Лемор – Bloodborne: Песочный человек (страница 80)

Глава 34

Нагло ворваться в личное пространство богоподобного существа — раньше для меня сама мысль об этом казалась безумной, просто невозможной в своей глупости.

Но ещё более невозможным мне казалось опуститься в мир снов во плоти.

Материальный мир намного более плотный, намного более настоящий и структурированный. Если материя попадает в слабо структурированное пространство, то в Царстве Снов начнётся буря.

Само моё существование для Царства Снов стало настоящим кошмаром. Там, где я проходил, неструктурированная энергия обращалась летящим за мной песком, обитатели плана не смели даже близко приближаться к песчаной буре, что неотвратимо двигалась к своей цели.

Когда красная луна пройдёт, то я не смогу погружаться так легко в мир снов, но сейчас моя сила могла раскрыться в полной мере, чем я без зазрения совести пользовался.

Песчаная тропа сама выстраивалась к кошмару. Царство Снов знало, чего хотел претендент на титул Владыки, и беспрекословно подчинялось этому.

Будь мой разум слабее, не умей я направлять свои мысли и держать их в узде, то стал бы воплощением хаоса. К счастью, мой разум был более чем достаточно развитым, чтобы справляться с собственным могуществом.

Жаль, что ко многим Великим это не относилось. Возможно, пройди они перед обретением своей силы какие-то подготовительные курсы, и это проклятое тёмное фэнтези было бы чуть-чуть менее мрачным.

В игре именно Амигдала переносила игрока в место, зовущееся Кошмаром охотника. Область, подконтрольная мёртвому дитя. Кошмар, куда по вполне очевидным причинам стекались обезумевшие от крови охотники.

Я собирался на пару с бессмертной охотницей очистить это место, и мне не нужен был проводник, чтобы пробраться внутрь.

— Где мы?

Голос Айлин был полон плохо скрываемого ужаса. Пусть она и была довольно жёсткой охотницей, не стоило забывать, что она всё ещё оставалась человеком, не лишённым страха.

То, что она видела перед собой и подсознательно чувствовала, не могло оставить её в добром расположении духа.

Небо, что словно застыло в полумраке. Воздух, буквально пропитанный нечеловеческими страданиями. Ощущение нереальности; при каждом повороте головы сходящий с ума мозг сигнализировал о том, что происходит что-то… неправильное.

Я вдохнул побольше пропитанного кровью воздуха, опустив взгляд на свою полностью окровавленную обувь. Перед нами открылась целая река из крови, уходящая словно в бесконечность.

Теперь я начинаю понимаю, почему сиротка Кос не избавилась от нарушителя собственного кошмара в тот самый момент, когда охотник в игре объявился в чужих чертогах.

Во-первых, кошмар принадлежал далеко не только сироте. Скорее, в большей или меньшей степени каждому, кто попадал сюда. Контроля пространства просто не было, словно Великие о такой мелочи вообще не заботятся.

Во-вторых, это место оказалось настолько огромным и хаотичным, что даже мне, будь я владельцем кошмара, заметить появление нарушителей было бы не так чтобы просто. И это при условии, что я сознательно контролировал область. Сиротка же была просто недостаточно разумной, чтобы что-то даже пытаться контролировать.

Я сам не заметил, как негромко заговорил.

— Слишком много переплетенных душ, слишком много владельцев, влияющих точечно на кошмар, слишком много страданий, словно свернувшихся сквозь всё пространство в спираль…

Ужасное, жалкое зрелище, недостойное столь могущественного создания. В игре состояние кошмара было ещё более отвратительным, да и не было здесь всех тех охотников, что должны были умереть вместе с так называемым «Старым Ярнамом», но было ли от этого легче?.. Не особо.

Мой шепот явно не добавил пожилой охотнице спокойствия духа.

Я вздохнул.

— Это место называют Кошмаром охотника.

Сделал шаг, вытащив ногу из кровавой лужи, встав на жидкость так, словно встал на обычный твёрдый объект.

Вероятно, она была настолько реальной, что, даже поднимись я в материальный мир, кровь никуда не исчезнет. Интересно, сколько же в этом месте было настоящих… вещей?

— Кошмар… охотника?

По тону Айлин можно было понять, что она уже о чём-то догадывалась.

— Да, — с улыбкой ответил я, внимательно смотря сквозь маску в глаза женщины. — Ты займешься привычной работой и будешь охотиться на охотников. Ты очистишь это место и подаришь измученным душам покой. Твоя… временная особенность позволит тебе сделать это. Не беспокойся, рыб покрупнее с хозяином этого кошмара я возьму на себя.

— Оставлять меня здесь одну — настоящее преступление, добрый Песочный человек… — негромко, с ощутимой усталостью засмеялась Айлин.

— Когда я решу свои вопросы, то помогу тебе закончить со всем остальным, — успокоил Айлин я.

