Lekreon – Новый рассвет Изенфала (страница 11)

— Тогда собирайся с духом! Мисордалия… интересное место.

В течение последующего времени на палубу прибывало все больше знакомых лиц. Недавно упомянутые странности начали проявляться заранее: все вокруг как будто заволокло едва заметным туманом, воздух в котором изредка вспыхивал крохотными искрами; вода в море помутнела и приобрела легкий сиреневый оттенок; а на горизонте показался фиолетовый берег. Первые мысли, посетившие Кристовела при этом виде, это то, что он попал в другой мир, что, отчасти, было правдой. Когда корабль обогнул берег, перед ними открылась великолепная картина: множество изящных белоснежных кораблей, плавно лавирующих между друг другом и пришвартованных в порту — все они уплывали или прибывали к берегам, на которых расположился эльфийский город. С виду он был похож на имперский, с присущими им низкими постройками из камня, но сильно бросалась в глаза эльфийская архитектура, кажется, стремящаяся к красоте, нежели практичности, а также вездесущие кристаллы лиласка, доминирующие во всей культуре мисордалийцев.

Весь отряд собрался на палубе, готовясь к прибытию, и реакция восхищения Кристовела, на первый увиденный эльфийский город, не прошла незамеченной.

— Нравится? — в одну линию с ним поравнялась Селифия.

— Не то слово! Как они не сталкиваются друг с другом? — спросил он, указывая на другие корабли, лихо проплывающие в опасной близости.

— Их команды чувствуют друг друга и всю ситуацию в целом. На самом деле, подобная слаженность помогает во многих отраслях, — в голосе эльфийки слышалась явная гордость за свою расу, но, скрытое за ней, проскользнуло что-то еще.

— Удивительно.

Проскочив в хитросплетении судов, они причалили и сошли на берег. Город Сай’кален был ключевым во всей восточной Мисордалии, но, несмотря на это, он не выглядел слишком людным, даже наоборот, главный проспект города был свободен, как и менее широкие улицы. Также бросалось в глаза отсутствие лавок и магазинов, столь привычных для Альрахдима, но здесь не было и намека на городскую торговлю, за исключением большого количества ювелиров, что сильно озадачило Кристовела; зато повсюду встречались башни медиумов непонятного предназначения — вокруг них собирались небольшие группы эльфов, ожидающих своей очереди, чтобы войти. Что-то ему подсказывало, что они сильно отличаются от подобных пророков империи и даже лавок негоциантов Мистикума. Людей здесь практически не было, если в порту их еще можно было встретить, — и то лишь влиятельных на вид торговцев, — глубже в городе они отсутствовали вовсе, не говоря уже о представителях других рас.

К сожалению, Кристовел не смог вдоволь изучить Сай’кален из-за спешки Фальвиаса. Они решили не останавливаться в городе и сразу отправиться прямиком в столицу. На выходе из города их отряд нанял возничего, который должен был доставить их до назначенного места, а повезет он их на… чем? Наблюдая утонченные оружия, одежды, корабли мисордалийцев, Кристовел ожидал увидеть прекрасных лошадей запряженные в роскошный дилижанс, но их тяга оказалась куда более экзотической: то ли зверь, то ли насекомое на четырех черных острых ногах и полностью покрытое длинной белой шерстью. Оно выглядело массивным и пугающим, особенно при первой встрече, когда это неведомое создание своими маленькими, хрупкими руками заталкивало куски мяса в зубастую пасть, скрытую под шерстью, озираясь по сторонам двумя черными блестящими глазами. Этих зверей запрягали в громоздкие, вместительные повозки, вмещающих половину их отряда, вот только ехать в них маг первое время не решался, невзирая на угрозы иллюмината и уговоры Селифии, однако, к своему же удивлению, испугался приказа беловолосой воительницы больше этого монстра и взобрался в повозку. Крепко упираясь лапами в землю, они уверенно поволокли повозки по дороге, вызывая своим перемещением необычные шипящие звуки. Кристовел сидел в самом конце повозки, стараясь смотреть назад, на уходящую, не слишком хорошую для такой величественной расы дорогу.

— Кто это такие и почему вы на них ездите? — наконец заговорил маг.

— Бланкванды, — вместо привычных для него собеседников заговорил Фальвиас. — Животный мир нашей родины не слишком богат, и в нем единицы зверей, поддающихся приручению. В дикой природе бланкванды не имеют шансов на выживание, потому легко соглашаются нам служить за еду и защиту. Они умнее, чем кажутся.

— Действительно, за все время пути я не увидел ни одного животного.

— Если увидишь, значит, какой-то патруль провинился. Повсеместно в Мисордалии наши воины охраняют дороги от диких зверей, иначе путешествие здесь было бы невозможным, — голос иллюмината, как всегда, был холоден, а его ответы больше походили на отчет.

— Я слышал, эльфы дружны с природой.

