавшись моего ответа. – Или, по крайней мере, бега. Он все время говорит о бегах, а мы задаем себе вопрос, что между вами может быть общего.
Я продолжала молчать. Да и что я могла тут сказать? Ведь между мной и Стэнли действительно не было ничего общего.
Обсуждала ли она меня со своими кузинами, не сочли ли они меня недостойной, крутились в голове мрачные мысли. Возможно, они отразились и на моем лице, потому что Уиффи вдруг произнесла с видом человека, привыкшего всегда поступать по-своему:
– Не будь такой букой. Стэнли, когда захочет, может убедить кого угодно. Просто ты – такая красавица, типичная английская роза, а Стэнли… Мы никак не можем понять, чем он вскружил тебе голову.
Я не знала, что ответить. Как я могла объяснить, что у меня просто не было выбора? Я попыталась что-то произнести, но губы не слушались меня.
– Так вот, значит, как это было? Ну ничего, ты не первая и, поверь мне, не последняя, – Уиффи выпустила длинную струю дыма, повисшую, как и ее слова, в неподвижном воздухе.
Она снова вздохнула, и вдруг гнев ее куда-то испарился.
– Нравится тебе здесь? – спросила она.
– Тут все по-другому, – начала было я и запнулась, не зная, как объяснить то, что я чувствовала.
– Как это? – снова спросила Уиффи.
Я попыталась представить себе, что может заинтересовать ее.
– До вас я не видела ни одной курящей женщины, – сказала я, указывая на сигарету.
Издав похожий на лай смешок, Уиффи посмотрела на сигарету с таким видом, будто увидела ее впервые.
– По крайней мере женщины… – я запнулась, – из высшего света.
– И это тебя шокировало? – Уиффи нравилось шокировать окружающих своим поведением, а мне хотелось сделать ей приятное.
– По правде сказать, да.
Услышав мое признание, она улыбнулась.
– Что еще?
– Что еще меня шокировало? – спросила я.
– Скорее всего, машина, – кивнула Уиффи, опираясь на локоть.
– Машина… Да. Но больше всего меня шокировало то… – я закрыла глаза. Виной всему был этот теплый успокаивающий бриз, побудивший меня отвечать не задумываясь. Воздух был наполнен смехом резвящихся детей и трамвайными звонками, зовущими пассажиров прокатиться по этому юному городу. Городу, призывающему меня укоротить юбку и отбросить в сторону закоснелые викторианские представления.
– …как непринужденно вы себя ведете, – закончила я.
– Наверное, ты права, – Уиффи легла на спину, держа сигарету на отлете. – Все это немного странно, ты не находишь? Хотя Уолт знает меня с детства и всегда принимал меня такой, какая я есть.
Повернувшись на бок, она посмотрела на меня, и я внезапно осознала, как неестественно прямо я держу спину.
– Тебе нравится, что у тебя есть сестра-близнец? – спросила Уиффи, глядя на меня сквозь облако сигаретного дыма.
От столь неожиданной перемены темы я даже вздрогнула.
– Мы с детства вместе, – пожала плечами я.
– Когда я была моложе, то просто ненавидела своих сестер! Особенно Чичи. С ними от любви до ненависти всего один шаг, – засмеялась Уиффи, и я снова вздрогнула. Как она может говорить подобные вещи о своей сестре? Но в тоне ее не чувствовалось ненависти, скорее сожаление и любовь. – Гораздо больше я любила кузину Конни. Нет, я просто обожала ее. А вот с Чичи мы никак не могли поделить место под солнцем.
Я выдавила из себя вялую улыбку. Я знала, что она имела в виду. Тот, кто стремится к солнцу, всегда отбрасывает на другого тень, и этим другим в наших с Викторией отношениях всегда оказывалась я.
– А что тебе нравится делать? – внезапно спросила Уиффи.
Прикусив губу, я посмотрела вдаль. Что мне нравится делать? На моем месте Виктория принялась бы рассказывать о нарядах, которые шьет, или картинах, которые пишет.