Лемор – Bloodborne: Песочный человек (страница 8)

Она не сомневалась, что у меня были какие-то планы.

— Начнём с того, что я в любом случае не могу отпустить тебя, — развёл я руки. — Пока сон и явь вновь не будут сопряжены — здесь ты будешь в безопасности, дитя Великого не должно тебя почувствовать. Но стоит твоей душе покинуть этот сон, как оно тут же учует свою жертву. Я не хочу, чтобы мои труды пошли насмарку.

Как можно понять из моей оговорки, когда сон и явь вновь сольются, то недовольное дитятко сможет попробовать вновь нас отыскать. К тому моменту нужно будет уже быть готовым.

Кажется, леди Мария тоже это поняла, почувствовав ещё большую вину.

— Я не заслуживаю подобной опеки, добрый Песочный человек, — негромко произнесла леди. — Я… я совершила слишком много ужасных вещей…

Я закатил глаза, посыпавшись песком, принявшись деловито кружить вокруг удивлённой девушки.

— Дорогуша, — вернулись привычные песочные нотки моему голосу, — тебе не кажется, что вместо того, чтобы винить себя в чём-то, лучше смотреть в будущее и думать над тем, как исправить ситуацию?

Не давая леди Марии даже открыть рот, я продолжил:

— Наверное, думаешь, что уже не можешь помочь тем, кто пострадал?

Я деловито приподнял песочные брови.

— Что же, ты права.

Леди Мария, совсем как маленькая девочка, едва не шмыгнула носом.

— Но! — приподнял я песочный палец, что, впрочем, практически мгновенно рассыпался. — Что мешает тебе помочь другим? Умереть всегда проще, чем взять себя в руки и начать что-то делать!

— Я…

— Знаешь, — напрочь проигнорировал шепот леди я. — Я ведь тоже не всегда отдавал золотом.

Мой голос наполнился драматизмом, преувеличенной печалью.

Охотница удивлённо приоткрыла рот, уставившись на мою отдававшую золотом морду.

Я деловито покивал.

— У меня самого была бурная молодость, красавица. В худшие годы мой песок успел почернеть настолько, что напоминал сажу.

Я поморщился, не слишком желая вспоминать этот период песочного существования.

— П-почему?

По любопытному взгляду девушки я определённо мог сказать, что смог её, как минимум, заинтересовать и отвлечь.

— Как людям нужна энергия для жизни, так и духам, — со знанием дела произнёс я. — Только, в отличие от людей, мы питаемся не олениной с ягодным соусом…

— О Боги, так это ты мне тогда наслал этот сон! — узнала леди Мария страшную правду.

Впрочем, осознав, как недостойно себя повела, закрыла рот, смущённо опустив взгляд.

Видимо, смерть сделала её чуть более развязной. Что же, можно понять.

— …а направленными на нас эмоциями.

Я ненадолго замолчал, погрузившись в весьма мрачные воспоминания.

Первое время скитаний по миру снов я даже не понимал, кем и чем стал. И уж тем более не знал о том, как поддерживать песочное существование.

Лишь когда ценные воспоминания начали потихоньку покидать меня вместе с собственным песком, пришло запоздалое осознание, что нужно было что-то делать. И, к своей чести, я быстро нашёл способ. То ли направили Владыки Снов, то ли и у духов были какие-то базовые инстинкты, но у меня получилось пробраться в сон первого бедолаги и испугать его.

Исказить его сон до неузнаваемости, показать себя в полном гротескном великолепии, отпечатывая свой образ в уме случайной жертвы, судя по всему, до самой его смерти.

Парень ещё долгое время питал меня своим страхом, вспоминая каждую ночь. Блуждая по миру информации, я чувствовал, как становился более полноценным и осознанным, поглощая направленный на меня ужас.

Вызвать негативные эмоции было попроще, чем позитивные.

Кто устоит от столь дешёвого способа не только сохранить себя, но и сделать сильнее? Я поддался соблазну, на протяжении длительного времени только и занимаясь тем, что насылал кошмары.

Осознал последствия своих шалостей я только тогда, когда уже чуть было не потерял себя, обратившись в хаотичный, неконтролируемый кошмар, сверху-донизу пропитанный тьмой.

