Лемор – Bloodborne: Песочный человек (страница 47)

— Вздумал признаваться своей даме сердца в любви в такое время? — скептично приподнял я брови, протягивая удивлённому молодому человеку письмо. — Сама природа решила уберечь тебя от глупостей, парень. Дождись, пока всё не уляжется. Думаю, это произойдёт уже совсем скоро. Но, если что-то пойдёт не так, «Песчаная Чаша» всегда будет рада встретить нового клиента. С недавних пор мой паб стал довольно известным, ты быстро его найдёшь. Удачи.

Парень уставился на меня стеклянными глазами, открыв рот.

Как и в случае с первым случайным прохожим, я не стал его слушать, тут же растворившись в толпе.

По пути, обходя многочисленные улицы, улыбнулся.

Марию вновь захватило любопытство.

— В толпе всегда происходит тысяча и одна история, — негромко произнёс я. — Вопрос в том, обратишь ты на них внимание или нет.

Мария не стала что-либо отвечать на это, но какой-либо ответ и не требовался: её улыбка была исчерпывающей.

Мой взгляд зацепился за отдалённо знакомую светловолосую девушку, над которой навис какой-то бугай, что-то шепча на ухо. Девушка вежливо улыбалась вероятному… клиенту, но, кажется, ей нужна была небольшая помощь.

Да, это определённо она. На самом деле, ничего удивительного: Ярнам, пусть и был немаленьким городом, и близко не дотягивал до городов будущего. Скажем так, посёлок городского типа. По крайней мере, в моём восприятии. К моим планам она имеет мало отношения, но раз уж встретил…

— Леди не очень рада твоей компании, друг. Оставишь её?

Сперва бугай даже не понял, что обращаются к нему. Пришлось не слишком аккуратно ткнуть тростью в ногу, заставив удивлённого крепыша вытаращиться на меня словно на только что открытое чудо света.

— Како…

Крепыш удивлённо вытаращился мне в глаза, после чего немного глупо кивнул.

— Да, ты прав…

— Вот и хорошо, — улыбнулся я.

— Да…

Крепыш заторможенно кивнул, скрывшись в толпе.

Спасённая от лишней головной боли проститутка, не до конца веря своим глазам, проводила взглядом бугая.

— Дорогуша, да у тебя прирождённая харизма!

Я на это лишь пожал плечами.

— В бытности хозяина паба приходится много общаться.

— Как чудно. Охотно верю, — улыбнулась девушка, пробежав по мне заинтересованным взглядом. — Ты знал, что от тебя странно пахнет? Мне нравится этот запах. Не хочешь отдохнуть?

«…»

— Как-нибудь в другой раз, красавица, — мягко отверг предложение светловолосой бабочки. — Будь осторожнее с клиентами, Арианна. Никогда не знаешь, кто решит навестить тебя следующим. Если почувствуешь, что что-то не так, найди «Песчаную Чашу». Доброй ночи.

На лице девушки мелькнул испуг, она хотела что-то сказать, но я уже исчез, направившись в центральный Ярнам наблюдать за представлением с первых рядов.

Бегающие по улицам Ярнама мальчишки уже кричали:

«Проклятую королеву Аннализу поймали! Виновница будет наказана! Виновница будет наказана!»

Я хмыкнул, представляя, какая паника поднимется в городе после того, что произойдёт вот-вот.

— Ты ведь узнала Арианну, Мария?

В конце концов, это была её явно сбежавшая от королевы родственница из замка, благодаря природной красоте неплохо устроившаяся в роли проститутки.

Узнай об этом Аннализа, и готова будет сжечь половину Ярнама. Очаровательная история. В игре она меня сильно повеселила, сейчас же всё развивается ещё интереснее. Посмотрим, к чему это приведёт и приведёт ли вообще.

«…да…»

Услышав полный враждебности и скрытого презрения к родной крови голос, я, выдержав недолгую паузу, неприлично громко для себя засмеялся, после прямого контакта с Великой тварью почувствовав некоторое облегчение.

Всё же, стоит признать, женщины замка Кейнхёрст производили незабываемое, огромное впечатление.

