Лен Андреевский – Танька (страница 2)

В конце июля Оксана уже горько рыдала на плече у Глеба: на математический факультет она не поступила – не хватило всегото одного балла. Провал она восприняла трагически. Объявить бывшим одноклассницам, что провалилась, она позволить себе не могла и тут же отнесла документы в местный филиал Московского института советской торговли. Там экзамены были чистой формальностью. В общем, вместо высокой науки Оксана занималась теперь нехитрыми квартальными ведомостями. Надо было держать лицо, и она старательно делала вид, что увлечена экономикой. А между тем вся эта торговоэкономическая возня вызывала у нее глубокое отвращение.

Экономику им преподавали в весьма упрощенном виде. В институте и не скрывали, что готовят обычных бухгалтеров для торговых сетей. А им много теории не требовалось. Конечно, со своей университетской подготовкой и ответственностью Оксана тут же стала лучшей на курсе, где ни студенты, ни преподаватели звезд с неба не хватали. В большинстве своем ее соученики только и думали о том, как бы пристроиться к хорошей кормушке в приличном универмаге, что по умолчанию давало свободный доступ к дефициту и деньгам. Все это Оксане было противно.

А между тем у Глеба Белоивана в его политехе дела обстояли как нельзя лучше. С Оксаной он был застенчив и слегка неуклюж, зато жировые технологии высвобождали в нем какието могучие резервы характера и отчаянную дерзость первооткрывателя.

Родители, как часто бывает, гордились сыном невероятно, изо всех сил поддерживая его уверенность в себе. Сами они провели всю жизнь, обучая горьковских оболтусов литературе и русскому языку в автотехникуме при огромном ГАЗе. За плечами у старших Белоиванов было только девять классов школы и какието ускоренные педагогические курсы, оконченные сразу после войны, однако они не без гордости считали себя интеллигентами в первом поколении. Сын же первым в их исконно крестьянском роду получал настоящее высшее образование. Его успехи они простодушно принимали на свой счет. Они так и представляли себе историю своей славной фамилии – каждый следующий Белоиван будет все выше восходить по лестнице земной славы. Сначала они сами вырвались из бедного приволжского колхоза в город. Теперь вот растет сынотличник. А уж чего добьется их внук, даже подумать страшно.

Оксану они невзлюбили сразу. Она портила им всю взлелеянную годами перспективу. Во первых, она была старше их Глебушки на полгода. Вовторых, училась на обыкновенную торгашку. Ну и втретьих, в монгольском прищуре Оксаны они видели лишь хитрость и желание сесть на шею их сыну. С тех пор Глебу дома не давали прохода. Оксану полоскали и утром за завтраком, и вечером за ужином.

Родители Оксаны, у которых на шее висела еще и младшая дочь, были счастливы, когда старшая объявила о своем поступлении, – институт торговли предоставлял студентам общежитие. Как только Оксана перебралась в город, ее стали считать отрезанным ломтем. Ни о какой помощи и речи не было. Девочка выросла, съехала, а дальше уж как получится, они свой родительский долг отработали.

Глава 3

На четвертом курсе политеха Глеб предложил своей Шамаханской царице, как он ее ласково называл, выйти за него замуж. Оксана не то чтобы Глеба любила, но знала, что деваться ей некуда. В институте торговли учились в основном девушки. Две недели она думала, а потом согласилась. Глеб ей и в самом деле нравился. Во всем ее слушался, ухаживал красиво – с букетиками скромных цветов, маленькими подарками, купленными на скудную студенческую стипендию. Любовь же, как и всякая поэзия с романтикой, казалась ей привилегией людей богатых и нигде не работающих. А она со второго курса, хоть и получала повышенную стипендию, уже подрабатывала уборщицей, а потом и младшим бухгалтером в небольшом продмаге возле общаги. Какая любовь!..

Расписались постуденчески, без шума. Однако печати в паспортах еще не гарантировали создание новой ячейки общества. Жить молодым было негде. Старшие Белоиваны слышать не хотели о том, чтобы невестка обосновалась в их двушке от завода. Молодые продолжали ютиться по своим углам – Оксана в общаге, Глеб дома. Надо было думать, что делать дальше.

Глеб должен был окончить институт на год раньше жены. На этом Оксана и строила свои планы. Он будет работать, получит служебную квартиру, а она спокойно доучится, не надрываясь на подработках.

Так бы все и вышло, если бы не любовь Глеба к органическому синтезу. На пятом курсе политеха талантливый студент Белоиван почти случайно наткнулся на весьма интересный способ обеззараживания молока, которое было вечной головной болью любого молочного производства. Назывался способ красивым словом «кавитация». Явление уже было известно, но в молочном производстве не применялось. А между тем кавитация сулила те же блага, что и пастеризация, только на порядки дешевле. Институтское начальство тут же увидело в идее пятикурсника Государственную премию для него и для себя. Эти радужные перспективы по умолчанию предполагали, что молодое дарование останется на кафедре в качестве аспиранта, а там и кандидата наук.