Владыки Снов не дадут соврать, мне пришлось здорово попотеть, чтобы хотя бы вновь стать условно-нейтральным, не говоря уже про какой-то там свет.

Дармовая сила совсем не стоила того, чтобы потерять себя и стать очередной тварью, коих в мироздании и так хватало.

Леди Мария слушала меня, затаив дыхание, иногда прикрывая рот ладошкой. Я знал, что смог прикоснуться к нужным струнам её души, а потому под конец рассказа чувствовал себя особенно довольным, деловито приняв человеческую форму.

— По поводу же твоей пользы, — не забыл про вопрос девушки я, под удивлённый взгляд леди воплотив на голове шляпу. — Ты хорошо знаешь Ярнам и особенно Церковь исцеления, да и, в отличие от меня, неплохо держишь в руках клинки.

Или не просто «неплохо».

— Я далеко не всемогущий, — улыбнулся я. — Вскоре мы вернёмся к этому вопросу. Надеюсь на твою помощь.

Я неожиданно наклонился к вздрогнувшей леди, поправив её воротник. Тот, окрашенный кровью, стал как новенький, лишившись любых следов окончания жизнедеятельности.

Леди Мария, кажется, понимая, что я веду себя с ней как с маленькой девочкой, нахохлилась.

Довольно хмыкнул, направившись на выход из паба.

Нужно было выполнить обещание, немного разведать обстановку и, что не менее важно…

Подавить наглое чудовище, пробудившееся после принятия крови.

Я обернулся на провожающую меня взглядом леди Марию, приподняв шляпу.

— Приятного аппетита.

Дверь позади меня открылась, рассыпающееся тело обратилось в песок, уносясь глубже в мир информации. Боюсь даже представлять, как моё эффектное исчезновение увидела красавица.

В любом случае, перед ней сейчас стояла задача поважнее: воплощённая оленина с ягодным соусом. Ещё более вкусная, чем в первый раз. Опыт яви оказался крайне полезным.

Перед тем, как меня поглотил мир снов, на краю сознания я услышал немного недовольное бухтение.

Определённо, мы узнали друг друга чуть получше.

Глава 4

Дверь чужого сна казалась чуть более хрупкой, чем раньше. То, что раньше требовало значительных усилий, теперь могло поддаться если не с полпинка, как это было во время прорыва сна в явь, то уж точно…

С пинков, может, пяти-шести?

Я знал, что добровольное принятие моей силы в физическом мире отразится в мире снов. Даже разделённые, сон и явь были связаны между собой и одно могло повлиять на другое. Обычно, конечно, это проявлялось очень слабо, но к моему случаю это не относилось никоим образом: что Гарри, что Герман приняли кровь с моей силой добровольно, отдавшись нахлынувшим чувствам. Пока частичка моей силы была в них — я всегда смогу их найти, всегда буду иметь возможность проще проникнуть в сон, как-то повлиять или что-то внушить.

Правда, так как крови там кот наплакал, да и эффект был скорее временным, ни о каком свободном проходе в сон пока речи не шло, из-за чего, чтобы сэкономить побольше сил, придётся действовать по старинке.

Я размял зыбкие плечи.

— Давай-ка посмотрим, помощник мясника, какой кошмар тебе снится…

Как слабосилок может пройти сквозь преграду и оказаться в чужом сне, не разрывая свой образный пупок?

Допустим, юный дух снов уже научился плавать среди информации и вполне осознанно формировать в том или ином виде двери в чужие сновидения. Это само по себе может быть для не шибко разумных и умелых созданий тем ещё испытанием, не говоря уже о том, чтобы найти чей-то конкретный сон (сиротка Кос должна была почувствовать это на своей мёртвой Великой шкуре!), но, предположим, сон найден.

Что дальше, спрашивается?

А дальше нужно начать… прислушиваться. Со всей возможной нежностью и аккуратностью прикоснуться песочной сущностью ко входу в чужой сон, растекаясь по нему.

Дверь принадлежала владельцу сна, она же и проецировала исходящая из глубин сна разумного информацию. Я прислушивался к этой информации, оттенку беспорядочных эмоций и мыслей, потихоньку настраиваясь на нужную волну.