Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 484)
– Давай вместе играть в футбольной команде школы «Юйин». Можешь участвовать в соревнованиях.
Но прежде чем мы записались, школа распустила футбольную команду, созданную всего два года назад, на том основании, что ее результаты на соревнованиях были неважными, а тренировки мешали учебе. Зато мы с Гао Лэем стали друзьями. На протяжении зимних каникул почти каждый день ходили играть в футбол на игровую площадку медицинского университета недалеко от школы «Юйин», общаясь со студентами колледжа, которым было чуть за двадцать. Поскольку Гао Лэй выглядел взрослым и намеренно отпустил усы, над ним никогда не прикалывались.
За это время я много рассказал ему о себе и Цинь Ли, Фэн Сюэцзяо и Хуан Шу. И проговорился о том, что мне нравится Хуан Шу. Я не ожидал, что у Гао Лэя уже сложилось свое мнение. Именно из-за того переполоха, который она вызвала, когда ждала нас у входа в школу.
– Как ты думаешь, Хуан Шу красивая? – спросил я.
– Да, красивая и зрелая, она нравится мальчикам.
На мой вопрос, были ли у Гао Лэя девушки, которые ему нравились, он ответил, что нет. Я спросил:
– Что бы ты сделал, если б тебе понравилась девушка?
– Что сделал бы?.. Ты имеешь в виду ухаживать за девушками?
– Да.
Гао Лэй улыбнулся и сказал:
– Давай напишем любовное письмо, по телевизору все это показывают именно так.
– Как-то слишком вульгарно…
– Тогда сделай что-нибудь особенное. В любом случае ты должен это выразить.
– Правда?
– Если тебе кто-то нравится, зачем это скрывать?
Я так и не прислушался к советам Гао Лэя. Вплоть до свадьбы, десять с лишним лет моей юности я не писал любовных писем. Даже Цзяоцзяо не могла в это поверить, когда я это сказал. Я послал Хуан Шу подарок, самодельный подарок, но это было уже позже. Мои действия сильно отставали от действий Цинь Ли и Гао Лэя. На третий месяц знакомства с Хуан Шу Гао Лэй написал ей любовное письмо. Много лет спустя он признался мне в этом сам. Хуан Шу тактично отказалась. Что касается того, что я отправил Хуан Шу, то это более поздняя история. Уже после ее смерти.
После Праздника весны началась учеба в школе, и первым человеком, который вошел в класс вслед за классной руководительницей Цуй, был Цинь Ли. Эта сцена была такой знакомой и в то же время незнакомой. В тот год, в пятом классе, он тоже вошел в класс вслед за Уркой. Тот представил его как нашего нового одноклассника Цинь Ли, который перескочил через класс. Однако два года спустя Цинь Ли, хотя и снова появился в том же образе, теперь был исключенным учеником из «Детского класса». Вундеркинд спустился в мир, чтобы жить и учиться с посредственностями, но главный герой больше не был тем пирожком с бобовой начинкой. Он вырос и превратился в худощавого и красивого молодого человека с отчужденным взглядом, к которому незнакомым людям было трудно приблизиться. Цинь Ли посадили на одном ряду со мной, и его отделил от меня какой-то одноклассник. Много лет спустя мне часто снился младший класс средней школы. Цинь Ли был совсем рядом и в то же время далеко. В моих снах в ушах звучали слова: «Дитя, добро пожаловать в этот жестокий мир. На этот раз ты один».
Из-за ухудшения состояния у Цинь Ли все чаще и чаще возникали головные боли, он с трудом разбирал слова, его рвало, если он чрезмерно занимался спортом. Цинь Ли много раз сдавал экзамены, не добившись результатов, и в конце концов был исключен из «Детского класса». Большинство людей смотрели на него как на редкое животное. Он, может, и был талантлив, но отстранен и равнодушен, что вполне соответствовало их первоначальному представлению о падших гениях.
С одной стороны, Цинь Ли казался чрезвычайно сговорчивым, а с другой – отстраненным. Даже со стороны иногда казалось, что он демонстративно выражает свое неуважение учителю. Когда на уроках математики или физики появлялась зубодробительная задача, учителя вызывали Цинь Ли к доске со словами: «Ты обязательно ответишь на этот вопрос. Встань и расскажи всем». Цинь Ли наотрез отказался отвечать: «Я не хочу об этом говорить». И из-за того, что никогда не писал домашние задания по китайскому языку, он стал бельмом на глазу у учительницы Цуй. Ей даже пришлось нарушать из-за него свои правила, подавая дурной пример всему классу, так что ее многолетняя репутация была втоптана в грязь. Учительница Цуй не смогла вызвать родителей Цинь Ли, потому что у него не было родителей, только старший брат с еще более странным характером, чем у него. Он приходил в школу и, не сказав ни слова, знакомился со списком «преступлений» Цинь Ли, который составила учительница Цуй. После этого она полностью забросила Цинь Ли и по его собственной просьбе перевела его в самый дальний угол класса. Мы часто видели, как он сидит расслабленный на своем новом месте, как будто оно было создано для него, как он ненавидит весь мир и не имеет к нему никакого отношения.
