Лемор – Bloodborne: Песочный человек (страница 9)

Я примерно догадывался, что происходило внутри.

Зловонный запах гнилого мяса, преобладающий над остальными чувствами, беспорядочные удары тяжелым топором, отдалённая ругань, смешанная с повизгиваниями и рыком. Ещё пока тихим, практически неслышным, он, впрочем, был достаточно заметным, чтобы обратить на него внимание.

Полученной информации хватало с головой, чтобы перейти к следующему шагу — старому-доброму обману.

Мой песок начал деформироваться, полностью меняя свою структуру.

Теперь я был не Песочным человеком, а зловонной кучей гнилого мяса, практически ничем не отличающейся от той, что была во сне дорогого клиента.

Достаточно сильный, здоровый разум тяжелее обмануть, чего нельзя было сказать про и так сходящего с ума от воли космических существ человека, ещё и принявшего в себя мою силу.

Дверь не распахнулась передо мной, но я всё равно начал просачиваться сквозь неё, словно никакой двери и не было. Ведь я был частью сна, почему бы двери сдерживать меня, словно какого-то чужака, не так ли?

Зыбкий мир приобрёл форму, отправив мою повидавшую всякого дерьма душу в очередной не самый приятный сон.

Сырое, тёмное подвальное помещение. Зыбучее, словно мой песок, пространство; этот сон был очень образным и ни про какую структурированность или подобие порядка не шло и речи. Сон хорошо передавал состояние владельца сна: хаотичное, нервное, одним словом — нестабильное.

Откуда-то пробивался едва заметный свет, освещающий тьму, но в данном случае это было скорее проклятием, нежели благословением: свет давал рассмотреть окружение.

Горы мяса, целые горы гнилого мяса, заполонившие собой весь сон бедолаги неподготовленный разум могли шокировать в самом худшем смысле этого слова.

Я был частью этой горы. Отдавал тем же зловонным запахом, имел ту же текстуру, форму, если нужно было — вкус. С каждым мгновением нахождения во сне я анализировал окружение, принимая наиболее естественную для подсознания Гарри форму.

В самом центре развернувшегося кошмара был его формальный владелец, разделывавший всю эту кучу. Можно было увидеть, как злился и нервничал помощник мясника: он никак не мог закончить, нависнув над человеческим телом. Очевидно, источником всей этой массы.

На вид — лет пятьдесят, может чуть больше. Гадать, кто это был, не приходилось: хозяин лавки не мог не присниться бедолаге, как и не могло внутреннее чудовище пропустить такую хорошую возможность подточить волю моего клиента.

Гарри не хотелось этим заниматься, ему было страшно, невыносимо страшно, подсознание кричало ему, что он занимался чем-то не тем, но…

Гипнос, как много людей вообще задумывается над тем, что, как и почему делают во сне?

— Почему ты не заканчиваешься, старик… Почему… почему… почему… Проклятье…

Голос Гарри был наполнен отчаянием. Удары топором становились всё более резкими, ошмётки гнилого мяса разлетались по всему пространству сна.

Словом, сказка, а не сон.

Я не спешил как-либо проявляться, продолжая наблюдение. В обычном случае можно было бы уже начать работу, но сейчас стоило немного притаиться и дождаться появления…

Скажем так, «конкурента».

К счастью, конкурент не заставил себя ждать.

Слабое рычание, доносившиеся из самых тёмных уголков сна, совсем не удивило меня, лишь пробудив любопытство. Тварь осмелела, начав постепенно выходить из тьмы, принимая форму перекошенного до неузнаваемости волка. Я навострил все свои чувства.

Оно было заметно менее осторожным, чем я, не боясь привлечь внимание. Слабый рык, становившийся всё сильнее, доносившийся из самой мрачной, лишённой какого-либо света части подвала, был до раздражающего смелым. Чудовище знало, что Гарри не сможет избавиться от него. Ведь оно было частью его. Частью — и вместе с тем нет.

Помощник мясника проснётся и ничего не получится? Ну и что? Он ведь опять уснёт и он попробует ещё раз. А затем примет ещё крови. И затем вновь погрузится в кошмар.

Затем вновь, вновь, вновь…

До тех самых пор, пока его воля не падёт.

С самого первого глотка крови я в полной мере почувствовал, почему она обладает столь волшебным эффектом. Ещё по игре я знал, что Древняя кровь несла в себе волю Великих, частицу силы космических тварей, и даже разбавленная кровь, лишённая практически всех своих свойств, всё ещё могла для простых смертных сотворить чудо в самом ужасном смысле этого слова.

Сильные волей охотники могли противиться чудовищу, но это лишь вопрос времени. Чем больше крови окажется в организме — тем сильнее будет становиться чужая воля. Панацеи не существовало, если только какой-нибудь другой Великий не захочет вдруг помочь глупому человеку.

По крайней мере, так было до моего появления.

