Лемор – Ошибка Выжившего 2 (страница 50)
Ответ Ползучего человека оказался положительным. Назвав себя опекуном, я не соврал: хотелось мне этого или нет, мы все были одним целым. Каждая наша личность была независимой, что не отменяло одной сути. Более сильная и старая личность вполне могла взять на себя роль «опекуна».
В конце концов, кто лучше позаботиться о себе, как не ты сам?
Мистеру Стивенсону, старому ублюдку, спасибо за идею. Правда, он извратил эту концепцию настолько, насколько это вообще возможно.
Передо мной из ничего материализовался лист старой бумаги. Скептично приподняв бровь, я уставился на требования, чувствуя, как стало подниматься веселье из самых глубин моей души. Пунктов было немного, все три суммарно состояли из трёх слов и на первый взгляд выглядели простыми, но…
Пожалуй, выполнить их было для любой из нашей вариации практически невозможно.
Я поднял взгляд на безликую фигуру в маске.
По крайней мере, выполнить без помощи
Надеюсь, Второй Луне и малышке Сэнди не придётся ждать меня слишком долго. Нет… Наверняка не придётся. Я уверен.
И, конечно же, Мисс Андерсон.
Чарльз никогда не мог подумать, что окажется настолько жесток к самому себе. Оказавшись со вспышкой камеры в каком-то отеле напротив пьяного тела с таким же лицом, как и у него, спящего среди пустых банок пива и коробок от пиццы, мужчина впервые почувствовал настолько большое отвращение. Его захватила такая ярость, какую он и близко никогда не испытывал к своему «напарнику».
Ублюдок имел то, о чём он мог только мечтать. Нет, о чём он уже даже мечтать не мог, прекрасно осознавая, чем это могло закончиться! И вместо того, чтобы ценить каждый миг, проведённый со своей семьёй, он…
Специальный инспектор сжал кулаки. Стены отеля стали быстро терять краски. Он подхватил тело, чувствуя, как оно начало просыпаться. Усадил на найденный стул. Видя, что просыпалось тело крайне медленно, отвесил пощечину.
— А? Кто? Ч-что происходит?!
Чарльза перекосило. Он услышал собственный голос, но заметно более посаженный, хриплый. Сам внешний вид другой «его» версии разительно отличался: неухоженный, грязный, вонючий. Он буквально пропах дешёвым пивом. Разница между двумя мужчинами была настолько разительной, что их можно было посчитать двумя близнецами, один из которых добился абсолютного успеха, а другой — провалился вообще во всём.
И этот ублюдок отец его… чёрт возьми, вариации дочери?!
Мужчина чувствовал, что готов был разорвать на части этого ублюдка. Сковать его тело и душу внутри того мира, отдать на съедение тому, что осталось после демона спящему созданию внутри него.
Но он не успел. Взгляд пьяного мужчины на миг остекленел, после чего он тут же уснул. Чарльз не успел удивиться: кто-то похлопал его по плечу. Резко повернув голову, уже было думавший напасть на голых рефлексах специальный инспектор резко застыл.
— Профессор?
Перед ним, на фоне обшарпанного отеля в куче мусора стоял Гаррик. И, видя человека в белом халате напротив, что-то подсказывало специальному инспектору, что это был именно «их» профессор. Профессор, которого помнил в их мире только он и генеральный директор.
Рид улыбнулся. Его тело на миг моргнуло, словно мираж.
— Здравствуй, Чарльз. У нас немного времени. Послушай меня внимательно. Ты должен сейчас же бросить все свои дела и быстрее найти Феликса. Скорее всего, вы уже давно попали под влияние Второй Луны. Вам нужно поторопиться. Немедленно.
Глава 55
Конечно, я прекрасно понимал, насколько тяжело было для «меня» по-настоящему себя принять и простить. Я мог сколько угодно говорить, насколько мне плевать на всех и вся, не испытывая особой эмпатии практически ни к кому и ни к чему, в первую очередь беспокоясь за собственное благополучие, но это не значит, что во мне совсем ничего не осталось.
Художник, будучи нарциссом, не был лишён эмпатии. Он был самым обычным человеком, со своими плюсами и минусами, который пусть впоследствии и превратился в настоящее чудовище, один факт
Чем больше снов-воспоминаний я видел — тем сильнее испытывал на краю сознание сожаление. «Вспоминал» о сожалении. Сожалении о том, что провалился в чём-то безумно важном. Что подвёл тех, кто поверил мне. Всё ещё верит. Самое главное — что подвёл самого себя. Безумный нарцисс, возненавидевший себя больше, чем кого-либо ещё. Осознавший, насколько он большая бездарность, неудачник, ничтожество, слизняк и червяк, который просто так получил безграничное могущество, с которым так и не смог совладать.