И приносили настолько же большие потенциальные и не очень проблемы.

Глава 20

Аннализа знала, что репутация королевского рода (и её личная репутация, в особенности её личная репутация!) была давно подорвана, слуги и рыцари регулярно предупреждали её о том, что Церковь не просто так этим занималась, но находившаяся практически всё время в замке женщина всё ещё умудрилась недооценить масштабы проблемы:

Чернь её ненавидела. Считала чудовищем, выкрикивала ругательства, кто-то даже осмелился кинуть в неё гнилую рыбу! Она запомнила его!..

Со всего центрального Ярнама слышались бесчисленные обвинения, к которым род королевы как имел отношение, так и не имел никакого. Аннализа понимала, что на неё просто хотели повесить всех собак. Обвинить во всех грехах, чтобы успокоить буйную толпу. И они даже имели все шансы на успех!

Как жалко! Как подло! Как омерзительно!..

Да, они охотились на людей, но не на обычных! Её интересовала лишь кровь охотников!

Да, они враждовали с Церковью, но Церковь была не лучше! Грязь на глазах забывала о том, кто виновен в ритуале Менсиса, и ритуал Менсиса — лишь один из многочисленных грехов, что стал достоянием общественности!

Да, она считала их всех чернью, у которой не хватало мозгов даже проявить минимальное уважение к ней и упасть на колени, но разве она не права⁈

Она королева, чей род правил Ярнамом сотни лет, фактически возведя его на обломках прошлой цивилизации! Их род поколениями вкладывал в них и даже в сам Бюргенверт, породивший бесчисленные гениальные умы, деньги, за которые не расплатятся и десять родов черни!

Упасть перед ней на колени — это меньшее, что они должны были сделать, чтобы она дала им право на голос!

Но теперь в неё кидают тухлую рыбу!..

Ярость женщины была столь сильной, что она, уже ничуть не скрываясь, с нечеловеческим рыком, под разъяренный гвалт толпы, пыталась вырваться из цепей, приковавших ее к платформе.

Её же Палач, с холодным удовлетворением наблюдая за её поведением, громко заговорил, своим отдававшим рычанием голодного зверя голосом подавляя разъяренную толпу:

— Люди Ярнама! Вы пришли не для праздности — вы пришли требовать правды и возмездия. Слушайте меня, ибо губы мои произнесут те деяния, за которые королева Аннализа предстаёт сегодня перед вами!

— Да!

— Да!..

— Да!!!

Логариус холодным взглядом осмотрел толпу, выдержав недолгую паузу.

— За пролитую кровь! Она кормила своих сынов и слуг проклятой кровью, и по её велению невинные и охотники обращались в зверей! Она взращивала род, чей голод отнимал жизни у наших людей!

За измену общему делу! Пока Ярнам страдал и молился, она враждовала с Церковью, сея раздор, унося жизни охотников, что рискуют жизнью за ваше право жить!

За мерзкие ритуалы! За яд, что просочился в Ярнам, отняв бесчисленные жизни!

Теперь они прямо обвиняли её в том, что сами сотворили! Свиньи, твари, уроды!!!

Аннализа с каждой секундой приходила во всю большую и большую ярость.

— … за безнаказанность и надменность!

С этим, пожалуй, поспорить было сложно.

Логариус расставил руки, видя, как затаила дыхание толпа, что бесчинствовала последнюю неделю.

— Суд ли это? Нет — это ваш голос, голос Ярнама, это воля тех, чьи дома осквернены, чьи дети, отцы и мужья не вернулись с охоты! Мы стали свидетелями её правления, и теперь закон возьмёт своё! Ночь Охоты, что подарила нам столько боли и страданий, закончится сейчас!

От напыщенности речи Логариуса даже королеве стало нехорошо, но сделать она ничего не могла. Из-за абсурдности происходящего гнев женщины в очередной раз начал превращаться в апатию и ожидание хоть чего-то.

Даже если Песочный человек не придёт, хаос всё равно поднимется: топор, что должен отсечь ей голову, справится со своей задачей, но это не убьёт её.