Лемор – Bloodborne: Песочный человек (страница 2)

Высокий, выше обычного человека, он напоминал подходящего к закату жизни старика, но при этом… при этом оно было словно новорождённое дитя. Выкидыш, отказавшийся умирать.

Ненавижу. Тёмное. Фэнтези.

Мир для меня потерял форму. Остался лишь песок информации, состоящий из многочисленных снов, мыслей и желаний. Я был совсем не удивлён тому, что малыш последовал за нами, проносясь валуном через всю встречную информацию.

Уже представляю себе бедолаг, которым снится приятная эротичная сцена, в которую вдруг решит пожаловать этот красавец.

Я не мог погрузиться глубже, за пределы измерения. Один — легко, но не с грузом. Её форма была слишком настоящей, слишком тяжелой, чтобы свободно скользить по пескам, как это делал я.

Вариантов же у меня было не так много: либо попытаться дать бой, что моментально закончится моим развоплощением, либо попытаться скрыться где-то в этом измерении.

Скрыться же можно было лишь в том случае, если оно меня потеряет.

«Мне жаль», — заранее извинился я перед жертвами своего побега, резко потянувшись выше.

В мире информации вообще не было такого понятия, как выше или ниже. Всё было слишком образным. Моё сознание всё ещё во многих моментах отдавало человеческим мышлением, из-за чего, чтобы подняться на верхние слои мира снов, мне буквально приходилось тянуться ввысь. Духам снов это было не нужно, но, чтобы быть с собой честным, мои коллеги и безвизом особо не пользуются, ошиваясь где-то в своих измерениях.

Это я такой любопытный, не сидится мне на одном месте, Морфей меня подери!

Вопль был уже совсем близко.

Сны стали более осязаемые. Это была больше не каша из случайной информации, а вполне конкретные двери в чужие измерения. Обычно войти в них было не так просто: всё же, сознания разумных — не проходной двор какой-то.

Ну, так я думал.

К моему удивлению, первые же двери чужого сна вылетели с полпинка, словно сознание бедолаги в принципе ничего не защищало и его тело провалилось в мир снов.

— Что происходит⁈

Визгливый крик ботаника в круглых очках, стоящего с колбами в руках, заставил мою песочную морду поморщиться. Видимо, какой-то исследователь.

Его совсем не смущало, что он находился в вонючей канализации, варя таинственное снадобье под присмотром гигантского червя, обмотавшего всё его тело.

В принципе, самый классический сон.

— Я бы на твоём месте побыстрее проснулся, дружище, — прошелестел я, оглядываясь. — Посчитай пальцы, у тебя их шесть. Побыстрее.

Я вновь провалился вглубь, услышав звон приближающихся колоколов, сопровождаемый запахом гнилой рыбы. Где-то уже позади меня раздался душераздирающий вопль, сопровождаемый не менее громким, сводящим с ума потусторонним воем.

Самое главное — недовольным.

Путь в сон бедолаги исчез, знаменуя не самое приятное пробуждение.

Надеюсь, медитации на солнышке помогут ему восстановить психику.

Следующая дверь была мной выбита не менее легко, удивляя всё больше: так не должно было быть. В песочной голове стали возникать странные предположения, но у меня не было времени их обмозговать. Глупый я, в тонких материях всё ещё плаваю, что уж поделать?

— Удобно, профессор?

На меня поднял задумчивый взгляд пожилой мужчина, читавший какую-то книгу. Ухоженный, в стильных подтяжках. Всё же, это было уже не совсем средневековье. Что-то вроде викторианской эпохи, если я ничего не путаю?

— Прошу прощения? — нахмурился старик.

К моему превеликому сожалению, долго интеллигентный вид он сохранять не смог. В песочные уши ударили многочисленные ругательства, книга едва не выпала из рук.

Да, можно понять: чтением он занимался на застывшей на фоне полной луны лестнице прямо в небе.

Романтик, Морфей его подери!

— Небольшой совет, профессор, — услужливо прошелестел я. — Попытайся вчитаться в текст книги, да побыстрее. Дам подсказку: там вместо текста каша.

Я даже позволил себе поклониться, воплотив песочную шляпу, поддавшись романтике читавшего, воистину, научный труд профессора, вновь провалившись вглубь.

К несчастью, звон колоколов и запах протухшей рыбы дошёл быстрее. Очередной сон резко исчез.

Надеюсь, у него сердце там не сильно хватит.

С каждым сном я отдалялся от надоедливого малыша всё сильнее. Поток информации путался, перекручивался, наполняясь эмоциями и чувствами всё большего числа разумных.

