Лемор – Ошибка Выжившего 2 (страница 48)
Я чувствую, что могу окончательно поехать крышей, если продолжу пытаться разобраться в психологии древней твари. Многие знания — многие печали.
—
Он словно сливался с окружающими красками, в которых я же сам себя и размыл. Напоминал вездесущий звон, терял любые намёки на человечность, представляя собой нечто внеземное, глубинное, чарующее.
Я проигнорировал Редди, потерев горло. На миг у меня возникло такое чувство, будто там ползали черви.
Нет, я не верю, что торчок ничего дополнительного со мной не сделал. Не верю.
Эмма, не имея ни малейшего представления, что за ней следит ненормальный ублюдок, мирно сидела за партой, скрупулёзно занималась своим маленьким хобби. То и дело поправляя круглые очки, она прямо за школьной партой, пользуясь свободным временем, вышивала куклу. Небольшую, довольно симпатичную, пусть и просто сделанную. С копной тёмных волос, двумя небольшими пуговицами на месте глаз, в явно собственноручно сшитом маленьком платьице.
Я удивлённо моргнул, не увидев в кукле ничего необычного.
Что-то как-то сомнительно.
Всё-таки, стоило признать, что она, даже будучи обычным ребёнком, как и смертное воплощение Немое, всё ещё была такой же тварью, как и я: Эмма вздрогнула, начав удивлённо оглядываться. Каким-то образом услышала отголоски смешавшегося с красками мира голоса, почувствовала нахождение рядом с собой чего-то потустороннего, испугалась. С таким восприятием она либо уже, либо в ближайшем будущем начнёт замечать «неправильности». Её барьер неверия исчезнет, открывая её тело и душу для бесчисленного числа разных нематериальных ублюдков.
Очевидно, она не была ни «рыбаком», ни «гончаром». Возможно, «кукольник»? Были ли у Мистера Стивенсона на неё какие-то планы?..
Я определённо слишком помешался на вездесущем старом ублюдке. Как будто только сейчас?..
Пока у меня было время, я наблюдал. Аккуратно считывал оттенки образов малышки Эммы, узнавал получше её личность, историю, её мелкие радости и печали. Мне было интересно, настолько ли она была нормальной и обычной. Пока что, во всяком случае. Мне стало интересно, можем ли мы, осколки древней твари, если потеряем память и осознание собственного фальшивого безграничного могущества, вообще быть нормальными.
И чем глубже я погружался, всё лучше различая оттенки мыслей и эмоций Эммы, тем лучше понимал, что…
Всё-таки, нет. Мы, покорёженные океаном и собственным безумием осколки, кривые зеркала друг друга, не можем быть полностью нормальными, как бы ни старались, чем бы ни были. Склонности есть у всех, просто в разных формах.
Тем более не в «таких» ситуациях.
Вскоре у девочки начался последний урок, что уже совсем скоро подошёл к концу, давая школьнице временную свободу. Было видно, что собиравшая быстро вещи девочка куда-то спешила. Другие дети совсем не удивлялись этому: это было уже обычной практикой. Некоторые ребятки попрощались с поспешно уходящей Эммой, не имея ни малейшего представления о том, почему она куда-то вот так постоянно торопится куда-то.
Всё ведь было таким мирным, таким обычным, таким знакомым и… Правильным.
Я хмыкнул, последовав за кривым зеркалом. Возникло желание помочь. Я примерно понял, откуда оно шло, но, всё же, не стал противиться собственному безумию.
Почему-то у меня возникли мысли, что другой мой осколок попал в настоящий Ад и сейчас варился в котле, даже не осознавая этого. Словом, это была не метафора, а практически буквальное описание ситуации.
Мне нужно кое-что быстро проверить.
Заодно можно попытаться воспользоваться ситуацией себе на пользу и подготовиться к встрече со Второй Луной более основательно.
Глава 54
Я не могу позволить страху поглотить меня. Утопить меня. Океан такой большой, такой полный жизни, но я не утону в нем. Я умею плавать. Теперь я научился плавать.
Сара Вульф, современная писательница, случайная уместная цитата из Интернета.
Но как ты будешь дышать на дне?
Феликс Айзек Фишер, всё тот же неудачливый рыбак, случайное неуместное дополнение цитаты из Интернета.
