Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 482)
– Кто это?
Фэн Гоцзинь забыл, что у него не было времени все рассказать Сяо Дэну, поэтому он поспешно сказал, что это старший брат того немого парня по имени Цинь Ли. Теперь точно известно, что это он выбросил тело.
– Возможно, он сбежал, так что возвращайся скорее.
– Я не могу сейчас вернуться, братец! Я сейчас возле здания компании Инь Пэна; он и его водитель принесли четыре чемодана и, видимо, собираются сбежать. Я вынужден последовать за ним.
– Что ты там делаешь? Сейчас не время заниматься Инь Пэном!
– У меня только что была встреча с девушкой по имени Сяоли. Ей всего девятнадцать лет, она учится в техникуме. Хотя она и не сказала этого прямо, но я услышал: этот Инь Пэн склонен оскорблять девушек, но потом дает им деньги. Ван Хайтао солгал. Он не смеет заявить на Инь Пэна и намеренно помог скрыть это.
– Где ты сейчас?
– В такси, еду за машиной Инь Пэна. Черный «Мерседес-Бенц» с номерным знаком А94575.
Фэн Гоцзинь на мгновение заколебался:
– Но сейчас против Инь Пэна нет никаких улик…
– Братец, уже слишком поздно собирать доказательства, а преступники скроются… Поверь мне, на этот раз моя интуиция не должна подвести.
Фэн Гоцзинь на некоторое время потерял дар речи. Сяо Дэн продолжил:
– Все беру на себя, к тебе это не будет иметь никакого отношения.
В конце концов Фэн Гоцзинь процедил сквозь зубы:
– Их двое, будь осторожен, не лезь напролом.
– Понимаю, не волнуйся, братец.
– Давай.
Дав отбой, Фэн Гоцзинь задумался: с каких это пор Сяо Дэн стал называть его братцем? Он почувствовал воодушевление, когда услышал это обращение. У него действительно не было младшего брата. Много лет спустя, когда Фэн Гоцзинь рассказывал о Сяо Дэне, он добавлял «мой младший брат». Но после гордости всегда приходит сожаление. Он сожалел, что последнее, что он сказал своему младшему брату, было «давай». Это было к несчастью. С возрастом люди становятся суеверными. Если б он тогда сказал: «Жду твоего возвращения», разве его младший брат ушел бы навсегда?
Избирательна ли человеческая память? Мой ответ – да. Памятью можно манипулировать, я пробовал. Главное – быть искренним, и правда пробьет себе дорогу. Вера есть истина. Я верю в то, что Хуан Шу совершенна и настолько прекрасна, что Вселенная не может ее вместить.
Два месяца, наполненные военной подготовкой, спортивными соревнованиями и вступительными экзаменами, пролетели в мгновение ока. С тех пор как мне исполнилось тринадцать лет, у меня уже не было возможности каждую ночь, засыпая, думать о Хуан Шу, как раньше. Она, кажется, молчаливо сотрудничала со мной – появлялась в моей жизни все реже и реже. Но Фэн Сюэцзяо и Цинь Ли всегда были рядом со мной. Хуан Шу как бы дала мне понять, что она разделена поровну, а не только целиком моя. В тот год ей было пятнадцать лет, ее рост составлял 1,72 метра, а клык справа был немного острее, чем слева, что было особенно заметно, когда она смеялась. Вскоре после начала осени Хуан Шу покрасила свои длинные вьющиеся волосы в бледно-фиолетовый цвет, пошутив, что теперь она точно Цзывэй[40]. Она любила бабл-ти с молоком, шоколадные хрустящие драже с патокой и крабовые чипсы, суп
Поступив в среднюю школу, все мы, кому было тринадцать или четырнадцать лет, казалось, ни с того ни с сего уже не хотели, чтобы к нам относились как к детям, и с энтузиазмом и легкостью подчинялись правилам взрослого мира. Те, у кого хорошие оценки, не станут играть с теми, у кого они плохие, а те, кто носит баскетбольные кроссовки «Найк», не будут играть с теми, у кого обувь из искусственной кожи. Красивые мальчики и девочки всегда будут пользоваться повышенным вниманием. Но есть правило, которое удивило меня еще больше, когда я его обнаружил. Оно заключается в том, что чем лучше домашние условия учеников, тем выше оценки, и эти два показателя на самом деле пропорциональны. Сначала я не понимал причины этого феномена, но Фэн Сюэцзяо объяснила мне, что все дополнительно посещают индивидуальные занятия. Причем многие преподаватели заранее обсуждают и прорабатывают темы еженедельных учебных тестов на своих дополнительных занятиях. И конечно, те, кто занимается с репетитором, лучше сдают экзамены. Чем больше вы занимаетесь дополнительно, тем выше ваши баллы – и тем больше денег вы тратите. В пятерке лучших учеников нашего класса ежемесячная дополнительная плата за репетитора составляла не менее 1500 юаней. Услышав эту цифру, я был потрясен. Я не уверен даже, что деньги, которые мои родители зарабатывали за месяц, составляли такую сумму. Фэн Сюэцзяо уловила мое удивление:
– Какой смысл тратить полторы тысячи на дополнительные занятия? Баскетбольные кроссовки «Эйр Джордан» Ли Яна стоят тысячу шестьсот долларов.
