Лекси Райан – Эти спутанные узы (страница 67)

Я быстро просовываю руки в рукава халата и завязываю пояс.

– Спасибо, – шепчу я, все еще избегая его взгляда.

Он берет меня за подбородок и приподнимает мое лицо, пока мои глаза не встречаются с его. Выражение его лица серьезное, взгляд испытующий.

– Что случилось, принцесса?

– Ничего. Я…

– Ты ведешь себя непривычно тихо.

С моих губ срывается усмешка. Едва ли он был рядом, чтобы это заметить.

– Это тебя не было всю ночь, мой мнимый суженый… – Я качаю головой и замолкаю. Меня тошнит от собственных разговоров, поэтому я обвиваю руками его шею и приподнимаюсь на цыпочки, прижимаясь губами к его рту так, как я хотела прошлой ночью.

Он тихо стонет и проводит своими губами по моим. Я благодарна за повод прекратить разговаривать, но это ничто по сравнению с облегчением от того, что я наконец-то снова чувствую его теплые губы на своих губах. Я прижимаюсь к нему всем телом.

Он берет меня за плечи и отступает назад.

– Почему ты отстраняешься? – спрашиваю я, понимая, что не имею на это права. Не тогда, когда мир погружен в полнейший хаос. Не тогда, когда все вокруг переворачивается с ног на голову. Не тогда, когда я даже не знаю, чего я хочу от Финна. Но во всяком случае, он мой друг, и при мысли о том, что я могу этого лишиться, мое сердце разрывается от боли. – Почему ты не пришел вчера ночью?

Он опускает руки, долго смотрит на покатую крышу палатки, а потом трет глаза ладонями.

– Ты правда не знаешь?

Я с трудом сглатываю.

– Чего не знаю?

Он фыркает и играет желваками.

– Больше всего на свете я хочу снять с тебя этот халат, – говорит он, прикрыв глаза. – Я хочу уложить тебя на эту кровать и узнать, вся ли ты такая же сладкая на вкус, как твои губы и шея.

Я чувствую, как мой живот сворачивается узлом. Он говорит такие вещи, которые, да помогут мне боги, я хочу услышать. Но в это же время он делает еще один шаг назад.

Его взгляд скользит по моему лицу, вниз к халату, затем возвращается к шее.

– Я не могу забыть твой вкус. И постоянно думаю о том, как ты стонешь, когда возбуждена.

По моим венам течет самое настоящее пламя, а мое дыхание становится прерывистым.

– Я помню, как ты плавилась в моих объятьях. Я думаю об этом каждый день.

Я не могу дышать. Я тоже думала о той ночи. Я была одурманена наркотиками, но похоть, желание, влечение к Финну – это я чувствовала и без вина. Чувствовала всегда. Я делаю шаг вперед, подхожу к нему так близко, что, чтобы коснуться его, достаточно только протянуть руку.

– Финн…

– Я не собираюсь притворяться, что не хочу тебя и что не думаю о тебе каждую секунду. Это оскорбительно для нас обоих. – Он сглатывает, и его взгляд опускается с моего лица на вырез моего халата. Его рука следует по тому же пути, скользит вниз по моей шее и по ключице, между грудями и он сдвигает шелковистую ткань в сторону.

Он проводит большим пальцем по выступающей части моей груди, и меня пронзает такое сильное удовольствие, что я не сразу понимаю, что он делает – где его рука скользит по моей коже. Его большой палец обводит татуировку с руной, которая символизирует мои узы с Себастьяном. – Абриелла, я так сильно хочу тебя. Больше, чем я думал. Больше, чем это возможно. Больше, чем я могу признать. Но пока ты связана с ним узами, ты никогда не будешь моей полностью. – Он поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза. – А я такой же эгоист, как и те мужчины, что любили королеву Глориану. Ты нужна мне не по частям. Я хочу тебя всю и не собираюсь ни с кем тебя делить.

На его лице написана такая грусть, такое опустошение, что я наклоняюсь вперед и снова касаюсь его губами. Этот поцелуй не такой страстный и голодный, как тот, что мы украли друг у друга на озере. Этот поцелуй говорит, что я слышу его, понимаю и чувствую то же самое.

Когда он отстраняется, я прижимаюсь к нему, инстинктивно желая большего.

Он стонет и заправляет выбившийся локон мне за ухо.

– Я мог бы взять тебя прямо сейчас, принцесса. Но я хочу, чтобы ты потеряла разум от удовольствия – растворилась в нем. Если я все сделаю правильно, у твоих щитов не будет ни единого шанса. Он почувствует тебя, а ты почувствуешь его, и, в конце концов, больно будет всем нам. Вот почему ночью я не вернулся в палатку. – Он опускает руку и делает еще один шаг назад. – Наслаждайся купанием.

Верховная жрица фейри теней – самая настоящая стерва.

