Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 647)

– И вы действительно готовы сделать это? – спросила я, борясь с растущей внутри меня паникой.

Губы отца беззвучно шевельнулись, как у вытащенной из воды рыбы. Я затаила дыхание.

– Ты поступишь так, как я сказал. Можешь быть свободна.

Челюсть у меня отвисла, но, с детства будучи трусихой, я повернулась и, не произнеся ни слова, вышла из кабинета.

По мере того как я, торопясь и спотыкаясь, спускалась по голым лестницам для прислуги в глубины моего любимого Харевуда, запахи и шум, доносящиеся из кухни, становились все ощутимей. Я должна была найти миссис Джонс. Не было еще на свете проблемы, которую она не могла решить. Не знаю как, но она все исправит, и все, что случилось, вскоре забудется.

Две кухарки, пьющие чай за длинным изрезанным столом, увидев меня, вскочили так быстро, что один из стульев, на которых они сидели, опрокинулся.

– Вы не видели миссис Джонс? – спросила я, и одна из них указала на прачечную, где на единственном грубо сколоченном стуле сидела миссис Джонс, держа на коленях мое любимое платье, подол которого я разорвала во время утренней прогулки среди зарослей ежевики. Я остановилась в дверях, размышляя, как сформулировать свою просьбу.

– Миссис Джонс, – произнесла я жалобным голосом, но она продолжала методично работать иглой, не поднимая глаз. Выражение ее лица было суровым, почти сердитым. Опустившись на колени, я погрузила лицо в ткань платья.

– Не ложись на платье. Ты его испортишь.

Удивленная ее тоном, я подняла голову, и она выдернула из-под меня платье. Ее рука прикоснулась к моим волосам, но без намерения утешить меня.

– Поднимайся.

– Отец… – слова застряли у меня в горле.

– Знаю, – ответила она, вздохнув, и встала так быстро, что моя голова, потерявшая опору, чуть было не ударилась о стул, и я схватилась за еще теплое дерево сиденья.

Во мне затеплилась надежда. Миссис Джонс сердится на отца, значит, она поможет мне.

– Я не могу… Я не выйду за него замуж.

– Еще как выйдешь, – произнесла миссис Джонс, глядя на стену, где висело еще одно платье. – Так будет лучше всем. Ты слишком похожа на нее, и это выводит отца из себя. Выйди замуж за этого лорда. Это вовсе не так ужасно, как тебе кажется.

На нее? Но при чем здесь мама?

– Миссис Джонс, вы должны поговорить с отцом и все объяснить. Вы должны!

– Чем ты недовольна? – обернувшись ко мне, холодно спросила миссис Джонс. – Будешь жить в роскоши, как настоящая леди. Любая на твоем месте ухватилась бы за такую возможность.

И она вернулась к своей работе, а я, не зная, что сказать, лишь беззвучно шевелила губами.

– У тебя нет выбора, – добавила миссис Джонс минуту спустя, и я почувствовала себя так, будто меня сослали рабыней на галеры.

– Я… Может, мне, Виктории и вам стоит перебраться поближе к морю? В Брайтон или Корнуолл. У меня есть кое-какие деньги. Немного, но их должно хватить на небольшой домик.

На щеке миссис Джонс появилось красное пятно, словно она получила пощечину.

– Вообще-то мы с Харролдом давненько планировали снять себе отдельный дом. Вы уже выросли, так что я вам больше не нужна.

Моя челюсть отвисла, и я опустилась на стул, столь же жесткий, как и услышанные мною слова. Что происходит? Сначала отец, а теперь и миссис Джонс…

– Так вы не станете мне помогать?

– Помогать? – произнесла она сдавленным голосом. – Перестань хныкать как ребенок. Пришло время взрослеть.

Взрослеть? Не хочу взрослеть. Мне так хорошо сейчас…

– А можно мне поехать с вами и Харролдом? Вы будете жить как муж и жена, а я просто буду рядом, – произнесла я, совершенно не стесняясь. Если нужно, я могу и на колени встать.

– А кто будет тебе готовить, убирать? Ты ведь даже воду для чая вскипятить не можешь, – криво усмехнулась она. – Ты уже выросла, и тебе нужно найти свое место. Все будет хорошо. Убирайся. Слишком много привидений вокруг. Каждый раз, как он видит тебя или Викторию, он вспоминает о том, что сделал, что потерял.

И она, повернувшись, вышла из комнаты.

Осознание случившегося подкосило меня. Отец исполнил свое обещание. Мои худшие кошмары стали реальностью. Он отсылает меня из Харевуда. Навсегда. И нет никого, кто может мне помочь.

В комнате потемнело, воздух стал сырым и прохладным. Я продолжала сидеть на стуле, прислушиваясь к доносившимся из кухни звукам, означающим подготовку к обеду. Мне даже стало казаться, что я слышу, как слуги шепчутся обо мне.

То, чего я боялась больше всего на свете – быть отправленной куда-то за пределы Харевуда, – стало неизбежностью, и в этом была лишь моя вина. Лучше было не стараться угодить отцу, развлекая лорда Стэнли вместе с Викторией, а продолжать молчать, как я всегда и поступала.