Возможно, именно мучительная болезнь заставила Цинь Ли возмутиться несправедливостью судьбы; или же это был простой подростковый бунт, а может быть, именно сочетание того и другого сделало Цинь Ли человеком, которого я не мог понять. Я не знаю, злился ли он все еще на меня из-за того, что произошло в бразильском кафе-гриль. Какое-то время мы с Фэн Сюэцзяо пытались поговорить с Цинь Ли просто так, как при нашей первой встрече, но у нас ничего не вышло. Цинь Ли игнорировал нас. Даже во время обеда он сидел в одиночестве в углу столовой. Б
– С Цинь Ли что-то не так. Это наша вина?
– Не знаю, – сказал я. – Но в конце концов собственные проблемы приходится решать самому, и никто тут никому не может помочь.
Фэн Сюэцзяо посмотрела мне в глаза:
– Ты мне показался сейчас очень страшным.
– Что же во мне такого страшного?
– Кажется, я тебя совсем не знаю.
В то время у меня уже был новый друг – Гао Лэй, а у Фэн Сюэцзяо также появились две или три близкие подруги в классе. Она была гораздо более приспособлена к переменам, чем я. А Цинь Ли все еще был один, вплоть до того дня, когда я увидел, как он отвозит Хуан Шу домой на своем велосипеде.
В то время я часто приходил после школы к Гао Лэю домой поиграть, пока его родителей не было дома. Гао Лэй рассказал, что его родители основали компанию и представляли бренд в Соединенных Штатах. Они специализировались на продуктах для здоровья. Его родители путешествовали по всему миру, чтобы читать лекции и развивать членов клуба. Они находились на вершине пирамиды. После того как два года посидеть на этой вершине, можно заработать много денег. Я плохо понимал то, что он тогда говорил, но в результате получалось, что его семья была очень богата. Гао Лэй не беспокоился о еде и одежде. Он мог купить пару кожаных футбольных бутс по цене более чем 800 юаней, а также высококачественную японскую игровую приставку «ПиЭс». Я не могу сказать, что завидовал ему. Зависть означает, что у тебя уже есть потенциальная возможность достичь желаемого уровня; если ты не можешь достичь этого, тогда это называется надежда. Мои родители даже не могли позволить себе купить для меня игру «Повелитель». Гао Лэй научил меня играть в «Обитель зла», и я понял, что в мире есть игры, которые в десять тысяч раз увлекательнее, чем «Супер Марио». Люди в них трехмерны, а зомби, кажется, вылезают из телевизора, чтобы укусить тебя. Устав от игры, Гао Лэй вставил в видеомагнитофон два диска с иностранными фильмами, взятыми напрокат. Первыми двумя были «Скорость» и «Крепкий орешек», а затем «Титаник». Я впервые увидел легендарную обнаженную Розу. Позже Гао Лэй также поставил «Первородный грех» и «Инстинкт», которые были более продвинутыми. Я все еще думал об этом, но Гао Лэй шепнул на ухо:
– Приходи завтра – покажу что-нибудь получше.
Выйдя из дома Гао Лэя, я проделал весь путь, думая только о том, какая еще актриса из капиталистической страны ждет меня на следующий день.
Незадолго до того, как наступил этот великий вечер, произошло нечто, из-за чего мы с Цинь Ли снова сблизились. На дневном уроке биологии учительница средних лет рассказывала о репродуктивной структуре мужчин и женщин. Мальчики хихикали, а девочки делали вид, что не поднимают глаз. Перед окончанием урока учительница сказала: «Давайте проведем опрос. Ученики укажут на листке бумаги возраст своей первой ночной поллюции, а ученицы – возраст наступления менструаций. Если ничего еще нет – напишите «нет», сложите и передайте мне. Я проведу статистический анализ и предоставлю вам данные на следующем занятии. Так каждый сможет узнать, является ли его уровень развития нормальным или он отстает от среднего. Если у кого-либо из вас возникнут какие-либо вопросы, вы можете связаться со мной после урока. Конфиденциальность для всех обеспечена».
После этих слов по всему классу мгновенно разнесся звук рвущейся бумаги. Девочки, которые только что молча сидели, опустив головы, двигались быстрее мальчиков. Я написал «12» на своей записке, сложил ее и подождал остальных. Фан Лю, сидевшая рядом со мной, тихо пробормотала, что все это странно, сложила записку и зажала в руке, словно боялась, что я буду подглядывать. В это время с задних рядов внезапно донесся неприятный смех, и все повернулись. Ли Ян, сидевший в предпоследнем ряду, держал записку в руке и кричал: «Недоразвитый!» Записка принадлежала Цинь Ли, и с моего места было смутно различимо, что посередине сгиба было написано «нет». Смешки волнами двигались в сторону Цинь Ли, смешанные голоса мальчиков и девочек. Цинь Ли выхватил записку из рук Ли Яна, откинулся на спинку стула и яростно разорвал ее на части.