Мы прибыли в храм восемь часов назад, и нам сказали, что она скоро нас примет. Прета и Кейн ушли, а нас с Финном препроводили в тесную, душную комнату внутри храма и заставили ждать. Потом нас оставили одних и заперли внутри. Мы ждали. Без воды и еды, без стульев и даже без окна, которое можно было бы открыть, чтобы сделать глоток свежего воздуха. Мы ждали, казалось, целую вечность.

Когда за нами приходит слуга и ведет нас в огромное святилище с окнами, солнце уже садится. Как только мы вошли в комнату, на лице Жрицы появилась презрительная усмешка. Ее как будто заставляли разговаривать с грязью на подошвах ее ботинок.

– Верховная жрица Магнола, спасибо, что приняли нас, – говорит Финн, склоняя голову перед темноволосой, изысканно одетой женщиной. Она восседает на чем-то вроде богато украшенного трона на возвышении в передней части святилища. Он усыпан драгоценными камнями и жемчугом – как и сама жрица. Драгоценности были повсюду – на ее шее, запястьях и руках и вплетены даже в ее волосы.

– Финниан, – говорит она, вздергивая подбородок. Она на долю секунды переводит взгляд на меня, а потом снова смотрит на Финна. – Ты знаешь, что я не могу отказать в аудиенции правителям этого двора.

– Да, – говорит Финн. – Поэтому я привел сюда леди Абриеллу.

– Она не леди, – говорит Жрица. Она смотрит на меня, скривив губы. – Не была леди, когда была служанкой-человеком, не леди и сейчас. Она – ошибка. – Ее ноздри раздуваются. – И только.

– При всем уважении, – говорит Финн, но я кладу руку ему на плечо и качаю головой. Мне не нравится эта женщина. Мне не нравится, как она обращается с нами и как смотрит на меня, но больше всего мне не нравится ощущение, что она как будто пытается залезть мне под кожу. Финн хочет меня защитить, но она не заслуживает, чтобы он оправдывался перед ней.

Эти холодные, горькие глаза прищуриваются при виде моей руки в его ладони.

– Когда я была молода, узы, которые связывали души, что-то да значили.

Она смотрит на меня, и мне хочется стереть эту ухмылку с ее лица.

Я сжимаю руки в кулаки и сосредотачиваюсь, чтобы контролировать свою силу.

Она продолжает:

– Их заключали не из каприза – только с возлюбленными. И мы хранили верность этим узам до самой смерти. Но ты стоишь передо мной, связанная узами с одним, а пахнешь при этом другим.

Впервые с тех пор, как мы предстали перед ней, я склоняю голову, не в силах смотреть в эти сердитые глаза, пока она стыдит меня. Может, мне и наплевать на то, что я не леди, но мои сложные отношения с Финном и Себастьяном и выбор, который я сделала на этом пути? Я считаю это неудачей. Позором.

Финн застывает.

– Абриелла не знала, что Себастьян…

– Мне не нужны оправдания, – огрызается она. – Они прогнили насквозь. Так же, как корона, так же, как двор. Этого никогда не должно было случиться.

– Согласен, – тихо говорит Финн. – И именно поэтому мы здесь. Двор умирает. Корона и ее власть были разделены, так что на троне не может сидеть никто. Дети впадают в Долгий сон. А королева Арья в любой момент может атаковать наши земли. Если мы хотим, чтобы у нас был шанс выжить в этой войне, Двор Луны должен быть во всеоружии.

Она переводит взгляд на меня, и я борюсь с желанием съежиться от того, насколько он тяжелый.

– У тебя есть сила короны, но нет Неблагой крови, – говорит она. – Двор умирает, потому что ты все еще дышишь.

Гнев Финна покидает его, и он делает шаг вперед, но я останавливаю его, положив руку ему на плечо.

– У меня не было выбора, – объясняю я. – Я умирала, а Оберон…

– Я знаю эту историю, – резко прерывает меня она. – Просто это меня разочаровывает.

Разумеется, знает. Я вздергиваю подбородок.

– Есть ли способ передать силу Себастьяну?

– Да, но править он не сможет, – говорит она. – На этих землях очень много фейри, которые скорее согласятся смотреть, как этот двор умирает, чем допустят, чтобы на этом троне сидела Благая кровь.

Я с трудом сглатываю. Это то, чего мы боялись – этого тупика.

– Убеди золотого принца отдать свою корону девушке, – говорит она Финну.

– Нет, – шепчу я. Должен быть другой способ. – Я все равно не смогу сидеть на троне. Это будет бессмысленная потеря.

– Его смерть станет первым шагом. – Ее губы растянуты в злой улыбке. – А потом ты пожертвуешь своей жизнью, чтобы передать силу и корону Финниану. Тому, у кого они и должны быть.

Финн рычит:

– Это не вариант.

Я с трудом сглатываю.

Может быть, это и должно произойти.