Я не понимал этого, а вот Фэн Сюэцзяо каким-то образом поняла. До того как она раскрыла для меня «Найк», «Адидас» и «Эйр Джордан», я думал, что самый дорогой бренд в мире – это «Ли Нин», ведь пара таких кроссовок стоит больше 300 юаней. Моя единственная пара была куплена мамой после того, как я поступил в школу «Юйин». Я терпеть не могу носить их в дождливые и снежные дни. Фэн Сюэцзяо становилась все более и более взволнованной, рассказывая мне, что в классе много учеников, одетых в обувь «Найк», причем половина этой обуви поддельная. Это она могла определить с первого взгляда. Фэн Сюэцзяо сказала:
– Фан Лю, с которой ты сидишь за одной партой, носит фальшивые кроссовки, такие же фальшивые, как и она сама.
Я спросил Фэн Сюэцзяо, настоящая ли у нее обувь. Она была потрясена моим вопросом:
– Конечно, настоящая! Это же дядя Джек прислал из Соединенных Штатов. Как ты думаешь, может ли она быть фальшивой?
Я подумал, что она говорит о фильме «Титаник», и спросил ее, о каком Джеке она рассказывает.
– Деловой партнер моей матери – американец.
– А на дополнительные занятия ты тоже ходишь?
Фэн Сюэцзяо внезапно опустила голову и сказала:
– Только по математике и английскому, больше ничего.
Я спросил ее, почему она мне ничего не рассказывала. Фэн Сюэцзяо, казалось, стыдилась ответить:
– Я думала, ты не стал бы со мной общаться, если б узнал об этом, поэтому ничего и не говорила.
Немного подумав об этом, я согласился.
Репетиторы, кроссовки «Эйр Джордан», Америка – все эти слова звучали так далеко от меня, прямо пропасть между мной и Хуан Шу… К счастью, я не был жаден до таких вещей. Не все вещи, которые находятся вне досягаемости, нужно трогать. Это не принадлежало мне. И еще у меня были свои соображения. В то время я ставил перед собой цель благополучно проучиться в школе «Юйин» шесть лет. До тех пор, пока меня не исключат, мне не нужно будет сдавать вступительные экзамены в старую школу, и все будет хорошо. Жаль, что первый же серьезный экзамен разрушил мои фантазии. В классе было тридцать три места и пятьдесят два ученика. Только мои оценки по китайскому языку были относительно высоки, а по математике, физике и химии я находился почти в самом низу списка. Согласно этому рейтингу, меня отчислили бы из школы «Юйин» через два с половиной года. По этому поводу классный руководитель, учительница Цуй, однажды имела разговор с моей матерью. Мама пришла домой и сказала мне, что учительница Цуй очень восхищается мной. Она похвалила меня за хорошие сочинения и зрелое мышление. Она хотела, чтобы я был представителем класса по китайскому языку, но по математике, физике и химии мне надо брать дополнительные занятия. Когда мама произносила это, слова застревали у нее в горле. Я перебил ее:
– Мам, я буду заниматься самостоятельно, не буду посещать дополнительные занятия.
Глаза матери покраснели, она погладила меня по голове и вернулась в гостиную.
До переезда наша семья жила в квартире площадью 36 квадратных метров. Мои родители жили в спальне. Папа отгородил мне «комнату» фанерой. Я спал в ней с трех до двенадцати лет. Мой дедушка раньше был руководителем завода, и перед уходом на пенсию ему выделили трехкомнатную квартиру. С тех пор как мы с родителями переехали к дедушке, чтобы заботиться о нем, у меня наконец-то появилась собственная комната. Во время переезда моя мама достала старый магнитофон «Санио», который пролежал в пыли много лет, и сказала, что это знак их любви с папой – он был свадебным подарком. Большой магнитофон с двумя кассетными деками, его можно было использовать для копирования музыки. Мама подарила его мне.
Имея собственную комнату и магнитофон, я не мог позволить себе никакой другой роскоши. В то время я был как никогда доволен своей жизнью.
Перед выпускным экзаменом после первой четверти я несколько раз во время обеденного перерыва заходил в «Детский класс» к Цинь Ли и просил его дать мне бесплатные уроки. Цинь Ли, сидя на подоконнике в коридоре рассказывал мне о математике, физике и химии. У меня было много вопросов, и я не знаю, то ли он был нетерпелив, то ли считал меня слишком тупым. Постоянно потирал виски обеими руками, говоря, что у него болит голова, когда он видит иероглифы. Цинь Ли попросил меня зачитывать ему вопрос, а потом повторял его вслух, но не позволял ничего записывать. Я спросил его, что он собирается делать дальше. Цинь Ли ответил, что он не смог принять участие в олимпиаде, уже снялся со следующей и даже много раз пропускал обычные экзамены. «Детский класс» – это система отчислений, и один или два ученика будут исключаться каждый семестр. Цинь Ли сказал, что, возможно, скоро настанет и его очередь. Я утешал его, говоря, что он гений и что, когда ему станет лучше, он все восстановит. Цинь Ли ответил: