Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 602)
Радок обернулся к Фриде. Конверт был все еще в ее руке.
– Два…
Радок взвешивал, что выбрать: погибнуть ли здесь от рук человека, действующего согласно инструкциям и не являющегося, по существу, их врагом, или же вернуться в Германию…
– Три…
Чтобы принять смерть уже от рук тех, кто и есть их враги?
– У нас нет выбора, – прервала размышления Радока Фрида.
Он кивнул согласно. У него в груди еще теплилась надежда, что там, на немецком катере, находится кто-то другой, а не Краль с Хартманом.
– Четыре… Пять…
Фрида села на корму, и Радок взялся за весла. Он пошел к поджидавшему их немецкому патрульному катеру под углом в сорок пять градусов. Швейцарский катер, выждав ровно столько, чтобы убедиться, что лодка возвращается в германские воды, тронулся с места, как бы не желая ввязываться в какие бы то ни было истории или присутствовать при развязке эпизода, к которому он все же был в какой-то мере причастен.
Патрульный катер с германской стороны начал медленно, но неуклонно приближаться к беглецам.
«Напрасная надежда, – подумал Радок. – Может, надо было все же дать швейцарцам расстрелять нас в воде? Лучше уж умереть от рук тех, кто не видит в тебе врага».
Фрида прошла с кормы к Радоку, все еще продолжавшему грести, и положила голову ему на колени.
– Главное, мы честно старались выполнить свой долг, – молвила она. – И сделали все, что могли…
Глава 38
Хартман наблюдал за парочкой в шлюпке. Расстояние между лодкой и патрульным катером постепенно сокращалось.
«Ну вот, Хартман, ты и заполучил, наконец, ее снова. И опять выпутался из беды. Так, может, хоть поблагодаришь меня за это?»
«К черту!»
«С чего это ты злой такой? – изумился Хаммер. – Ты ведь должен быть вне себя от радости. Твоя любимая игрушка снова у тебя в руках, что позволит тебе насладиться местью. И к тому же ты добудешь эти документы. Короче, ты снова герой!»
Краль радостно потирал руки, сидя на носу катера. Хартман едва ли мог рассчитывать на то, что Краль уступит ему честь захвата Фриды и Радока. Но в данный момент, наблюдая за парочкой в весельной лодке, лейтенант меньше всего думал о почестях и наградах. Голова Фриды лежала на коленях мужчины, словно демонстрируя сложившиеся между ними интимные отношения. Оружия не было видно. «Этот дурак, наверное, растерял все, что имел еще несколько дней назад», – решил Хартман и испытал облегчение.
«Впрочем, разве дождешься от тебя благодарности, – продолжал зудеть Хаммер. – Я и не надеялся на это. Строй же из себя, как и прежде, независимого человека. Но мы-то оба ведь знаем, кому ты обязан всем!»
«О чем ты это?»
«Так неужто тебе не ясно? – отвечал Хаммер. – Отныне ты целиком принадлежишь нам – Кралю и мне. Ты – игрушка в наших руках. Ты – наша собственность, маленький Фауст. Ты продался нам полностью и навсегда. Вспомни-ка ту трогательную сцену, когда ты стоял на коленях и держал во рту половой член. Мужественный, благородный поступок!»
«Но это же был ты!»
«Ну уж нет, мерзавец! – возразил Хаммер. – Это был ты. Все ты. Это ты был глотателем шпаги в этом дуэте. И не строй из себя невинного младенца! Не пытайся делать вид, будто поступил ты так исключительно в интересах дела. Ты опозорен. Я же внутри тебя, помни это. И потому не лги мне. Я лично присутствовал при той сцене и собственными глазами наблюдал, какой трепет ощущал ты, когда брал это. И теперь ты наш, обратного пути уже нет. Краль и я – мы оба владеем каждым квадратным сантиметром твоего тела».
Хартман посмотрел на Краля. Хаммер, его черный двойник, был прав. Краль, обернувшись назад, взглянул на лейтенанта гордо, словно перед ним был только что приобретенный им новый автомобиль. Даже теперь, когда они приближались к тем двоим в лодке, глаза Краля были устремлены не на них, а на него, Хартмана.
Майор стоял на штурвале. Два жандарма, с пистолетами-пулеметами «шмайссер» на изготовку, ожидали приказа Краля. Снайперов найти не удалось, но похоже, они и не очень-то были нужны, чтобы довести дело до конца.
А этот проклятый Краль по-прежнему пялился на лейтенанта. Хартману хотелось бы избежать его взгляда. Он не желал никому принадлежать. Это то, чего он никогда не допустит. Он неоднократно давал себе слово, что как только почувствует что-то в этом роде, так сразу же покончит со всем. Жизнь в подобной ситуации теряет всякую ценность.
А сейчас как раз он и принадлежит другому.
Жизнь бросает ему вызов.
Хартман снова посмотрел на лодку. Голова Фриды все еще покоилась на коленях Радока. Лейтенант видел, как шевелились губы Радока. Последние минуты их жизни, а они все говорят, стараясь и теперь быть как можно ближе друг к другу.
Он чувствовал, что это и была любовь. Они ощущали такое взаимное тяготение, что и в этот момент, когда их свободе и жизни приходит конец, они желали лишь одного – быть вместе, касаться друг друга. У них не было никакой надежды на спасение, никто из них не смог бы уже скрыться. Слишком поздно. И все из-за того швейцарского патрульного катера.
Хартман понимал теперь, что ему никогда уже не испытать подобной любви. И не будет никакого чуда, когда закончится эта война. Все это только фантазия, вроде мечты об уединении в Альпах. Пустые иллюзии. Он, Вольф Хартман, всего лишь вассал, а не малый, лелеющий тщеславные планы.
Что там сказал ему Краль, когда узнал о смерти того пограничника? «Ты убил его просто так, чтобы только убить, не правда ли, Хартман? Убил ради острых ощущений?» В общем, поступил он как Хаммер. Как его черный двойник. Никаких чувств – так всегда говорил инструктор, сумасшедший Маркль. Хартман должен был признать, что со временем ему стало нравиться отнимать у людей жизнь. Просто убивать. И он понял внезапно, что жажда нести другим смерть так же овладела им, как и Краль с его извращенными привычками.
– Дайте предупредительный залп, майор, – приказал Краль мужчине, управлявшему катером.
Они уже были достаточно близко от лодки беглецов, чтобы различить номер на правом борту в носовой ее части – НК2973.
«Итак, раз ты все понял, так и веди себя сообразно своему положению, – сказал Хаммер Хартману. – Мы – твои господа. А ты – наш вассал. И от этого тебе никуда не уйти».
Хартман подумал об этом, глядя на крупного мужчину в лодке, который греб изо всех сил, будто решившись поспорить с установленным на катере двигателем «мерседес» мощностью в двенадцать лошадиных сил.
– Огонь! – скомандовал майор, перекрывая голосом шум мотора.
Оба жандарма выпустили очередь из своих автоматов. Пули вспенили воду перед носом лодки Фриды и Радока.
Держа голову на его коленях, Фрида чувствовала себя в большей безопасности. И попыталась прижаться к нему еще ближе. Но тут ее рука наткнулась на что-то металлическое. Она схватила этот предмет, оказавшийся пистолетом Фолькера!
– Радок, – произнесла она, с трудом сдерживая свою радость, – посмотри, что я нашла!
Он взглянул вниз и, увидев пистолет, сохранил прежнее выражение лица.
– Обойма вставлена? – спросил он, не переставая грести.
– Да.
– Достань ее, – произнес он. – Нажми вон на ту кнопку и вытащи ее из рукоятки… Вот так. Хорошо.
Когда она сделала, как он сказал, Радок посмотрел на обойму, которую Фрида держала в своей руке.
– Отлично. Полная. Значит, у нас семь выстрелов.
Затем он перевел взор на патрульный катер. Фрида проследила его взгляд и насчитала на вражеском судне пять человек.
Радок снова налег на весла.
– Мы все равно не сможем уйти от них, – заметила она.
– Я знаю, любовь моя. Но если я перестану грести, то они решат, что мы признали свое поражение. Мне же хотелось бы сейчас, чтобы они поизрасходовали свои патроны.
Фрида оторвала голову от его коленей.
– Оставайся в прежнем положении, – попросил Радок. – И приготовься подать мне пистолет, как только я стукну дважды. Вот так.
Он постучал два раза каблуком по днищу лодки.
– Хорошо, – ответила она.
Фрида не ощущала страха. Они могли теперь хоть что-то сделать. По крайней мере защищаться.
– Ты убьешь их?
– Да, всех, кого только смогу. И первыми – вот этих двоих с автоматами. Проверь лишь, снят ли пистолет с предохранителя.
Девушка заметила, что он начал задыхаться от быстрой гребли.
Внезапно снова раздались автоматные очереди. Вода перед носом их лодки вспенилась, будто там билась огромная тропическая рыба.
– Это-то мне и нужно, – проговорил Радок, вытаскивая весла из воды. – Посидим здесь и подождем, пока они не подойдут к нам с правого борта, мне так удобнее будет стрелять. Прячь пистолет до самой последней минуты. Они прикажут нам положить руки за голову. Но ты не делай этого: стрелять в нас они все равно не станут, поскольку еще не допросили насчет документов. Я же попытаюсь убедить их, что ты ранена. – Он нежно коснулся рукой ее лица. – Постарайся как можно лучше сыграть свою роль. Я же сделаю вид, будто помогаю тебе встать со скамьи. Помни: сигнал – два удара. Как только передашь мне пистолет, сразу ложись на дно лодки сзади меня.
Фрида ничего не ответила, наслаждаясь прикосновением его руки к ее лицу. Пистолет, который она прятала под пальто, оттягивал ей руку.
– Это остановит их, – заявил Краль.
Дула пистолетов-пулеметов «шмайссер» в руках двух жандармов все еще дымились.
– Не унывай, Хартман, – продолжил Краль. – Мы и на самом деле взяли их. Сидят в ожидании своей участи в воде.