Нет. Не смог совладать с самим собой.
Только вот, следовало помнить, что ни я, ни любой другой осколок не были тем «Художником». На всех нас был отпечаток неудачника, все мы были неудачниками, но при этом со своими мыслями, своими сомнениями и мнением по каким-либо вопросам, со своими увлечениями и ценностями. Я не воспринимал себя «Художником» и никогда им на самом деле не был. Просто любитель, у которого никогда не получалось писать пейзажи; неудачник, занимающийся своим хобби в свободное время. Принять? Простить? Мы и так уже заплатили цену, которую и сам Художник не должен был платить, но заплатил. Всё ещё платит через нас.
Ползучий человек не стал препятствовать моему желанию немного подсобить другой «мне». От меня не требовали каких-то дополнительных условий, не просили заключить контракт, давая практически полный карт-бланш.
Вроде бы, принимал и…
Прощал?
Вежливо поблагодарив ужасающую сущность за порядочное обречение другого «меня» на сотни лет мук, я, не став дожидаться ухода твари, сам развернулся в сторону уходящей Эммы, считая разговор законченным. Ползучий человек, очевидно, посчитал так же: время перед глазами вновь стало ускоряться, появлялись звуки, ощущения того, что вокруг меня вообще есть люди с эмоциями, чувствами и желаниями.
Позади меня уже никого не было, и мне не нужно было оборачиваться, чтобы это сказать: было достаточно и того, что давящее чувство чего-то огромного на краю сознания… нет, не исчезло. Просто стало заметно слабее.
Альтер-я нашлась у своего шкафчика. Она нечитаемым взглядом смотрела на него, никак думая о вечном. От шкафчика разносился просто ужасный запах тухлых яиц, отпугивая всех, кто проходил рядом. Конечно, она знала, что так будет.
—
—
—
Девочка слышала, что у неё говорили за спиной. Будучи во многом обычным ребёнком, от подобного «омерзительного» унижения она чувствовала себя просто ужасно, впрочем, с достоинством принимая все удары судьбы. Это её обыденность.
К несчастью, в персональном Аду всегда найдётся, на что можно надавить.
— Боже, Эмма, какой ужасный запах. Зачем ты закидала свой шкафчик тухлыми яйцами? Так не хватает внимания?
Я фыркнул.
Эмму словно молнией ударило. Девочка, чьё сердце забилось быстро-быстро, поправила круглые очки, несмело повернувшись, встретившись взглядом с высоким голубоглазым блондином. Очевидно, один из симпатичных старшеклассников, который ей нравился. Практически личный идеал. Настоящий, чёрт возьми, ариец.
Пусть мы были открыты к разному прекрасному, голубоглазые блондины и блондинки были нашей, осколков безумного нарцисса, кажется, коллективной слабостью. Я цыкнул.
Не дай Мистер Стивенсон мне когда-нибудь начать засматриваться на злобную рожу в зеркале.
— Лиам, привет… Пожалуйста, п-послушай, это не я, а…
Альтер-я чувствовала себя сейчас так, будто готова была сквозь землю провалиться. Повреждённую куклу, которую она всё время держала в руках, девочка сжала так крепко, что у неё побелели костяшки.
Очевидно, ни один нормальный человек не подумает, что обычный ребёнок станет сам себе закидывать тухлыми яйцами шкафчик. Но ариец напротив малышки Эммы думал совсем иначе: он, появившийся буквально из ниоткуда, брезгливо поморщился.
— Опять будешь обвинять Берту, Мисти и Трикси? Кто-то хоть раз видел, чтобы они над тобой издевались? В отличие от тебя, они хорошие и очень милые девушки.
Парень покачал головой. Всем своим видом он показывал, что давал ей шанс, но теперь окончательно разочаровался.
— А ты —
Спонтанно появившийся парень, высказав своё очень важное мнение, гордо развернулся и ушёл, не став слушать попытки малышки Эммы его вразумить. Причём, сама девочка понимала, насколько абсурдными были слова этого Лиама, но при этом и не осознавала. Словно фоновый шум.
Ситуация со стороны выглядела настолько карикатурно-комичной, что я не сдержался и засмеялся. Засмеялся злым, потусторонним смехом, который Эмма не могла не услышать. Девочка буквально подпрыгнула, начав удивлённо оглядываться. Буквально вжалась в один из шкафчиков позади, обняв свою многострадальную куклу.
— З-здесь кто-то есть?
Я не видел больше смысла как-то себя слишком сильно скрывать.
—