Лемор – Bloodborne: Песочный человек (страница 56)

То, что в старой игрушке было лишь условностью, здесь было чем-то воистину чудовищным, абсолютно нечестным, дающим избранному Сна Охотника то, о чём никто другой не мог и мечтать.

В какой-то момент к начавшему сдавать Логариусу присоединились оставшиеся палачи. Кровопийцы не вмешивались, лишь наблюдая, не осознавая неправильности происходящего, как бывший пороховой бочонок расправляется с палачами.

И не нужно было уточнять, чем всё закончилось. Логариус был повержен. Неутомимый, бессмертный, плюющий на собственные раны Джура в какой-то момент поверг палача, впрочем, не став убивать его.

Кажется, Аннализа была близка к тому, чтобы взорваться.

— Закончи это дело, охотник!

Джура на это лишь молча спрятал пушку, переведя взгляд на меня.

— Я выполнил твоё поручение, Песочный человек. Надеюсь, что ты будешь верен своему слову.

Я хмыкнул.

Старый охотник, не дожидаясь ответа, под прожигающим, нервным взглядом Аннализы, развернулся, медленно скрываясь среди тумана. Оставшиеся кровопийцы даже не пытались его остановить.

Должен признать, брутально, Владыки Снов его разбуди.

Взмахнул крыльями, присев прямо на покалеченного Логариуса. Истекающего кровью, подстреленного раз эдак двадцать прежде, чем нечеловеческое тело сдало.

Ко мне, снимая необычную корону с головы, подошла Аннализа, а за ней, неуверенно, и её Нечистокровные слуги. К её чести, она не пыталась закончить начатое и помешать мне, но определённо очень хотела.

— Для чего он тебе, Песочный человек? — ледяным голосом поинтересовалась женщина. — Ты говорил, что мы можем обсудить его судьбу позже. Не идеальный ли момент сейчас? Почему я не могу приказать слугам добить эту чернь?

Я дёрнул золотистым крылом, переведя взгляд на истекающее кровью тело. Как ни странно, раны уже потихоньку заживали.

— Мне нужны сильные охотники, дорогуша. Кто ещё способен на исследование дальних уголков гробниц птумерианцев? Кандидатов, к сожалению, получается не так много. Или хочешь сказать, что сможешь найти сходу такого же квалифицированного охотника?

Это я спросил с явной иронией в голосе. Боссы из игры не появляются на ровном месте.

— Позаботься о нём и остальных палачах, — прошелестел я. — Можешь лишить их жизни, если по пробуждению лидер не изменит своего мнения и попытается напасть, но я постараюсь не допустить этого.

Выдержал недолгую паузу.

— Твоя судьба в любом случае не будет такой, как в том сне, не так ли? Разве это не идеальная возможность попытаться надеть ему на голову железную маску?

— Десятки моих слуг погибли, — скривилась Аннализа. — И теперь ты хочешь, чтобы я позаботилась о нём?

По тому, как она задумчиво прищурилась, я определённо мог сказать, что предложение с маской её заинтересовало.

Как очаровательно.

Я скептично каркнул, странно покосившись на королеву. Кажется, сегодня у меня день риторических вопросов. Не желая ранить невинные чувства окруживших королеву кровопийц, прямо в её разум отправил простую мысль:

«Хочешь сказать, королева, что тебе не наплевать на них?»

Королева дёрнулась, словно от пощечины. Кажется, мои слова всерьёз задели её и она была со мной не согласна, но вести дискуссии ни настроения, ни времени у меня не было.

Меня ждал разговор с Логариусом.

Что-то было не так. Логариус знал это. Что-то на краю сознания шептало об этом.

Он пробирался сквозь полчища Нечистокровных рыцарей, но они никак не заканчивалась. Его золотистое оружие косило, словно свежие колоски, бесчисленных тварей, где-то на краю сознания звучал болезненный вой чудовища.

Казалось, будто, убивая кровопийц, он убивал чудовище внутри себя. По чуть-чуть, маленькими кусочками, он словно выжигал… выкашивал золотистой косой накопившуюся за долгую службу грязь из тела и души.

В какой-то же момент он добрался до самой королевы, восседавшей на своём троне.

Королева с улыбкой встретила его.

— Вижу, ты уже начал понимать, что происходит.

Улыбка, которой Аннализа никогда бы не улыбнулась. Лишённая какой-либо надменности или презрения, удивительно тёплая, ласковая. Королева словно похвалила его за сообразительность. Похвалила искренне, от души.