Лишь углубляясь в вопрос, можно понять, насколько же этот город был странным. Проживание в пугающе спокойном, лишённом любой нематериальной живности дождливом городе подсознательно приучило меня к тому, что не натыкаться на проблески сверхъестественного — это нормально, и это грубая ошибка. Земля уже давно перешла тот этап, когда спокойствие было чем-то нормальным. В том или ином виде твари были везде, они просто скрывались в местах, куда не могли дотянуться простые люди, и то — далеко не всегда.
Сейчас, как и в случае с Немое, спокойствие лишь указывало на то, что поблизости обитало нечто такое, что либо отпугивало любую живность, либо избавлялось от неё, либо у этой живности в принципе не было возможности проникнуть «внутрь».
И чем больше я наблюдал за театром абсурда, скрывающимся за пугающей «нормальностью» и «обычностью» происходящего, погружаясь в подноготную ситуации, тем больше убеждался именно в третьем варианте.
Над альтер «я» издевались. Карикатурные школьницы постарше поймали девочку на пути к её шкафчику, прямо у всех на глазах прижав к стене. Ни дети, ни проходящие мимо учителя совершенно не обращали на происходящее внимание, своим безразличием погружая девочку лишь в большую тоску. Такую привычную, обыденную.
Кошмар закричал, спрятавшись где-то в глубинах моего разума.
Другой моей вариации пришлось устроить Питу пытку, пока он не понял, что был неправ. Как показывает практика, против подобных уродов даже самые страшные пытки не то чтобы слишком эффективны, но прекращать я их, естественно, не буду. Мне всё ещё нужно было как-то нормально расслабляться и отдыхать душой. Влиять же на их разум мне дополнительно не хотелось. Твари своей непослушностью держали меня в тонусе.
Но, честно говоря, я даже понимал Пита: поймавшие в коридоре Эмму девчонки действительно были страшными. Карикатурно страшными. Поверить не могу, что ещё совсем недавно считал окружение другой версии себя полностью
В обычном случае эту троицу взяли бы за гриву моментально. Никто не стал бы закрывать на такое глаза. Тем более — когда подобные карикатурные суки лезли прилюдно к кому-то нормальному. Но…
В кошмаре наяву, персональном Аду, может происходить и не такое.
Я задумчиво потёр подбородок, отмечая, что никакой щетины на мне и в помине не было, что, кажется, было даже немного странно. Наверное. И не вспомню уже, когда был настоящим подростком.
— Очередная куколка, Уивер? Такая страшная! Прямо как ты, очкастая! Ха-ха-ха!
— Ха-ха-ха!..
— Ха-ха-ха!
Поморщился не только я, но и кривое зеркало. Жаба заговорила низким, отвратительным голосом древнего демона. Её подруги (видимо, по генетическому несчастью) поддержали её, засмеявшись так, будто они же её в жабу, никак, чернейшим колдовством и превратили.
— Могла придумать более умное сравнение? — негромко пробормотала скривившаяся Эмма. — Святая Мария, Берта, почисти наконец зубы, прошу…
Истинные порождения самой что ни на есть настоящей Бездны мигом перестали смеяться. Лицо жирной так перекосило, что мне показалось, будто я попал в бодихоррор. С другой стороны, некоторые его элементы в этом кошмаре, определённо, были.
— Что ты там сказала?! — зарычала-завизжала Берта.
Что было дальше уточнять не нужно.
Прямо на глазах у словно неживой толпы альтер «меня» избили. Избили так, как могут избивать только настоящие женщины: подло, грязно, болезненно, по-настоящему жестоко. С использованием ногтей, с выдергиванием волос, с попытками укусить и буквально расцарапать лицо. Это был настоящий абсурд, бред. Ладно бы где-то в какой-то подворотне, но…
Я видел десятки мимо проходящих людей, которые, словно в страшном сне, не замечали происходящего. Просто игнорировали. Сама Эмма игнорировала, с пустым взглядом принимая все побои. Она не испытывала от этого никаких эмоций и уже просто привычно принимала свою участь.
Вновь повторюсь: обыденность, пугающая нормальность, нечто, что каким-то образом абсолютно не выбивается из общего вида, если ты только не присмотришься и не попытаешься в полной мере осознать, что происходит.