Бедняжка из высшего света, не желающая выходить замуж за лорда.

Я была абсолютно уверена, что миссис Джонс поможет мне. Миссис Джонс, заполнившая пустоту, образовавшуюся после смерти матери, державшая нас за руки, пока мы безутешно рыдали в темноте, врачевавшая наши разбитые горем души.

Прижав руку к сердцу, я покачнулась, словно получила настоящий удар. Сделав глубокий вдох, я выпрямилась и расправила плечи.

Нет, я не оставлю Харевуд-холл. Осознание того, что я больше не увижу сов, составляющих мне компанию по ночам, скорлупу птичьих яиц, устилающую мшистый подлесок, клумбы, посаженные мной вместе с Моррисом и Грэхемом, тропинки, истоптанные копытами Геры во время утренних прогулок, обжигало меня словно кипятком.

Как бы отец ни старался, яростно поклялась я, не покину Харевуд.

Переступив порог прачечной, я погрузилась в шум кухни. Гремели кастрюли, шипел пар, скрипели стулья, отодвигаемые встающими при виде меня слугами, завершающими вечернюю трапезу. Но громче всего звучали их глаза, не почтительно опущенные, а внимательно разглядывающие меня. Что они хотят узнать, ведь темные круги под глазами должны были сказать им все? Вздернув подбородок, я брела через кухню, разглядывая открывающуюся при каждом шаге потертость на носке левого ботинка.

Мне надо поговорить с Викторией, моим зеркальным отображением. Где я была слаба, она была сильна, где я колебалась, она принимала решение и шла вперед. Конечно, она сейчас сердится на меня, но она сумеет преодолеть обиду. Ведь если она чего-то хочет, она непременно этого добьется, а ведь она так хотела стать леди Стэнли! Вспомнив выражение, появившееся на ее лице при словах отца, я вздрогнула.

Словно ведомая на поводке, я поднялась по лестнице на наш этаж. Я всегда знала, где найти Викторию, будто она была частью меня самой.

Раньше я никогда не стучалась в нашу дверь, но теперь рука моя повисла в воздухе, прежде чем дважды легонько прикоснуться к ней. Виктория лежала на кровати. Бросив на меня осуждающий взгляд, она отвернулась к стене и накрыла голову подушкой. Слова застряли у меня в горле.

В комнате царил настоящий хаос. Дверь гардероба была сорвана с петель. Комод из красного дерева пуст, пол вокруг него усеивали осколки пузырьков и бутылочек из-под кремов, приторно пахло смесью самых разнообразных ароматов, а из всего этого бедлама на меня смотрели стеклянные глаза моей любимой Бетси, чья милая фарфоровая головка валялась отдельно от тела. Наклонившись, чтобы поднять останки куклы с пола, я увидела, что ее белое свадебное платье разорвано, одна рука едва болтается на ниточке, а на месте второй торчит клок ваты.

– Ох, Виви, – грустно произнесла я, вертя в руках безголовое тело. Опустив его на комод, я уселась на край кровати и положила ноги Виктории себе на колени. – У меня есть предложение.

– Мне оно неинтересно, – буркнула Виктория, прижимая к голове подушку.

Я вздохнула, собираясь с силами. Раньше я всегда лишь следовала ее указаниям, но на этот раз мне придется проявить твердость, ведь мой план – единственный выход из создавшегося положения для нас обеих.

– Я не хочу выходить замуж за лорда Стэнли, и ты знаешь это.

Молчание.

– Я не могу. Я не хочу покидать Харевуд. Я не… – продолжала я, гладя ее ноги.

Ничего не хочу.

– Ты не можешь торчать здесь всю жизнь, – гулко отозвалась Виктория.

От одной этой мысли дрожь пробежала по всему моему телу.

А кто это сказал?

– У меня есть парочка идей, – снова начала я. – Мы можем убежать.

Я почувствовала, как ее нога напряглась. С детства мы мечтали убежать из дома, примкнуть к бродячему цирку и стать наездницами или акробатками.

– Не смеши меня, – убрав с головы подушку, Виктория посмотрела на меня пылающим взором.

– Тогда выслушай другую. Только ничего не говори, пока я не закончу, – произнесла я, на всякий случай отодвигаясь в сторону. – Давай поменяемся. Замуж выйдешь ты. Вместо меня.

Подушка взвилась в воздух. Дернувшись, Виктория пригвоздила меня к месту взглядом прищуренных глаз. На какое-то мгновение мне показалось, что она все же обдумывает мое предложение.

– Да это просто нелепо! – закричала она, ударив обеими руками по кровати, и отвернулась.

Последовавшая вслед за криком Виктории тишина казалась бесконечной. Надавив ногтем на кисть руки, я наблюдала за тем, как кожа под ним сначала побелела, а потом покраснела.

Вдруг на подоконник с хлопаньем крыльев опустилась неизвестно откуда взявшаяся сорока и уставилась на меня черными бусинами глаз. Покрутив головой, сорока вдруг клюнула оконное стекло. Мне стало страшно, и я вскрикнула, прижав руки к груди.