У дорогуши явно было не всё в порядке с головой, а голова на плечах — это в мире информации вещь важная и полезная. Ты можешь хоть горы сносить, да души людей пачками жрать — если ты этих гор с людьми на найдёшь, то останешься разве что со своим резаком.

К сожалению, иногда грубая сила всё-таки решала: полностью скрыться от твари у меня не получалось. Малыш сносил всё на своём пути, потихоньку приводя меня в отчаяние.

Я уставал. Тащить за собой застрявшую в кошмаре душу было совсем не просто. Пусть мне и серьёзно подыгрывало то, что во сны разумных стало проникать даже как-то слишком легко, полностью скрыться от малыша не получалось.

Тварь отдалялась, давая мне чуть больше времени на передышку, но этого было недостаточно.

И чего он так пристал к леди, а⁈ Вот же ж настырное молодое поколение пошло!.. Измерения меняются, законы и судьбы — тоже, а портится молодняк везде одинаково! Несправедливость!

Передо мной проносились многочисленные сны, будь то сон потерявшейся в огромном городе маленькой девочки (мне очень жаль, малышка), сон караульного, даже во сне продолжавшего следить за своей часовой башней, или извращённая фантазия какого-то затейника: стабильная работа, крепкая дружная семья, вера в завтрашний день.

Находятся же в тёмном фэнтези фантазёры, а?

Я уже не знал, что делать. Столь специфических погонь у меня ещё не было. Я пытался на ходу размывать свой песок с остальным информационным потоком, но кровавый след леди Марии всё ещё оставался слишком заметным даже для меня, чего уж говорить про нацелившегося на проклятую им душу до чёртиков страшную тварь!

Мне нужна была помощь. Хоть какая-то. Чтобы кто-то целенаправленно отвлёк на себя настырное дитятко, дав мне достаточно времени скрыться. Либо вообще вытащил отсюда. Чудо.

Умом я понимал, что шанс такой удачи был микроскопическим (особенно в тёмном фэнтези, Морфей его подери!), но по какой-то причине всё равно не отпускал откуда-то знакомую, вызвавшую уже практически забытые чувства душу.

И, к моей превеликой радости, Владыки Снов улыбнулись мне.

Да так, как я не мог ожидать даже в самой смелой мечте.

— И чего вам так жизнь недорога, дружище? — устало прошелестел я.

Это был паб. Совсем небольшой, скорее всего какой-то мелкий семейный бизнес. Паб был уже совсем старый, ему явно требовался ремонт, но, судя по всему, дела шли не очень. Ну, иначе я просто не вижу ни единой причины, зачем его владельцу резать себе шею! Ещё совсем молодой, едва двадцать можно дать, только интеллигентные усики недавно начали расти, да глаза свет радости жизни терять. Не полностью, это обычно к тридцати происходит!

Весь окровавленный, он стоял у стойки, смотря в пустоту. Видимо, ждал клиентов.

Ненавижу. Ненавижу тёмное фэнтези, будь оно проклято!

И вновь: так не должно было быть. Мертвецы отправлялись в следующее путешествие, но никак не видели сны. Такое чувство, что либо произошёл какой-то катаклизм и сон слился с физическим миром, либо какой-то умник намеренно нарушил грань. Зачем? А главное — чем вообще нужно быть, чтобы иметь такую силу, Морфей его пожури?

— Добро пожаловать в паб «Песчаная Чаша», что закажете?

Я задумчиво покрутил песочной головой, уловив немного странный, двусмысленный оборот. Всё же, блуждая по Царству снов, тяжело начать воспринимать информацию иначе.

Чаша Сэндов, получается? Сэнд? Это ведь фамилия?

— Бизнес идёт не очень, да, парень? Как тебя зовут?

Могло показаться, что я зря тянул время, но у всего был предел: я слишком устал.

Эмоции и мысли человека, направленные на меня, пусть он будет хоть мёртвым, могли дать мне немного столь нужной энергии.

Мертвец удивлённо открыл окровавленный рот.

— Артур… Меня зовут Артур… Да… эта проклятая кровь…

В голосе владельца паба проскочила бессильная злоба.

Моя песочная рожа нахмурилась, что смотрелось со стороны, должно быть, жутко.

Вновь. Вновь это странное чувство дежавю. Я определённо улавливал, про какую кровь он говорит. Но всё равно не понимал, про какую именно!

— Проклятая кровь?

Тема этой крови явно была больной для Артура, из-за чего лицо мертвеца перекосило в животной злобе.