— Наши мягкосердечные братья с юга — да, — говорив до этого безразлично, Фальвиас стал серьезным и оценивающе посмотрел на человека. Приняв для себя некое решение, он тяжело вздохнул и заговорил: — Когда-то давно народ эльфов был един. Воистину великая раса, первые правители Изенфала под предводительством полубога Дельсамира. В те времена люди были малочисленны и молоды, а могучие гномы преклонялись перед властью эльфов, ведь не было никого сильнее, но владыка эльфов милосерден, а потому в Изенфале царил мир, — он сощурился, как будто всматриваясь в события прошлого. — Всем известно, что самым трагическим моментом в истории является вторжение омерзительного демона Кошмара со своей армией, война которая охватила весь мир, но для эльфов этот момент настал куда раньше. Чтобы остановить второе вторжение Пандемонии, потребовалось сотни тысяч жизней… чтобы остановить первое — одна. Дельсамир пожертвовал собой, ибо знал, что мир еще не готов к такому испытанию, но столкновение двух реальностей и смерть столь могучего мага не прошли бесследно. Это событие раскололо общество эльфов навсегда — три дочери владыки, три наследницы, они навсегда порвали кровные узы и пошли разными путями. Старшая дочь Аредаль укрылась на юге в Силуазесе, пытаясь сохранить древние традиции. Младшая Фламмринс, наоборот, отреклась от всех законов и рамок, отправившись на север в Гласию, и только Винлидива осталась настолько предана отцу и родине, что осталась во дворце вместе со своими слугами. На эти земли обрушился ужасающей силы магический катаклизм, изменивший их до неузнаваемости, и все, что ты сейчас наблюдаешь вокруг — его следствие. Одной лишь принцессе доподлинно известно, каково это, побывать в сердце всех миров и вернуться обратно, ведь подобного никогда не было до и никогда не случится после, но эта тайна никогда не прольется из уст госпожи, ведь не существует ни слов, ни чувств, способных описать подобное. Эта земля пережила конец, чтобы зародить начало.

Чем больше Фальвиас рассказывал, тем тяжелее ему давались слова — поучительная история плавно переросла в откровение, выплескивающее всю горечь участи, постигшей их народ. За несколько минут представление Кристовела о Мисордалии перевернулось с ног на голову, и все восхищающие достижения стали казаться тенью былых потерь.

— Я… — человек захотел было поделиться возникшими мыслями, но просто не нашел слов и тут же замолчал.

Никто в повозке так же не вставил своего слова и даже говорливая Инриона, казалось, прониклась речью иллюмината, все время не сводившая глаз с погруженного в тоску эльфа. Оставалось только догадываться, насколько связь мисордалийцев с принцессой способна передать воспоминания о случившемся, если он рассказывал это, как будто пережил всё сам.

Хоть пейзаж местной природы был необычен и красив, но, сколько бы они не продвигались, он практически не менялся и его созерцание быстро наскучило Кристовелу. За все время пути с ними не произошло ничего на чем бы он мог заострить внимание, да и в целом, единственным развлечением было общение с Инрионой, в те редкие моменты, когда она не доставала Фальвиаса; и с Селифией, когда у нее было на то настроение. По-настоящему удовлетворить свое любопытство Кристовел мог в те дни, когда их группа останавливалась в немногочисленных городах и, хотя они мало чем резко отличались друг от друга, эльфийский быт можно было познавать бесконечно. Несмотря на усталость от путешествия, на самом деле прошло чуть больше недели, как они достигли Кун-арфэла — эльфийской столицы.

Еще задолго до прибытия на горизонте были видны величественные постройки главного эльфийского города, но только по мере приближения становилось ясно, насколько они огромны, но не как человеческие города, достоинством которых считались покрытые ими земли, а в высоту, подобно одинокой горе, устремляясь своим пиком за облака. Никогда в жизни Кристовел не видел столь удивительных, поражающих воображение построек: самые разнообразные дома, нашпигованные башнями, сливались в запутанный каменный лес, шпили которого напоминали армию пикинёров, вознесших свои оружия к небесам. Чем ближе центр города, тем красивее и выше были здания, вплоть до самого дворца, сплетенного из многочисленных близстоящих построек, увенчанного наиболее массивной и высокой белоснежной башней — Пиком Оракула. Дома Кун-арфэла были усеяны балконами, с которых благородные эльфы взирали на свой прекрасный город, а многие и вовсе собирались на широких крышах, что, к слову, были крайне распространено. Сам город не отличался широкими улицами, даже наоборот, узкие проходы между хитросплетением башен встречались гораздо чаще проспектов, характерных для остальных городов Мисордалии, но, несмотря на это, никакой толкотни и даже затруднения пути нигде не было, что не укладывалось в голове обычного человека. Редкие площади города, в основном, были заняты множеством различных скульптур, изображающих события из прошлого и мифов мисордалийцев; некоторые из них могли передать целую историю, раскрывая гениальностью местных ваятелей. В целом, в Кун-арфэле царило спокойствие и мир, что лишь усиливалось всяким, по крайней мере, очевидным отсутствием стражи, и даже сам город не был окружен защитными стенами, как будто, презрев всякую опасность, Кун-арфэл ничего не боялся.