Лен Дейтон – Шпионское грузило (страница 11)
– Я не рассматриваю ситуацию таким образом.
– Не важно, как
– Чье положение и возможности могут стать уникальными.
– Могут стать уникальными. О'кей. Ну, а я считаю, что, если вы хоть в малейшей степени скомпрометируете ее, желая поиграть в прятки с русским агентом, миссис Икс никогда уже не сможет рассчитывать на стопроцентное доверие.
– События могут пойти и по другому пути. Не исключено, она испытывает подавленность из-за того, что решила пожертвовать этим Блумом, – мягко сказал ГД. – Она уже испытывает угрызения совести. Не забывайте, она ведь женщина.
– Это-то я помню. Она должна тут же связаться с ними и рассказать, с чем Блум подходил к ней. Если вы хоть немного промедлите с указанием, ваша нерешительность вызовет у нее глубокое возмущение и надолго запомнится. Женщина может испытывать сомнения и сожаления, но она никогда не потерпит, чтобы предпочтение отдали другой. Или другому. Такая непредусмотрительность может вызвать у нее взрыв ярости. Да, я помню, что она женщина, сэр Генри.
– Этот парень Блум может притащить нам что-то и весьма ценное, – сказал ГД. – Не обращайте внимания, разве что он доверенное лицо Политбюро. Вам придется выбирать одно из двух. – Двое мужчин в упор смотрели друг на друга. Брет сказал:
– Насколько я понял, миссис Икс разведена с мужем?
ГД не ответил на этот вопрос. Откинувшись на спинку кресла, он фыркнул. И, подумав несколько секунд, сказал:
– Скорее всего, вы правы, Брет.
– Во всяком случае в данном вопросе, сэр. И не важно, что я не знаю лично миссис Икс, я достаточно разбираюсь в женщинах.
– О, но это не совсем так.
– Да?
– Вы
Собеседники посмотрели друг на друга; оба понимали, что старик огласит ее имя только в том случае, если Брет согласится взять на себя обязанности по руководству ее деятельностью.
– Если только вы считаете, что я подхожу для этих обязанностей, – сказал Брет, понимая, что от неизбежности не уйти. Оба они знали с самого начала, что рано или поздно он скажет «да». Речь шла не о той работе, которую можно встретить на доске объявлений.
– Превосходно! – сказал ГД тем твердым низким голосом, которым чаще всего выражал свой энтузиазм. Он взглянул на часы. – Господи, мы провели такой прекрасный вечер, что я и не заметил, как пролетело время.
Брет по-прежнему ждал, когда он услышит имя, но намек понял. Поднявшись, он сказал:
– Да, и мне пора двигаться.
– Надеюсь, что ваш водитель на кухне, Брет.
– Вы покормили его? Очень любезно с вашей стороны, сэр Генри.
– Здесь поблизости негде перекусить. – Сэр Генри дернул за шелковый шнурок, и где-то в недрах дома звякнул колокольчик. – Мы живем тут как в глуши. Закрылся даже магазинчик в деревне. Прямо не знаю, как будем справляться в будущем, – сказал он, впрочем никак не давая понять, что эта проблема его волнует.
– Просто потрясающий старый дом.
– Вы должны приехать сюда летом, – сказал сэр Генри. – Великолепный сад.
– Я был бы рад, – ответил Брет.
– Приезжайте в августе. У нас будет открытый день для местного прихода.
– Очень заманчиво. – Его энтузиазм угас, когда он представил себе, что ГД приглашает его побродить по саду в компании болтливых туристов.
– Вы удите рыбу? – спросил ГД, провожая его до дверей.
– Мне вечно не хватало времени, – сказал Брет. Он услышал за дверями шаги водителя. Через несколько минут их уже могут услышать слуги и будет слишком поздно. – Кто это, сэр? Кто миссис Икс?
Наслаждаясь последними несколькими мгновениями и предвидя удивление Брета, ГД посмотрел на него.
– Лицо, которое вас интересует, – это миссис Сэмсон.
Дверь открылась.
– Машина мистера Ранселера подана, сэр. – Дворецкий сэра Генри увидел изумление на лице Брета и подумал, что появился не вовремя. Гостю стало не по себе. Может, он съел что-то не то или дело в вине. Он было подумал о монтраше: у него еще оставалось несколько закупоренных бутылок.
– Понимаю, – сказал Брет Ранселер, который на деле ничего не понял и был удивлен даже более, чем предполагал сэр Генри. В голове у него лихорадочно крутились различные мысли и выводы из них. Миссис Бернард Сэмсон. Ну и ну. У миссис Сэмсон муж и маленькие дети. Черт побери, почему именно она?
– Спокойной ночи, Брет. Вы только посмотрите на эти звезды… Сегодня ночью будет морозец вместо дождя, который предсказывали эти идиоты с ТВ.
Брет уже был готов сесть в машину. Ему хотелось намекнуть, что неплохо было бы провести еще полчасика в дискуссии на эту тему. Вместо этого он послушно сказал:
– Да, боюсь, что так и будет. Послушайте, сэр, учитывая то, что вы мне сообщили, мы не можем поставить Бернарда Сэмсона на немецкий отдел.