— Я поняла.

Вот и хорошо.

Я сделал шаг, рассыпавшись песком, отправляясь в самые глубины этого кошмара.

Кошмар охотника был пристанищем едва ли не всех обезумевших охотников. Намеренно или нет, но кошмар поглощал их, не давая мёртвым душам покоя.

Феномен был интересным. Я допускал, что сиротка намеренно охотилась на дурно пахнущие души, но что-то подсказывало мне, что сам кошмар бессознательно стремился поглотить павшие души.

В любом случае, сейчас это было последним, что интересовало меня.

Моей первой остановкой была область, принадлежащая душе первого викария Церкви. О, мне очень хотелось увидеться со столь занимательной личностью, даже если от той личности ничего не осталось. Кошмар охотника таил в себе множество интересных персон и увидеться хотя бы с двумя из них мне очень хотелось.

Моё тело воплотилось в соборе. Соборе, словно списанном с Церкви исцеления. Большой, просторный и холодный, просто находиться в нём было довольно некомфортно. Впрочем, чего ещё ожидать от кошмара столь редкостного таланта?..

— Ты создал воистину чудовищную организацию, дружище, — стукнул тростью я. — И ученицу нашёл под стать себе. К сожалению, твоё детище это не спасёт.

Мой голос эхом раздался по фальшивому собору, явно достигнув ушей чудовища.

Огромное, объятое пламенем, оно лениво, словно отдыхающий король, восседало на гигантском троне, полностью игнорируя меня.

Представляю себе, каким ужасом для Церкви стало, когда их многоуважаемый викарий, настоящий лидер, ведущий за собой всю Церковь, обратился в это. Сколько же они жгли его, что этот огонь отразился и на его душе?..

Лоуренс знал, что внутреннее чудовище поглощало его. И, видимо, потому и дал появиться Хору. Его жизнь стоила не так много, как идея и вера.

Я покачал головой, понимая, что зверь будет игнорировать меня до самого последнего, пока я не выполню определённое условие. К счастью, мне на это условие было абсолютно наплевать. Искать в этом водовороте ужаса один-единственный череп будет только безумец.

Моя сила потянулась к чудовищу и, даже если бы сильно захотел, зверь не смог её игнорировать.

По собору раздался дикий вопль, вспыхнуло пламя, пространство начало деформироваться, пытаясь сопротивляться чужой воле, но куда там?

Объятая пламенем морда зверя оказалась прямо передо мной, пытаясь укусить, не испытывая ни страха, ни сомнений. Воистину, уникальное чудовище, рождённое в уникальном человеке.

— Должно быть, тебе интересно, что стало с Церковью за время твоего отсутствия… — прищурился я. — Знаешь ли ты, на какое безумие пошёл Герман? Вы с ним далеко не просто так когда-то сошлись характерами…

Ответом мне стал лишь безумный вой неразумной твари. Я не чувствовал от первого викария и намёка на интеллект, эмоции в том числе принадлежали зверю, но никак не человеку.

Жаль. Наверное, так можно описать едва ли не весь чёртов Бладборн — жаль.

Трость исчезла из моих рук. Тело обратилось в песок, я потянулся к объятой пламенем голове, соприкоснувшись своим разумом с разу… тем, что осталось от чудовища.

Я создал перед глазами твари целый мир, в котором чудовище первого викария увидело Церковь. Увидело старых знакомых и то, что с ними произошло.

И, должен сказать, чудовищу явно не понравилось то, что оно увидело.

— МастерВиллем… Мастер Виллем…

Я удивлённо уставился на чудовище, после чего весело засмеялся.

— Так сильно уважал Мастера, что этим уважением прониклось даже чудовище?.. Такого я ещё не видел…

Зверь, прерываясь на рычащий вой и попытки сожрать меня, продолжал повторять имя учёного Бюргенверта.

— Думаю, я неизбежно навещу его, — улыбнулся я. — Не уверен, что тебя это успокоит, но могу пообещать, что проявлю достаточно уважения Мастеру. Как тебе, Лоуренс?

Зверь, вновь удивив меня, немного успокоился, перестав повторять имя Виллема.

Всё же внутреннее чудовище, несмотря на то, что рождалось из чужой воли, было частью изначальной личности. Зверь рос из неё, питался ей, постепенно беря вверх.

Уникальным людям уникальное чудовище, а?

— Вот и чудно, — улыбнулся я, переходя на привычный убаюкивающий шелест. — Ты выглядишь таким усталым… Ты настоящее чудовище, которое заслужило свою кару, но ни одна душа не заслуживает вечной муки. Ты увидишь сладкий сон, который подарит тебе долгожданный покой. В обмен же… Просто постарайся быть немного добрее к живым существам в следующей жизни, хорошо?.. Доброй ночи, первый викарий.