Lekreon – Новый рассвет Изенфала (страница 10)

— Чужак на нашем корабле, госпожа, — начала Селифия. — Одна из местных пробралась в трюм, где надеялась скрыться, но была найдена и схвачена.

— Приведи ее ко мне.

Молча развернувшись, она ушла на корабль, чтобы через некоторое время вернуться уже в сопровождении нескольких воинов, ведущих за собой пленницу. На вид это была женщина с мулатным цветом кожи и, на удивление, яркими рыжими волосами; в оборванной и грязной одежде прослеживался прошлый шик, дороговизна; в руках у нее был сверток тканей, крепко прижатый к груди. Каждый раз, когда воины пытались подтолкнуть ее вперед, она излишне эмоционально избегала их рук, попутно громко ругаясь на местном языке. Унять ее смог лишь строгий взгляд беловласой воительницы, под которым бунтарка тут же замолчала. Оглядев ее с ног до головы, она жестко спросила:

— Что прячешь?

— Реликвию, — без доли сомнения отозвалась женщина.

— Откуда?

— Украла, — весело отозвалась она, затем задумалась и уже серьезней добавила: — не у вас! У плохих людей, они меня теперь ищут.

— Нас это не касается. Проваливай.

— Эй-эй… — воскликнула воровка, когда воины начали вести ее с пирса, — можно мне с вами? Я заплачу, у меня связи!

— Исключено, — озвучила мысли своей госпожи Селифия.

— Пусть плывет с нами, — вмешался в разговор еще один участник. К ним спокойным размеренным шагом приближался Фальвиас.

Заметив приближающегося эльфа, женщина преобразилась: радостно припрыгнув, с улыбкой на лице, она подбежала к нему, воскликнув: «Фави! — обнимая его, — так это твой корабль, чего ты сразу не сказал?». Иллюминат бесстрастно наблюдал, как эта сумасшедшая суетится вокруг него и без умолку что-то говорит. Дождавшись окончания тирады, он еще несколько секунд молча смотрел на нее, после чего повернулся к членам отряда, как будто оправдываясь:

— Это Инриона, — вернув свой величественный вид, Фальвиас направился к кораблю. — Все готово, мы можем отправляться домой.

— Почему ты был в Альрахдиме и не предупредил меня? — женщина увязалась за эльфом, продолжая суетится.

— Я прибыл по важному делу.

— Ха! Когда было иначе?

Они поднялись по трапу на борт, следом за ними были приближенные лидера, включая Кристовела: эльфы действительно относились к нему как к почетному гостю, нежели пленнику и, несмотря на безволие выбора, порой ему казалось, что никто не заботится о нахождении мага и о его возможном побеге; когда все воины оказались на корабле, команда принялась готовиться к отплытию, а Криса увели в каюту. Личная комната, предоставленная на все время плавания и обустроенная немногим хуже его покоев в родной гильдии, не могли не радовать юношу, привыкшего жить в уюте и покое, но на долю которого за последний месяц выпало слишком много сложностей, к которым он не привык. Прихоть ли это Фальвиаса, либо особенность всей эльфийской расы, но изысканность каюты стояла превыше практичности, хотя сравнивать Кристовелу было не с чем, ведь раньше ему не доводилось плавать на кораблях, которые, однако, всегда представлялись громоздкими, сырыми и скрипучими. Улегшись на койку, Крис почувствовал небольшое покачивание, отзывающееся в нем легкой тошнотой, но даже неприятное чувство не могло перебороть навалившуюся на него усталость. Впервые за последнее время он мог расслабиться и выспаться перед предстоящим путем.

Плаванье через троецарское море оказалось куда дольше, чем Кристовел мог предположить. Четыре утомительные недели бесконечной качки и одиночества: за все время он почти ни разу не повстречал кого-либо кроме команды корабля и, хотя на палубе он постоянно видел знакомые лица из отряда, составить ему компанию никто не спешил. Время тянулось медленно, но все дни сливались в один сплошной вид морской глади, с меняющимися рассветами и закатами. Кристовел лежал в груде каких-то мешков, наблюдая за безмятежным небом, как услышал уже подзабытый задорный голос, взбодривший его мысли:

— Кристовел, если я не ошибаюсь?

— Да, Инриона, приветствую, — припомнил имя парень, разглядывая огненноволосую дезермарийку.

— Уф! — женщина плюхнулась на мешки рядом с ним, вынуждая Криса слегка подвинуться, освобождая место, — слишком много людей для эльфийского корабля, не находишь? — Он лишь пожал плечами. — Но из всех нас ты здесь точно лишний, как тебя сюда занесло?

— Я сам до конца не понимаю, — усмехнулся Кристовел, — Фальвиас говорит, что меня призвала принцесса, но я не знаю зачем.

— Что бы оно ни было, это важно. Винлидива не любит чужаков, тем более самой искать встречи, — заметив, как собеседник напрягся, Инриона успокаивающе хлопнула его по плечу. — Не переживай, эти эльфы далеки от корысти и предательства, никто тебе ничего не сделает. Все же, не вздумай им всецело доверять, для них нет ничего важнее их идей и целей.