– Вы думаете? Сэмсону единственному удалось выбраться живым в ту ночь, не так ли?
– Да, это верно.
– Какое невезение. Там был другой – Бузби, с кем нам надо было бы поговорить. Да, точно – Сэмсон. Конечно, он не прошел хорошей школы, но у него есть способности, и он заслуживает награды в виде немецкого отдела.
– Завтра мне придется это серьезно обдумать.
– Как скажете, Брет, старина.
– При существущем раскладе это просто немыслимо. С любой точки зрения… немыслимо. Лучше поставить на отдел Крайера.
– Справится ли он?
– С Сэмсоном в роли помощника – да. – Брет сел в машину. Ему пришло в голову, что ГД спланировал ход сегодняшней встречи, зная, что Бернард Сэмсон заслуживает продвижения по службе. Он пригласил Брета на обед, дабы предупредить назначение Сэмсона, что может представить угрозу большой игре: внедрению миссис Сэмсон в «Кремль». Хитрый старый лис.
– Предоставляю решение вам, – сказал ГД.
– Очень хорошо, сэр. Благодарю вас. Спокойной ночи, сэр Генри.
Склонившись к окну машины, ГД сказал:
– Ах да. Относительно того, о чем мы беседовали: ни слова Сайлесу Гонту. С этой минуты лучше, чтобы он не догадывался о вашем участии.
– Имеет ли это смысл, сэр? – сказал Брет, намекая, что ГД опровергает собственную идею.
ГД понял, что у Брета на уме. Он потер переносицу.
– Вы не можете танцевать на двух свадьбах с одной бутылкой вина. Когда-нибудь слышали эту пословицу?
– Нет, сэр.
– Венгерская.
– Да, сэр.
– Или румынская, или хорватская. Из одной из этих чертовых стран, где принято танцевать на свадьбах. Двигайтесь, старина. У вас впереди долгая дорога, а я уже начинаю зябнуть.
Захлопнув дверцу, сэр Генри постучал по крыше машины. Автомобиль снялся с места, и его шины на гравии издали хрустящий звук. Хозяин не вернулся в дом, пока автомобиль не исчез за поворотом длинной дорожки.
Всю дорогу, пока он не оказался в помещении, сэр Генри продолжал потирать ладони. Все прошло как нельзя лучше. Потребовался непростой разговор, пока ему удалось убедить собеседника, но сэр Генри всегда был мастером такого общения. Если кто-то и справится с делом, то только Брет Ранселер. Перспективы были обнадеживающими; таким образом удастся основательно воздействовать на Германскую Демократическую Республику. И то была идея Брета, его дитя. Брет обладал всем набором необходимых качеств: сдержанностью, преданностью, патриотизмом; он способный и сообразительный. Он тут же усек тот факт, что нельзя назначать Сэмсона на немецкий отдел, коль скоро его жена будет числиться в перебежчицах: это будет уже перебором. Да, Брет справится.
Но почему же тогда у генерального директора появились определенные сомнения относительно комбинации, которую он привел в движение? Потому что работу Брета Ранселера отличала эффективность. Отдав приказ, Брет всеми силами будет добиваться его претворения в жизнь. Такую непреклонную решимость ГД и раньше встречал у детей богатых родителей: сверхкомпенсация чувства вины или нечто вроде того. Они никогда не знают, когда следует остановиться. ГД поежился. Что-то холодновато сегодня вечером.
Когда машина вырулила на основную трассу, Брет Ранселер откинулся на мягкую кожаную спинку сиденья и прикрыл глаза, чтобы еще раз все четко обдумать. Итак, миссис Бернард Сэмсон предназначена роль двойного агента, которую ей придется играть Бог знает сколько лет, когда никто и ухом не поведет. Неужто это правда? Абсолютно невероятно, но он поверил. Если речь зашла о миссис Сэмсон, Брет мог поверить чему угодно. Фиона Сэмсон была самой блистательной и обаятельной женщиной в мире. Он был тайно влюблен в нее с того самого дня, когда впервые ее увидел.
Глава 4
– Мы живем в обществе, полном невероятного хаоса, недопустимых пороков и страданий, в обществе грубости и глупейшей непреднамеренной жестокости. – У него был уэльский акцент. Он сделал паузу; Фиона не проронила ни слова. – Это не мои слова, это высказывание принадлежит мистеру Герберту Уэллсу. – Он сидел у окна. Канарейка в клетке над головой, казалось, задремала. Хотя близился апрель, сумерки наступали рано. Детей, игравших в соседнем садике, уже звали в постель, в ветвях копошились лишь самые неугомонные пернатые. Издалека едва доносился шорох морских волн, отступавших с отливом. На фоне дешевой плетеной занавески выделялся профиль человека, которого звали Мартином Эоаном Прайс-Хьюджем. Его почти абсолютно белые волосы, длинные и чуть завивавшиеся на концах, шлемом лежали на голове, обрамляя лицо. Только когда он затягивался своей изогнутой трубкой, в ее отсветах проступало старое, изрезанное морщинами лицо.