Однако, когда речь зашла об аспирантуре, Оксана напряглась. Аспирантов, конечно, селили в общаге, где были даже комнаты для семейных, но ни о какой отдельной квартире в обозримом будущем мечтать не приходилось. Как опытный бухгалтер, она быстро подсчитала убытки и объявила, что так дело не пойдет. Научный сотрудник получал раза в два меньше, чем технолог на производстве, да и вообще наука – это для слабаков. Любой же завод для умного человека с дипломом – это возможность стремительного взлета по служебной лестнице, большие деньги и самые разнообразные блага, от квартиры до бесплатных профсоюзных путевок. На свой собственный путь в торговле она не рассчитывала – честных и принципиальных бухгалтеров недолюбливали, предпочитая иметь дело с теми, кто не боится испачкать рыльце в пушку.

Глеб поначалу принял рассуждения Оксаны за шутку. Он попытался объяснить ей свои планы. Но любимая жена требовала от него не журавлей в небе, а конкретную синицу в руке – высокую зарплату и карьеру производственника со всеми положенными льготами. И все же, когда после экзаменов и блестящей защиты диплома Глеб получил предложение остаться на кафедре, он его принял.

Оксана рвала и метала. Речь шла о настоящем предательстве. Жировая технология в ее глазах стала обретать черты коварной разлучницы. Отношения с мужем стремительно портились. Каждый день, проведенный им в лаборатории, Оксана воспринимала как супружескую измену. Она слегка утешалась большой комнатой в семейной общаге: стали жить вместе, что выходило дешевле. Однако ежедневная близость ученого мужа, к которому чуть ли не каждый вечер заваливались коллегиаспиранты, ее безумно раздражала. Онито вольные люди, а ей, извольте, пожалуйста, с утра к первой паре.

С переездом в аспирантскую общагу ее путь домой из магазина, где она подрабатывала, катастрофически удлинился. К мужу она приезжала усталая, злая и с порога начинала яростно его пилить. Это доставляло ей мстительное удовольствие. Глеб безропотно терпел и старался появляться дома как можно позже. Жену его отлучки скорее радовали. Она стала привыкать к тому, что без мужа отдыхает.

Глава 4

Все могло измениться в тот день, когда Оксана поняла, что беременна. Ее подташнивало, кружилась голова, мир вокруг сделался странно размытым. Было начало зимы, Горький радостно встречал первый настоящий снег, сыпавший с прошлого вечера. Оксана, вся в кружевах метели, шла от врача в институт и чувствовала, как снежная пыль стекает по щекам, точно слезы. Как все жестокие люди, она была сентиментальна. Под снежный плач решала, что делать. Ребенок для нее, пока еще студентки, был откровенно лишним. По ее подсчетам выходило, что диплом она получит на шестом месяце. На работу ее возьмут даже беременной – она отличница и получит, скорее всего, красный диплом. В деканате ей обещали не чтонибудь, а горьковский ГУМ. Однако беременная выпускница в любом случае вряд ли порадует тамошнее начальство. Со своим шестимесячным брюхом она станет обузой.

Будь она одна, рассуждала Оксана, она бы ни секунды не сомневалась и бесстрашно родила бы ребенка при любых обстоятельствах. Выбила бы и ясли, и квартиру, и все, что положено молодой матери. Но в томто и дело, что она была не одна. Мать Оксаны, женщина безгласная и робкая, всю жизнь жила с незыблемой верой: в семье все должен решать муж – стена, защитник и добытчик. Оксанин отец мало чем отличался от матери, был так же тих, безгласен, зарабатывал копейки. Но вся семья верила, что, если бы не он, они бы по миру пошли. И от своего Глеба она ждала того же самого – надежности и защиты. Его уход в аспирантуру казался ей изменой, предательством, противозаконным бунтом, ломавшим вековые устои.

Оксана шла под первым снегом и репетировала обличительную речь, которую вечером обрушит на мужа. Оскорбительные, жестокие слова опережали мысли и так ей нравились, что она быстро забывала, из какой точки начала свое восхождение к вершинам неутолимой женской обиды. Эта обида была так утешительна, что она и думать не думала о последствиях.

Дойдя до института, Оксана уже договорилась до четкого плана действий. Она ребенка родит. Но сразу поставит себя твердо – рожает она не для себя, а для него. Она будет содержать мужа и вместо него зарабатывать на квартиру. А он все равно ничего не делает, вот пусть делом и займется – посидит с ребенком с утра до вечера, пока не образумится и не устроится на нормальную работу. Усаживаясь на свое место в аудитории, она гордо улыбалась: теперь то Глеб у нее попляшет.