Контраст между ненавистной внешностью и… атмосферой вокруг проклятой суки был чудовищным.

— Ты… Песочный человек, — прохрипел окровавленный с ног до головы Логариус. — Где я? Я умер?

— Это будет зависеть от того, как ты себя поведёшь, когда окажешься в яви.

Принявшее облик Аннализы существо весело хмыкнуло.

Логариус прикрыл глаза, отпуская развеявшуюся золотистым песком косу, сделав глубокий вдох.

— Почему… почему я чувствую такое спокойствие на душе? Что ты сделал?

— Не так много, — нечеловеческим голосом прошелестела королева. — Лишь немного подтолкнул тебя и показал, в какую сторону бить. Ты собственными силами подавил в себе зверя. Возможно, уже совсем скоро ты сможешь окончательно избавиться от него.

Шок, непонимание, растерянность. Эмоции нахлынули на палача, сметая остатки злобы.

Охотники и мечтать не могли о том, чтобы нашлось лекарство от внутреннего чудовища. Вечная борьба с тварью внутри — проклятие каждого. Многие готовы были свою душу отдать даже за крошечный шанс избавиться от чудовища внутри, и теперь…

Теперь сущность напротив столь легко говорила об этом, будто это было что-то несущественное.

Проклятое, сладкое чувство надежды начало разгораться в Логариусе.

Старый охотник знал лишь один вид существ, что потенциально были способны на такое.

— Великий… Что ты хочешь от меня?

Артур засмеялся. Засмеялся голосом королевы, но добродушно, мягко, словно услышал и впрямь рассмешившую его шутку.

— Никакой я не Великий и становиться им не хочу, пусть в последнее время у меня и начало появляться какое-то нехорошее предчувствие, — улыбнулась иронично сущность. — Что же, раз уж ты согласился выслушать меня, мученик, то давай поговорим! И, желательно, за кружкой эля! И, поверь, от результатов нашего разговора многое зависит, друг.

Мир перед глазами Логариуса поплыл, начав превращаться в паб. Уже совсем скоро палач осознал себя за стойкой, напротив него стоял молодой хозяин, ласково улыбаясь ему.

Определённо, уже распрощавшегося с жизнью охотника ждал один из самых тяжелых разговоров в его жизни.

…если он ещё не умер, конечно…

Глава 24

Любой человек, тем или иным способом получивший в свои руки какую-то власть, не обделённый задатками ума, если понимал, что силой взять своё не сможет, готов был идти на компромиссы.

Тяжелые, неудобные каждой из сторон, но столь необходимые. Потому что иного выхода нет. Единственной альтернативой была смерть, на которую, пожалуй, готовы были пойти многие, но…

Это не относилось ни к Логариусу, получившему шанс своим выживанием добиться большего, ни уж тем более к королеве Аннализе, которая и без всяких обещаний исполнить заветную мечту собиралась жить долго и, желательно, хорошо.

Небольшая группа из палачей во главе с лидером ковенанта и Нечистокровных кровопийц во главе с их королевой стояли на огромном мосту, ведущем к не менее огромному замку.

Они прощались. Правда, «прощанием» это можно было назвать с трудом: готовые кинуться друг на друга в любой момент, что немногие палачи, что слуги своей королевы напоминали натянутую струну, готовую порваться в любой момент.

Логариус и Аннализа стояли друг напротив друга, прожигая друг друга взглядами полными ненависти.

— Мы не закончили, Аннализа.

— Мы начнём лишь после того, как ты научишься склонять передо мной голову, — сморщилась женщина. — Благодари «Его» за то, что оказался полезен.

Логариус, приложив руку к голове, на которой ещё недавно была его же маска, надетая на него вопреки размерам, слегка повредившая ему череп, не поддался на провокацию, лишь окинув взглядом оставшихся палачей и кровопийц.

— Мы лишь пешки, королева. Чтобы он тебе не предложил и не сделал — для него мы всего лишь простые смертные, которых он одарил частичкой своего знания. Я выживу и дождусь момента, когда он потеряет к тебе интерес. И тогда мы закончим начатое.

Аннализа на это лишь оскалилась, её глаза налились кровью.

— Знал бы ты, наивный глупец, что предложил мне добрый Песочный человек, то не был бы столь слепо уверен в своих словах. Ты научился читать и писать, но не думаешь ли ты, что перестал из-за этого быть невоспитанным животным? Брось.