Я не был Великим и уж тем более не считал себя сколь-либо приближённым к этим тварям, но так уж совпало, что работа с информацией — моя прямая специализация. Сны несут в себе отпечатки эмоций, мыслей, воли, мотивов, каких-то эфемерных желаний, базовых инстинктов.

Морфей меня усыпи, Царство Снов было настоящей свалкой всего на свете, при всём уважении к его Владыкам.

Поэтому уж что-что, а с чужой волей, если она будет недостаточно сильной, я помочь мог.

Принявший форму гнилого мяса песок вновь начал менять свою форму, потихоньку приближаясь к владельцу сна, принявшись незаметно, аккуратно, со всей возможной деликатностью, обволакивать его тело, подменяя одежду и, самое главное, топор.

Спасибо принятой в яви крови — он не считал столь наглые действия сколь-либо «неправильными» или «раздражающими». Моя сущность уже была знакома для него, он принял её и подсознательно доверился.

С очередным судорожным ударом топора руку удивлённого Гарри повело в сторону. Он едва не споткнулся об плоть старого мясника, но, с моей небольшой помощью, так и не провалился в пучину, оставшись стоять на полу твёрдо.

Сон не разрушился, но мясник, выйдя из нескончаемого цикла, стал чуть более осознанным, удивлённо принявшись осматриваться.

И пропустить пока ещё неявную, но вполне заметную фигуру рычащей твари он не мог.

— Тварь!

Гарри испуганно закричал, едва не повалившись назад, но…

«Это просто мясо, Гарри. Разделай его».

Дорогой клиент неожиданно почувствовал силу в своём топоре. Сон задрожал, но не рассыпался. Орудие в руках помощника мясника засветилось, в отличие от мрачного, приглушённого света и впрямь освещая проклятый не самыми светлыми богами кошмар.

Чудовище, рождённое из остатков чужой воли, словно понимая, что я хочу сделать, кинулось на мужчину, желая впиться тому в глотку, но…

С отвратительным, чавкающим звуком покрытый светом топор оказался всажен в голову формирующейся твари, забирая у той последнюю надежду.

Это не я, он просто удачно махнул рукой!

«Видишь… — мягко прошелестел мой голос, подбадривая клиента. — Ты молодец. Просто мясо, Гарри… Разделай его…»

Мясника не нужно было просить дважды.

Уже без всякой моей помощи (не было никакой помощи, честно-честно!), ощутив прилив силы и уверенности, бугай громогласно закричал, накинувшись на тварь, последовав моему доброму совету, начав разделывать в самом брутальном смысле этого слова тушу. Рубить и кромсать, ломать и дробить кости.

Владыки Снов, на настоящую разделку это было мало похоже, но так даже лучше!

Эта маленькая победа не освободит его от кровавой зависимости. Всё же, это было… скажем так — лечение симптомов, а не первопричины, но, по крайней мере, был сделан важный шаг.

Моё влияние на сон потихоньку становилось больше. Песок растекался по всему пространству сна с каждым новым замахом топора, меняя окружение. Я практически не чувствовал сопротивления владельца, в немалой степени довольный этим.

Горы плоти начали испаряться, словно её никогда и не было. Мрачный подвал начал расширяться, деформироваться. Появилось чистое небо, тёплое солнце и цветочная поляна, столь прекрасная, что её не мог представить себе ни один человек.

С ног до головы окровавленный мясник опомнился лишь тогда, когда от туши твари почти ничего не осталось. Тяжело дыша, он, впрочем, как никогда широко улыбался. Его взгляд наполнился ранее невиданной жизнью, и даже сам сон стал намного более стабильным и… умиротворённым.

Хотя, конечно, здесь есть и моя заслуга, чего душой кривить.

Мужчина, осознав, насколько сильно изменился сон, удивлённо выронил рассыпавшийся золотистым песком топор, принявшись таращиться на открытый вид. Скорее всего ничего подобного он отродясь не видел, будто попав в настоящую сказку.

— О Боги…

«Ты хорошо постарался… — довольно прошелестел я. — „Песчаная Чаша“ заботится о своих клиентах, запомни это хорошенько, Гарри…»

Гарри удивлённо повернул голову в сторону, вдалеке увидев мою улыбающуюся человеческую фигуру. Я приложил указательный палец к губам, после чего рассыпался отдававшим золотом песком.

Уже выбравшись из чужого сна, ощутил, как моя сущность довольно задрожала.

Облегчение, радость, слабое чувство грусти и благодарность, смешанная со сладким привкусом…

Назовём это «поклонением».

Мы были теми, кем нас видят другие. Мы можем думать об самых ужасных вещах, но если все будут уверены, что мы подобны светлому Богу, то им мы и станем. Рано или поздно. Вопрос лишь в количестве тех, кто будет в этом свято уверен.

— Мне это никогда не надоест, — прошелестел довольно я, обернувшись на дверь чужого сна.