— И что у них за цель? — спросил он.

— Кто знает? Мысли мисордалийцев витают в каком-то своем мире, в прямом смысле, они все где-то там связаны, но никто в здравом уме не полезет в этом всем разбираться. Просто лучше этому не перечить, уж я-то знаю.

— Хм, — Кристовел задумался, — ты же знакома с Фальвиасом. Давно?

— О, с тех пор как он стал иллюминатом, — в глазах женщины вспыхнула грусть, и она сразу поникла, — и я родила от него сына.

Возникла неловкая пауза, будоража чувства мага. Видимо, задетая тема была слишком личной и вызывала не лучшие воспоминания, раз она не решалась о ней говорить.

— Так, а кто такой иллюминат, офицер какой-то? — постарался сменить тему Крис.

— Эльфы Мисордалии очень привязаны к родству, что породило множество множества общин, — Инриона на удивление рьяно поддержала разговор, — благородные дома, как они их называют. Их структура весьма сложна, но есть явно выделяющийся лидер, как глава дома, отвечающий за все важные решения и ответственный за него — это и есть иллюминат. Знаю, о чем ты думаешь, но нет, это не глава семьи. Иллюминатов выбирают по необходимым качествам и преданности какой-то непонятной мне идеи, — она активно закивала, — да-да, той самой. Видимо, она закладывается в них с рождения.

— А ты бывала у них на родине?

— Да, пару раз, — собеседница задорно толкнула его в бок локтем, — когда сбегала с очередной наживой.

— А что ты вообще украла? — поинтересовался он.

— Какую-то реликвию или артефакт, их у нас полно, во всех не разберешься, но именно эту хотел получить один сатрап, так что, думаю, она самая ценная! Теперь домой, пока, мне лучше не возвращаться, — Инриона злорадно посмеялась.

— И как часто ты занимаешься таким воровством?

— Что? Не-е-ет, я не воровка. Я честно отбираю добычу у охотников за сокровищами, к которым частенько примыкаю, ведь никто не сможет устоять, чтобы ни взять к себе настоящего факира.

Кристовел, как от толчка, резко поднял туловище, удивленно уставившись на Инриону, лицо которой тут же озарило недоумение.

— Легендарные огненные маги пустыни, укротившие силу солнца?! — выпалил Крис.

— Вот не знаю, насколько это мы легендарные, но способности наши ценятся, — иронично отозвалась она.

Восторженно разглядывая неожиданно открывшегося соратника, Кристовел медленно менялся в лице, примеряя маску подозрения. Вспоминая смуглых, черноволосых земляков женщины, её ярко-рыжая прическа натолкнула его на вопрос, который он тут же решил озвучить:

— Ты же родилась не с этим цветом волос, я прав?

— Вообще, нет, они стали такими не так давно, а что тебя удивляет?

В один миг многие детали, такие как жар, исходящий от ее тела, едва заметные почернения на руках и метки, ошибочно принятые им за тату — стали выстраиваться в ясную картину ее магического метаморфоза.

— Ты неправильно используешь свои силы! Это самые основы магического цикла, чистая и грязная энергия, — строго, как будто отчитывая нерадивого ученика, говорил Кристовел.

— Это я неправильно использую?! Я знаю о магии больше тебя, юнец, — пылко возразила она.

— Хаотический ментал будет загрязнять твое тело, пока ты не превратишься в какое-нибудь чудовище!

— Слышал об ифритах? Огненные духи, блуждающие по пустыни — уже спокойней заговорила Инриона. — Это мы. Каждый факир однажды превращается в этого демона, но он, заранее, обязан найти себе ученика и тщательно подготовить к этому моменту, чтобы он убил своего учителя, если тот лишится рассудка, и каждый живой ифрит является свидетельством провала его ученика. Я казнила своего наставника, мой ученик однажды казнит меня.

— Но это варварство! Как раз из-за такого и начались гонения магов в давние времена.

— Это наши традиции и не тебе их судить.

В ходе спора они поднялись на ноги и напряженно смотрели друг другу в глаза, как будто пытаясь подавить решительность оппонента. В этом положении их и застала Селифия, наблюдая за руганью, неодобрительно покачивая головой.

— Гость принцессы бранится с гостьей иллюмината. Ваше поведение неприемлемо… — Развернувшись, уходя, она склонила голову, проговорив: — Мы почти прибыли, готовьтесь.

Когда Кристовел отвернулся от эльфийки, возвращаясь к старой собеседнице, он увидел присущую Инрионе кокетливую улыбку — в мгновение от былой злобы не осталось и следа. Проходя мимо него, она привычным жестом хлопнула по плечу, скривив губы в ухмылке.

— Она права, нужно собираться.

— У меня с собой нет вещей, — сказал Крис, удивленный от резких перемен.